Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ) - Солейн Анна - Страница 28

— Заканчивай уже, Уэйн.

— Заканчивать? Мы с вами здесь надолго. Я надеюсь, вы будете вести себя как генерал, а не как капризный мальчишка и наберетесь терпения.

Говоря это, я осторожно вернула его ногу на кушетку и взялась за вторую. Эта была еще сильнее напряжена.

Как он вообще жил все это время? У него должно болеть буквально все.

— Знаешь что, целительница Уэйн… — через силу произнес Ашер и вдруг наклонил голову, как будто хотел еще сильнее ко мне прислушаться. — Ты меня что, на слабо берешь? Думаешь, я поведусь?

— Ну до этого же велись, — невозмутимо сказала я, осторожно и медленно разгибая стопу. — Расслабьтесь, генерал Ашер. Давайте-давайте, насколько можете.

Его рот приоткрылся, а потом Ашер вдруг оглушительно захохотал, даже голову запрокинул.

Я почувствовала, что уголки моих губ невольно дергаются.

— Когда ты успела так сильно измениться, Грейс? Что вообще с тобой случилось после академии? Слышал, ты тогда тоже подалась на границу?

Я почувствовала, что уголки моих губ невольно дергаются.

— Когда ты успела так сильно измениться, Грейс? Что вообще с тобой случилось после академии? Слышал, ты тогда тоже подалась на границу?

Услышав вопрос Ашера, я не справилась с собой и так сильно дернула его стопу, что ногу снова прострелило судорогой.

Он хрипло втянул воздух сквозь зубы, хотя любой нормальный человек на его месте бы уже закричал от боли, и я посчитала, что вопрос исчерпан.

— Теперь колени, генерал Ашер. Здесь схема та же. Я их сгибаю и разгибаю, вы — расслабляетесь и получаете удовольствие.

— Странные у тебя понятия об удовольствии, целительница Уэйн.

Я ничего не ответила, сосредоточившись на том, чтобы действовать медленно и осторожно. Это только в сериалах про врачей бывает так, что парализованного пациента с первого же дня заставляют стоять и ходить, а к последней серии он уже бодро скачет по полям и лесам, желательно — вслед за той самой медичкой, которая его лечила.

В реальности все намного сложнее и гарантий никаких нет, тем более — если речь идет о драконе.

С лечением драконов дела всегда обстояли сложнее, чем с лечением обычных людей. Во-первых, вторая ипостась, во-вторых, огромный запас магии, в-третьих, то, что об особенностях драконов как вида было не так уж много известно. В смысле, о том, чем они отличаются от людей.

В свое время, восстанавливая пробелы в знаниях, я не особо-то обращала внимания на разделы в учебниках, касающиеся драконов. Кто мог подумать, что я вообще буду лечить дракона, верно? Откуда они могли взяться в нашей глуши? Полезнее было лишний раз уделить внимание тем разделам, где описывается магическая система человеческого тела и работа артефактов, чем думать о каких-то драконах, которых я в жизни не увижу.

Но, даже не вдаваясь в подробности, я не могла не заметить, что сведения об организме драконов весьма… обрывочны. Например, отслойку второй ипостаси считали неизлечимой, но — почему? Об этом не было ни слова. Как и о том, почему она, собственно, вообще может “отслоиться”.

Поморщившись, я поставила галочку в голове, что хорошо бы еще раз наведаться в городскую библиотеку за учебниками, а заодно и Метьюза расспросить, я скомандовала:

— Следите за дыханием, генерал Ашер.

— А это-то тут при чем? — напряженно выдавил он.

Ему наверняка было больно — еще бы. Мышцы просто задубевшие.

А кто вот в этом виноват? Я закусила губу. Хотелось бы сказать, что Ашер, но дело было не только в нем, конечно. Откуда у его целителя познания в неврологии?

— При том, что мне нужно, чтобы вы расслабились! А вы напряглись, как будто я могу вас чести лишить и женить потом на себе. Давайте, вдох на четыре счета, выдох — на восемь. И поспокойнее, я не собираюсь пользоваться своим служебным положением.

Я аккуратно заставила его колено разогнуться, и Ашер вдруг расхохотался.

— Ты не ответила, целительница Уэйн.

— На что?

— Что с тобой случилось.

