Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ) - Борзых М. - Страница 26

— Это как раз не новость, — отмахнулся я. — Когда нас в род принимали и к родовому алтарю приобщали, покровительство над нами взяли две сущности, проявившись на перстнях. Надо мной — горг, но там уж выбора особого не оставалось после некоторых известных тебе манипуляций. А Эльзу горгулья выбрала. Бабушка говорила, что взаимодействие с нашими покровителями со временем должно усиливаться. Но если у меня взаимодействия и связь уж сильнее некуда вплоть до смены ипостаси и перенятия кое-каких способностей, то у Эльзы горгулья молчала и никак себя не проявляла до этого времени.

— Скорее всего, сопротивляемость магии горгульи помогла Эльзе инстинктивно снизить влияние Тьмы на своё магическое средоточие и на психику, — кивнул Резван. — Но поскольку Эльза ещё и лекарь, то Ночину она не убила, а попыталась спасти. И вот здесь-то энергомантия и сработала. Зацепившись в дебрях психики лекарки за что-то светлое, средоточие получило толчок и начало перерабатывать тьму в лекарскую магию, которой княжна и фонила беспрестанно. Но теперь мы имеем болезненный тандем: стоит только Эльзу отстранить от Ночиной дальше чем на три метра, как тенемантка начинает выплёскивать Тьму во все стороны бесконтрольно. Эльза же работает как завод по переработке Тьмы в лекарскую магию, но при этом в её собственном источнике ничего не задерживается — он пуст. И такая работа энергоканалов с двойной нагрузкой может закончиться для неё полным выгоранием.

— А просто оборвать связь на живую?

— Думаешь, мы не пытались? — криво оскалился Резван. — Эльза восстанавливает канал переработки даже за счет жизненных сил, вцепившись в него с остервенением. Некстати у неё материнский инстинкт проснулся.

— Мы предлагали их поместить в экранированный бокс у нас в усадьбе, — впервые за всё время беседы заговорил Митрий Сафарович, — но получили категоричный отказ. Чуть не перегрызлись.

— Я и сейчас за свою ученицу горло всем вашим перегрызу! — огрызнулся оборотень. — Это тенемантке похорошеет в вашем чёрной комнате, ведь у вас всё для концентрации и впитывания магии Тьмы новоиспечённым магом создано. Если мы пропитаем Эльзу этой дрянью, она не просто в рангах откатится, она и умереть может.

— Что предлагаешь? — задал я вопрос Резвану по существу, как единственному специалисту по энергомантии среди нас.

— Как есть оставить предлагаю. Эльзу лекари подпитывать будут по очереди. А у Ночиной рано или поздно в спокойной среде вспышки Тьмы затухнут сами по себе после инициации. Всё это время лазарет Пантелеймона Целителя будет выдавать просто невероятные показатели по лекарской магии, которыми всех без разбору потчует оптом княжна Угарова. Если не заметил, у нас и так вокруг лазарета кордон уже стоит из оборотней, омчсников, и безопасников, ибо страждущие со всей столицы стягиваются. Где ещё получишь бесплатное излечение, пусть и с риском? Но это лучшее, на что могут рассчитывать бедняки. За полдня столицу, словно пожаром, обнесла весть, что княжна Угарова пробивается на следующий ранг владения лекарской магии, а потому сейчас от лазарета расходятся волны излечивающей магии.

— Хрен с ними, с политическими последствиями. Лучше скажи: чем я могу помочь сестре, чтобы она не откатилась во владении магией?

Резван посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, и произнёс:

— У неё вокруг средоточия хаотичный клубок из разных видов энергий сплёлся. Я его не вижу и распутать не смогу, в отличие от тебя. У Эльзы какой-то клин вбит психологический, вокруг которого мешанина и образовалась. Устранишь его, и сестра придёт в себя, заодно и связь разорвёт.

— Я же не лекарь. Думалось мне, что это по их части больше, — осторожно возразил я.

— Лекари по телам работают, души они не лечат, увы! У тебя же с душами отношения специфические, вдруг получится…

М-да, ещё психоаналитиком я не работал. Но всё когда-то бывает в первый раз, тем более, когда на кону стоит жизнь и способности сестры.

