Нарушитель правил (ЛП) - Рейн Пайпер - Страница 13

Понятия не имею, зачем я понадобилась отцу, да еще и на работе, но совсем забыла, как спокойно и уютно чувствовала себя в его любимом убежище. Наверное, так всегда и бывает: когда маме достается дом, а папе – выходные.

Он поднимается из-за стола и роняет очки для чтения на лежащую рядом папку с таким видом, словно этот день его уже вконец вымотал.

— А вот и она.

Отец широко раскрывает руки, и я тут же ныряю в его объятия. От знакомого запаха лосьона после бритья я зажмуриваюсь и вдыхаю глубже. Именно этого лишена Хейзел, и я остро ощущаю ее потерю при каждом объятии отца. Чувство защищенности, которое дарит самый первый мужчина в жизни, любящий тебя, сколько бы глупостей ни натворила. Хочется, чтобы и моя дочь знала это ощущение безопасности и абсолютного принятия.

В студенческие годы я уже испытывала его любовь на прочность и больше никогда так рисковать не стану. Я слишком хорошо помню те чувства.

— Привет, пап, — я подхожу к дивану, присаживаюсь и закидываю ногу на ногу.

Он стоит, уперев руки в бока и слегка откинувшись назад, на край стола.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Нет, спасибо, все хорошо.

Отец кивает и меняет позу, скрестив руки на груди. Искренне надеюсь, что разговор, ради которого меня сюда выдернули, никак не связан с близнецами Дэвис. Я потратила три года на то, чтобы бережно выстроить жизнь, текущую параллельно их жизням и нигде не пересекающуюся, и меньше всего сейчас нужно, чтобы отец ненароком втянул меня в драму.

— Меня вызывали к Шейну Уитакеру. Знаешь генерального менеджера?

Я усмехаюсь.

— Знаю, пап. Мы виделись далеко не один раз.

Обычно отец при мне не нервничает. Впрочем, лукавлю. Мандраж охватывает его лишь тогда, когда нужно сообщить дурные вести, и сейчас он напряжен точно так же, как в тот день, когда объявил, что уезжает из Филадельфии.

В груди сдавливает, дышать становится чуть тяжелее, но никаких картонных коробок поблизости не видно.

— Пап? — отец быстро качает головой, и я с облегчением опускаюсь на диван, радуясь, что его хотя бы не уволили. — Вот и славно. Тогда почему бы тебе не присесть?

Отец отталкивается от края стола и пересаживается в кресло.

— Точно не хочешь выпить?

— Нет, пап. Выкладывай уже, в чем дело.

Молчание затягивается, истончаясь до прозрачности.

— Шейн недоволен, что у нас нет клуба жен и подруг. Говорит, «Троянцы» вовсю завоевывают сердца горожан.

Под именем «Троянцев» выступает вторая в Чикаго профессиональная бейсбольная команда.

— Ладно... — я решаю, что отцу просто необходимо излить душу по поводу закулисных интриг руководства профессиональным бейсбольным клубом, а потому не допытываюсь, какое отношение эта история имеет ко мне. — И кто возглавляет дамский комитет «Кольтс»?

Отец коротко, горько усмехается.

— Всего двое игроков состоят в серьезных отношениях.

— Да ладно? Не может быть, — поражаюсь я. Настоящее безумие, тем более что этих двоих я прекрасно знаю.

— У нас молодая команда. Шейн вместе с руководством как раз обновлял состав, когда я пришел, а при такой перестройке ставка обычно делается на молодежь. Посуди сама: наши аутфилдеры – самые юные в лиге.

Парни в команде зовут аутфилдеров ДИКами – по первым буквам имен: Дрю, Йен и Кэмден. Я неравнодушна к аббревиатурам, хотя от Дрю, признаться, не в восторге: он подкатывал хорошую дюжину раз.

— По мне, так разбираться с этим должен сам Шейн.

— Он благополучно спихнул эту проблему на меня, — хмурится отец.

— Но ведь у тебя есть Лейтон и Келли.

Он качает головой.

— Лейтон всего год назад стала опекуном троих детей, а Келли до сих пор кормит грудью.

Я накрываю его ладонь, покоящуюся на подлокотнике, и сочувственно сжимаю.

— Мне жаль, пап. А нанять кого-нибудь нельзя?

— В том-то и загвоздка, чемпионка...

