Двадцать два несчастья. Том 12 (СИ) - Фонд А. - Страница 16

— Подтверждаю, — неожиданно подал голос от двери Чингиз. — Серьезные люди. Очень даже.

Фарида Равильевна обернулась к мужу так резко, что аж стул под ней скрипнул. Михалыч же даже бровью не повел.

— Говорил я с Шамилем, — проворчал он. — Гараев готов вложиться под Сергея.

— Подтверждаю и я, как управляющая, — подтвердила Ева. — Предложения, между прочим, поступали даже от представителей местной общины, причем на очень хороших для нас условиях. В деньгах проект не нуждается.

Я же промолчал про то, что была еще Лейла Хусаинова, которая после московского эфира предлагала помощь. Падчерица Ильнура Хусаинова, самого влиятельного человека Казани. Козыри такого калибра на стол не выкладывают, так что и я не стал, приберег на потом. Мало ли.

— Так что спасибо за деньги, дорогие партнеры, они работают, — подытожил я. — Но незаменимых инвесторов, уж простите, не бывает. Незаменимый тут только один человек, и вы ему только что предлагали шестьдесят тысяч на испытательном сроке. Частично белыми.

— Одну минуту, — скучным канцелярским тоном сказал вдруг из телефона Роберт Левин. — Раз уж мы заговорили про закон. Ваше общество оказывает медицинские услуги: процедуры, диагностика, оздоровительные программы. Назовите, пожалуйста, номер лицензии на медицинскую деятельность по этому адресу? Если ее нет, достаточно одного заявления в Росздравнадзор — и деятельность вашего санатория приостановят. До всяких голосований и патентов.

А вот это уже было не смешно. Я разом подобрался, но вместо меня отозвался Наиль:

— Хороший вопрос, коллега. Отвечаю. Медицинские приемы на территории оформляются через Моркинскую ЦРБ, у которой лицензия есть, договор подписан. Заявка на собственную лицензию общества подана, документы в работе. Так что заявление писать можете, ответ ведомства я вам потом даже перешлю.

Наиль блефовал, и мы оба это понимали: пока своя лицензия не получена, любая проверка означала недели простоя и нервотрепку с комиссиями. Но, судя по тому, как вытянулось лицо Роберта, блеф сработал.

— Мы еще проверим, что к чему! — пригрозил Виталик тонким голосом. — Посмотрим, чья возьмет!

— Проверьте, — согласился я. — Посмотрите. Вид в санатории хороший, особенно зимой.

Михалыч тяжело поднялся, упершись кулаками в столешницу, и стол крякнул.

— Все, — сказал он. — Закрыли вопрос. Доли как есть, порядок как есть. Собрание окончено. — Он повернулся ко мне и добавил, глядя чуть в сторону: — Ты это… не держи зла, Серега. Погорячился я вчера. Методичка твоя… нормальная методичка, короче. Да и накрутил меня кое-кто… — Он тяжело взглянул на супругу, потом ласково на Еву. — Хорошо, дочка потом все прояснила. Умница моя.

— Загляните ко мне сегодня, Александр Михайлович, — ответил я не терпящим возражений голосом. — Давление посмотрю. На вас лица нет, а мне инвесторы нужны живыми. Такая у меня, понимаете ли, бизнес-модель.

— Да потом, — отмахнулся Михалыч. — Проблем выше крыши, некогда, Серега.

— У здорового мужчины всегда много проблем, — настойчиво сказал я. — Но, когда начинаются проблемы со здоровьем… забота остается только одна. Понимаете? Вам ли не знать?

Михалыч хмыкнул и кивнул.

Первой из конференц-зала вышла Фарида Равильевна, простучав каблуками по свежему ламинату и высоко вздернув массивный подбородок, точнее оба, а Виталик просеменил следом, бережно прижимая пухлую папку к груди. На меня он старался не смотреть.

Старушка в кресле у окна проводила процессию ясным взглядом и осталась сидеть в своем кресле. Наиль, склонившись над ноутбуком, что-то удовлетворенно допечатывал — по всей вероятности, протокол получался красивым.

— Ну, Сережа… — Алиса Олеговна встала, расправив плечи с видом полководца, лично руководившего всей обороной. — Я всегда говорила: с тобой спорить — себе дороже. Я в тебе ни секунды не сомневалась!

— Еще бы, — подмигнул ей я. — Я видел, как ты не сомневалась. Особенно когда предлагали мне работать массажистом при санатории.