— Жизнь, — коротко ответила я, не отвлекаясь от своего занятия.

Работа. Просто работа.

— Ты ведь ездила на границу? Я видел твое имя в списке адептов.

Я постаралась не сбиться с движения и порадовалась. что Ашер не видит моего лица. Амелия, дурочка такая, действительно записалась добровольцем на границу, как только туда отбыл Ашер.

Разумеется, в целительскую бригаду, а не в боевую. Взяли ее туда охотно: рабочих рук, как всегда, не хватало. Но быстро стало понятно, что для реальной целительской работы Амелия мало пригодна. Она боялась крови, не хотела иметь дело с ожогами и уж точно не собиралась вытаскивать раненых с поля боя, постоянно жаловалась на жару, висящую в воздухе пыль и сухость.

Большой вопрос, чего она ожидала, отправляясь на юг, к пустыням, но на этот вопрос ответа у меня не было.

Амелии поручали в основном уборку, раздачу лекарств, заполнение журналов и прочую ерунду.

В палатки к раненым она почти не заходила.

До тех пор, пока не ранили генерала Ашера.

— Целительница Уэйн?

— Не думала, что вы уделяли мне столько внимания, генерал Ашер. Были тайно в меня влюблены? Я всегда подозревала.

— Боже упаси. Заботился о том, чтобы обходить тебя по широкой дуге.

Что ж, у него это почти вышло.

Линия фронта растянулась на сотни километров, Ашер действительно находился далеко от того участка границы, где работала бригада Амелии, — самого спокойного по сравнению с остальными, но здесь бои тоже, конечно, случались. Изнуряющая жара и засуха тоже давали о себе знать.

Сколько бы Амелия ни просила перевод поближе к тому полку, которым командовал лично генерал Ашер, его ей не одобряли.

“Они в самом пекле! — рявкала на нее главная целительница Рос. — Ты, безрукая, куда рвешься? Какой толк там от тебя? Надбавок к жалованию захотела? Скажи спасибо, что отсюда тебя не выгоняю! Из жалости! Вижу, что тебе деньги нужны!”

Но Амелии, конечно, нужны были не деньги.

В конце концов ей улыбнулась удача — если это можно так назвать. Ифриты прорвали оборону имперской армии прямо рядом их госпиталем. Множество солдат и целителей погибло до того момента, как полк генерала Ашера прибыл на помощь.

Самого Ашера ифриты тоже ранили: ожоги были серьезными даже для дракона, и его пришлось погрузить в стазис на несколько дней, чтобы поврежденные ткани быстрее восстановились.

Амелии не раз и не два удавалось пробраться к нему в палатку: и это лучше всего остального свидетельствует о том, какой у главной целительницы Рос в то время был аврал.

— Теперь я перейду к вашим бедрам, генерал Ашер. От вас требуется считать вдохи и выдохи, как и до этого. Я буду сгибать и разгибать сустав, а затем отводить ногу в сторону.

Я была рада, что генерал Ашер не видит, как горят мои щеки.

Повисла тишина, которую нарушало только наше дыхание и щебет птиц за окном. Что, он даже ничего не скажет?

А где шутки про “разводить бедра”?

Я не успела порадоваться тому, что смогу закончить работу в тишине, когда Ашер спросил:

— Тебя ранили?

— Что?

— Раны, целительница Уэйн, — нетерпеливо повторил Ашер. — Они иногда остаются у таких идиоток, как ты.

Я сжала зубы.

— Вы — единственная раненая идиотка из нас двоих.

Ашер хрипло рассмеялся, я вернула его ногу на кушетку и отошла.

— Мы закончили на сегодня, генерал Ашер. Я рекомендую вам побольше лежать, только менять положение каждые час-полтора. И снимите повязку, глазам нужна нагрузка. Иначе зрение мы вам не вернем. Постарайтесь только избегать слишком яркого света.

Ашер, подтянувшись на руках, сел, и тяжело, одну за одной, опустил ноги на пол.

— Что вообще было у тебя в голове? Зачем ты потащилась туда? Неужели за мной? Совсем мозгов нет?

Я задохнулась от возмущения.

— А вы сам? Зачем вы туда потащились? Решили поиграть в героя? — Я фыркнула. — Честное слово, если бы мужчины меньше мерились членами и больше думали головой, воевать было бы некому.