Я морщусь от старого прозвища. Сейчас последует просьба, причем выполнять ее мне, скорее всего, очень не захочется. Решив не тянуть кота за хвост, я спрашиваю в лоб:

— Что от меня требуется?

Карие глаза на мгновение устремляются к столу, после чего отец смотрит мне прямо в лицо.

— У Шейна появились кое-какие идеи. Хочет стимулировать парней обзавестись парами.

— Он что, хочет устроить экспресс-свидания прямо на поле во время традиционной разминки в седьмом иннинге? — смеюсь я, но отец ухмылку не разделяет.

— Он подкидывал мысль насчет аукциона холостяков.

— Шейн вообще понимает, что корень проблемы совсем в другом: игроки просто-напросто не хотят остепеняться?

Отец запрокидывает голову и тяжело вздыхает, словно вся ситуация вконец его измотала.

— Божится, что нынешняя жена полностью его изменила. Я, разумеется, не напоминаю, что брак этот уже четвертый, но он клянется: теперь-то уж точно все по-настоящему. Мол, едва увидел, сразу понял: она – та самая.

— Флаг им в руки, но речь ведь идет о двадцатилетних профессиональных спортсменах, у ног которых девчонки буквально стелются. Шейну-то сколько? За пятьдесят?

— Так, полегче на поворотах, — ухмыляется он.

— Ты-то в совсем другой категории. Знаешь, сколько постов приходится пролистывать, где женщины зовут тебя «Папочкой Рипли» или «Папочкой-Качком»? Пап, тебе правда пора завязывать с привычкой вытирать лицо подолом футболки, когда вспотеешь.

От этих слов его аж передергивает, однако я не настолько наивна, чтобы верить, будто отец обделен женским вниманием – по крайней мере, в межсезонье. Во время игрового года он слишком занят, чтобы размениваться на интрижки, если дамы не жаждут поболтать о бейсболе.

— Как бы то ни было, он хочет, чтобы я нашел человека для этого дела, и, если честно, доверяю я только тебе.

— Мне? — я изумленно тычу пальцем себе в грудь, непроизвольно приоткрыв рот.

— Ты идеальный кандидат. Клуб, разумеется, все оплатит.

Я спускаю ногу на пол и тут же снова закидываю ее на другую ногу, выигрывая секунду-другую: я ведь отлично понимаю, к чему клонится разговор, и заранее знаю, что не смогу отказать.

— Идеальным кандидатом стала бы законная супруга или постоянная девушка кого-то из сорока игроков основного состава.

— Несколько лет назад вы с мамой организовали потрясающий благотворительный вечер для больницы. А прошлогодняя мамина свадьба? Ты ведь там практически все на себе тащила.

— Пап, ну тут совсем другое дело. Я же к команде, по сути, никакого отношения не имею.

— Еще какое имеешь. Ты моя дочь. К тому же Хейзел говорила, что вы дружны с Лейтон и Келли и частенько собираетесь вместе.

Я тяжело вздыхаю.

— И все же...

Отец примирительно вскидывает ладони.

— Знаю, что прошу о многом. Я, конечно, могу пойти и заявить Шейну, чтобы он искал человека со стороны, но очень бы хотелось решить своими силами. Парни ведь мне не чужие, команда отличная. Им бы не помешало сплотиться, скрывать не стану. ДИКи вечно меряются силами с инфилдерами. Разумеется, здоровое соперничество – штука хорошая, вот только ребята еще совсем молоды, и спеси у каждого столько, что в дверях застревают. А чужой человек неизбежно принесет ненужные драмы. К тому же, если за дело возьмешься ты, развитием событий буду рулить я, а не Шейн. Наемная сотрудница станет подчиняться напрямую ему, и одному богу известно, что Шейн заставит пацанов делать, — он глубоко вздыхает и косится на стол. — Команде все под силу. Ребята могут взять главный трофей, и я просто... ну... Шейн в любом случае доведет задуманное до конца, так что хочется держать руку на пульсе. Не хватало еще, чтобы он дергал парней туда-сюда и сбивал с курса на победу.

Я разглядываю потолок, изучая водяной потек, очертаниями напоминающий штат Мичиган, и цепляюсь за него взглядом, пока пытаюсь подобрать нужные слова.

— Даже не знаю, справлюсь ли я.

Пожалуй, лишь отцу способна признаться в подобной слабости. Но истинная причина глубже, и о ней я умалчиваю: согласие бросит меня в самую гущу команды, где играет тот самый человек, от которого тщательно пытаюсь держаться подальше.