Двадцать два несчастья. Том 12 (СИ) - Фонд А. - Страница 15

— И назначить управляющего с опытом в индустрии! — взвизгнула Фарида Равильевна, дернувшись своим массивным телом так, что скрипнул стул. — У меня, чтобы вы знали, три салона. Персонал — сорок человек. Я эту кухню изнутри знаю: СПА, обертывания, массажные линейки, абонементы. Из этой богадельни можно сделать приличный оздоровительный курорт. Дачу здоровья. Но для этого отсюда надо убрать лишнюю медицину и лишних… — она повела рукой в сторону окна, — постояльцев. Приличную клиентуру не повезешь туда, где по коридорам шатаются алкоголики.

Я мысленно отметил эту «лишнюю медицину». Такое надо запоминать и записывать. Возражать я пока не стал, потому что торопиться мне было некуда, а людям требовалось выговориться.

Михалыч все так же крутил чашку. С начала собрания он не проронил ни слова, и это нравилось мне куда меньше его вчерашнего крика: там он хотя бы был живой. Я, стараясь не менять выражения лица, активировал эмоционально-когнитивный модуль.

Сканирование завершено.

Объект: Ракицкий Александр Михайлович, 58 лет.

Доминирующие состояния:

— Подавленная ярость (76%).

— Стыд (64%).

— Конфликт лояльности (88%).

Дополнительные маркеры:

— Кортизол повышен (острый стресс).

— Дефицит сна: менее 5 часов.

— АД 152/94, ЧСС 96: не соответствует внешнему спокойствию.

Вот, значит, как. Воевал со мной не Михалыч — Михалычем воевали. Сам он сидел на этом собрании с видом человека, попавшего в очередь к стоматологу: деваться некуда, а радости никакой. Плюс давление за сто пятьдесят, а это уже было по моей части, и сегодня же, чем бы все здесь ни закончилось, его следовало посмотреть.

— Резюмирую. — Виталик с важным видом поднял палец. — Общее собрание предлагает Сергею Николаевичу штатную должность. По найму, с достойным окладом и соцпакетом.

— Главного врача? — уточнил я.

— Массажиста, — сладко сказала Фарида Равильевна. — Вы же вчера сами объявили: к вам едут за вашими массажами. Вот и будете при деле — у хорошего мастера, между прочим, запись на месяц вперед. А медицину и все остальное возьмут на себя специалисты. Под моим управлением.

— Юридически безупречно, — одобрительно квакнул из телефона Левин Роберт Исламович.

Виталик, раздуваясь от чувства титанического самоуважения, посмотрел на меня с таким наслаждением, что становилось даже как-то неловко.

Но обиднее всего для меня было то, что молчала Алиса Олеговна. Уже сколько раз она на эти грабли наступала, ведясь на капризы и хотелки престарелого альфонса и дамского угодника Виталика, а все без уроков для себя.

Впрочем, Алиса в этом списке была не первой. Для меня стала очевидной причина странного поведения тети Нины и Алены Петровны. Старушек, по всей вероятности, запугали. Вернее, запугала Фарида Равильевна, которая явно времени зря не теряла. К тому же я вспомнил, что утром Сашуля поздоровалась со мной бегло, глядя в пол. Видимо, слухи о том, что песенка Епиходова спета, облетели санаторий, и люди теперь боялись за себя: куда им деваться, если завтра здесь все перейдет к Фариде? Все они сожгли мосты, и санаторий должен был стать их последним надежным пристанищем.

— Достойный оклад — это сколько? — поинтересовался я.

— Восемьдесят тысяч, — щедро объявил Виталик. — То есть шестьдесят. На испытательный срок.

— Белыми или в конверте?

— Э-э… частично.

— А отпуск? — спросил я, решив подыграть им и выяснить пределы человеческой жадности. — ДМС? Тринадцатая зарплата?

— Обсуждаемо, — слегка поплыл Виталик, но лицо держал.

— Богато живете, — сказал я. — В Казани хороший массажист берет вдвое больше, а тут вам целый доктор с запатентованной методикой. Повезло вам со мной, Виталий Аркадьевич.

— Так вы согласны⁈ — не выдержала Фарида Равильевна.

— Нет конечно, — удивился я. — Я торговаться даже не начинал. Просто хотел понять масштаб бедствия.