— Я держала паузу! — оскорбилась Алиса. — Это, чтобы ты знал, переговорная техника.

Спорить с ней, впрочем, не имело никакого смысла, и я не стал. В конце концов, из всех сегодняшних союзников она была самая безопасная: ее боевые действия против меня заканчивались, как правило, банковским переводом в мою пользу.

Я вышел на крыльцо. Легкий морозец после натопленного конференц-зала обжег лицо, и это было, пожалуй, именно то, что мне сейчас требовалось. Санаторий остался моим, партнерство, как ни странно, тоже уцелело.

Но выдохнуть до конца не получалось, потому что, как я чувствовал, война только начиналась.

Все еще ошеломленный всем этим, я вышел из главного корпуса санатория, добрел до ворот и машинально плюхнулся на заднее сиденье машины Элен, хотя рядышком стояла моя собственная.

Видимо, в голове отложился наш уговор о совместной поездке в дом престарелых. План я запомнил, а вот про саму Элен забыл.

Впрочем, Прохор Евграфович нисколечко не удивился и только спросил:

— Куда едем?

— Туда, — сказал я, все еще думая о своем.

Водитель понятливо хмыкнул, завел машину, и мы мягко тронулись. Выехав за пределы санатория и уже приближаясь к Моркам, он все-таки уточнил:

— А можно поконкретнее, куда именно мы едем?

— А, да, точно, — спохватился я. — Нам нужно к дому престарелых.

Прохор Евграфович, нимало не возмутившись тем, что мы поехали по не самой удобной дороге, развернулся, и мы покатили в нужную сторону.

Тем временем я уже пришел в себя и первым делом набрал Терновского.

— Здравствуйте, Борис Альбертович, — сказал я.

Судя по сварливому тону, Терновский был сильно не в духе.

— Ты, как всегда, вовремя, Епиходов, — ворчливо сказал он. — Давай говори, что надо, только быстро, и не мешай мне!

— А у вас что, сейчас ученый совет идет?

— Нет, перерыв, — фыркнул он. — Но мне все равно некогда слушать твои басни. Что ты хотел?

— Да вот хотел по поводу Маруси…

Терновский разом сменил тон.

— Ты что, знаешь, где она? А вот мне она не отвечает. Заблокировала! Представляешь, я ей звоню, звоню — а она пропала.

— Да, она мне позвонила, — сказал я. — Потому и набираю вас: Маруся едет ко мне в санаторий. Так что можете тоже приезжать и мириться. Уж мы вам тут поспособствуем.

— Да ты понимаешь…

— У вас же нет времени, — злорадно напомнил ему я. — Сейчас ученый совет опять начнется. Так что она завтра будет у меня, может, даже сегодня. Ну, скорее всего, завтра.

— Завтра в первой половине дня буду, — клятвенно пообещал Терновский. — Я ночью выеду. Сейчас отбрешусь как-нибудь, поразбираюсь с Михайленко и все. Сразу выеду… — Терновский свирепо засопел в трубку. — Хотя нет, ночью никак не выеду, совсем забыл, у меня же завтра заседание в спецсовете, — расстроенно сказал он. — Но вот после спецсовета сразу и выеду! Точно!

— Что, даже на корпоратив оставаться не будете? — поддел его я.

— Епиходов, тебе никто не говорил, что ты наглый сукин сын? — возмутился Терновский. — На кой хрен мне этот корпоратив, если Маруся поехала к тебе в санаторий? Кстати, а почему это она поехала именно к тебе? — с подозрением спросил он.

— Потому что Сашка ко мне едет.

— А Сашка почему? Как это? Он разве не в Чехии?

— Нет. Мы тут с парнями собрались встретить Новый год своей компанией, вот и он решил присоединиться, — выкрутился я. — А Маруся, как узнала, тоже загорелась, чтобы не сидеть в праздник одной в гостиничном номере. Так что приезжайте, Борис Альбертович, у нас здесь хороший коллектив, как вы знаете. Скучно не будет.

— Приеду, — угрожающе буркнул Терновский и отключился.

«Сделал гадость — на сердце радость», — мстительно подумал я. Хотя гадости, если по совести, я не делал ни Терновскому, ни Марусе. Просто два дурака, повздоривших из-за ерунды, должны встретиться и помириться. А что там именно ерунда, я бы поручился: Борька Терновский человек не подлый, просто вспыльчивый, и нарочно причинять Марусе боль не станет — скорее всего, обычное недопонимание, иначе она бы так не отреагировала.