Прибыв в палату к сестре и недавно инициировавшейся тенемантке, я наблюдал странные манипуляции в магическом спектре. Магические потоки Эльзы и Ульяны были тесно переплетены. При этом от обеих девушек во все стороны расходилась практически осязаемая, плотная аура ужаса. Выглядело это, будто я зашёл не в стерильно чистую палату лазарета, а в чадящий дом при пожаре, сквозь дым в котором ярче всего циркулировали два вида энергии. Энергия тьмы выходила толчками из тенемантки, будто душа и магическое средоточие девушки рыдали тьмой, по проторенным ранее магистралям связи двигаясь прямиком к Эльзе. Но то ли от неумения, то ли от стресса, часть энергии расплёскивалась вокруг. Выходила пропорция, где две трети тьмы доставались сестре, и ещё треть всем окружающим.

Что же касалось Эльзы, то у неё картина была ещё сложнее и запутанней, чем у Ночиной, поэтому начать я решил с Ульяны как с самого активного элемента магической конструкции. Тенишевы сперва хотели помешать мне прикоснуться к тенемантке, но Резван остановил их:

— Он наверняка знает, что делает. Вреда он ей точно не причинит, прекрасно осознавая, что это может сказаться на сестре.

Я осторожно коснулся шрама на руке у девушки, покрывавшего её от запястья до локтя. Хрупкая девичья кисть практически утонула в моей.

«Живой скелет, а не подросток», — мелькнула мысль и пропала, ведь меня уже утягивало в водоворот страха и ужаса, пережитого девочкой.

Отрывки были короткими, стремительными, но даже из них можно было кое-что узнать. Например, о том, что старший брат девочки связался с Большим Сигом не от хорошей жизни, а потому, что однажды брат и сестра, посещая службу в храме Ордена Святой Длани, вдруг почувствовали себя нехорошо. Но если у брата просто кружилась голова, то Ульяну и вовсе начали бить судороги, даже пена пошла ртом. Парню срочно пришлось забирать сестру. Сперва он, конечно, подумал, что они отравились чем-нибудь некачественным. Но у него признаки отравления прошли, а вот Ульяна ночь от ночи становилась всё слабее. Больше спала, не могла выходить на улицу, закрывала окна. Ей было физически больно от солнечного света. И тогда брату пришлось идти к Большому Сигу и просить прислать лекаря в долг, продавая себя в качестве оплаты. Решение было спорное, но у Большого Сига на зарплате жил лекарь четвёртого ранга, что по представлению простецов едва ли не приравнивалось к божественной силе исцеления. Большой Сиг согласился. Лекарь обследовал сестру, дал ей какие-то алхимические снадобья, после чего Уле стало легче. Для закрепления эффекта алхимии лекарь посоветовал минимум две недели соблюдать постельный режим, не выходить под прямые лучи солнца, но регулярно проветривать, чтобы свежий воздух поступал в дом. Через две недели лекарь обещал, что состояние Ульяны нормализуется.

А вот самого парня в эти две недели на все ночные вылазки гоняли в хвост и в гриву. Ульяна не знала, что они делали с братом, но каждое утро он возвращался всё более хмурый и всё дольше стоял под струями холодной воды, пытаясь смыть с себя что-то. Одним утром брат вернулся сам не свой, с потемневшим лицом и глазами, из которых на неё смотрела тьма. До конца Ульяниных двух недель постельного режима оставалось всего пара дней, она уже чувствовала себя довольно сносно. Тогда-то брат сказал ей ни за что не верить Большому Сигу, принёс еду, денег и приказал никому не открывать. Предупредил, что сегодняшняя ночь отработок последняя. После неё они будут свободны от долгов. Больше брат не вернулся. Зато меньше чем через сутки пришли люди Большого Сига и едва ли не за волосы вытащили её, сообщив, что брат сбежал, не выплатив до конца долг за её лечение. А это значит, что теперь ей самой придётся отрабатывать затраты уважаемого человека.

Дети, выросшие в трущобах, глупыми не бывают априори. К тому же они с детства привыкают видеть вокруг себя грязь, боль и всё то дрянное нутро мира, от которого обычно прикрывают в нормальных семьях детей родители. Поэтому, когда Ульяну привезли в бордель, омыли, надушили и одели в полупрозрачные тряпки, сразу стало понятно, каким образом она должна будет отрабатывать долг. Для себя девочка решила, что скорее сдохнет, чем позволит сделать из себя шлюху. Только вот вариантов ей не оставили. Сколько бы она ни вырывалась и ни отбивалась, её пристегнули наручниками к изголовью кровати за руки и к спинке за ноги, оставив полураспятой ожидать клиента.