Стул под Фаридой Равильевной скрипнул еще раз, теперь злее. Виталик открыл было рот, закрыл, снова открыл, словно выброшенная на берег рыба-пеликан, но так ничего и не сказал.

— Ладно, — сказал я и отставил стакан. — Посмеялись, и хватит. Раз у нас все по-взрослому — с повесткой и даже с графином с водой, — давайте по-взрослому и закончим. Ева Александровна, ведите. По закону.

— По закону так по закону, — согласилась Ева, скрывая улыбку. — Тогда, прежде чем ставить предложение на голосование… Наиль, зачитай, пожалуйста, собранию два места из устава. Как меняются доли — раз. Состав участников общества — два.

— И помедленнее, — попросил я. — Мы записываем.

— О как, — с чувством произнес Наиль и раскрыл лежавшую перед ним папку. — Значит, так. Изменение размеров долей, перераспределение и внесение изменений в устав — исключительно по единогласному решению всех участников общества. Единогласному, подчеркиваю. Так и составляли с самого начала, специально.

— Дальше! — поторопила Фарида Равильевна. — Участники!

— Участников трое, — отчеканил Наиль. — Епиходов Сергей Николаевич. Юмашева Алиса Олеговна. И Ракицкая Ева Александровна.

Роберт Исламович в Виталиковом телефоне перестал квакать и даже куда-то исчез. Сам Виталик схватил свою папку и зашуршал распечатками — искал, надо полагать, страницу, на которой все это опровергалось. Страница не находилась.

— Как это — Ракицкая? Какая еще Ева? А я⁈ А Саша? — Фарида Равильевна приподнялась и гневно посмотрела на мужа. — Саша, почему ты молчишь⁈ Что происходит?

— А Ракицкого Александра Михайловича среди участников общества нет, — подчеркнуто любезно сообщил Наиль компетентным голосом. — И никогда не было.

Все взгляды скрестились на Михалыче. Аж в воздухе лязгнуло и ощутимо потянуло серой. Он аккуратно, стараясь не звякнуть, поставил чашку на стол.

— Так и есть, — спокойно сказал он. — Я свою долю сразу на дочь оформил, еще как заходили в проект.

— И ты молчал⁈ — задохнулась Фарида Равильевна. — Все это время… Я тут перед ними… А ты!..

— А ты не спрашивала, — сказал Михалыч.

Получилось у него тихо и оттого страшнее вчерашнего рева. Фарида Равильевна осеклась.

— Ну⁈ Чего расселась? — Она грузно, всем корпусом развернулась к Еве. — Голосуй тогда! Ты Ракицкая или кто?

Ева спокойно выдержала ее взгляд. Вообще, из всех присутствующих одна она, похоже, заранее знала сценарий — включая эту сцену.

— Я Ракицкая, — согласилась она. — Поэтому голосую за то, чтобы доли остались как есть. И управление осталось как есть. Папа, извини. Это хороший проект, и я не дам его превратить в очередной солярий с обертываниями.

— Ах ты ж… — Фарида Равильевна хватанула ртом воздух. — Змея подколодная!

— Хватит, — сказал Михалыч.

Одно слово, сказанное тихо и спокойно, но Фарида Равильевна разом заткнулась на полуслове, словно сдулась.

Старушка у окна, Капитолина Леопольдовна Бах-Келлер, до сих пор наблюдавшая за происходящим с интересом театральной зрительницы из первого ряда, вдруг достала откуда-то из кофты маленький блокнотик и что-то коротко черканула. Я бы, пожалуй, многое отдал, чтобы узнать, что именно.

Но отвлекаться было нельзя, требовалось заканчивать этот фарс.

— Теперь по существу: договорим и разойдемся. — Я обвел взглядом стол. — Первое. Все методики санатория запатентованы, права оформлены на меня. Второе. Если кому-то разонравилось быть инвестором — я пойму и не обижусь. Деньги верну в ближайшие дни, может, даже до Нового года. Наиль подготовит бумаги.

— Из каких это средств, интересно? — фыркнула Фарида Равильевна. — Из выручки от алкоголиков?

— Из очереди инвесторов, — объяснил я. — Желающих зайти в проект больше, чем мест. Я вчера про ижевскую братву не шутил: люди Шамиля Муслимовича Гараева уже предлагали и технику, и бетон, и деньги. На моих условиях: не вмешиваться в работу и не размывать мою долю.