Чужие степи - часть двенадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 25

Его вытащили из кузова и усадили на землю, привалив спиной к колесу пикапа. Молодой, лет двадцати, не больше. Патлатый — сальные волосы свисали до плеч. Одет в кожаную куртку с шипами, на груди — какие-то железки, навешанные вразнобой: гайки, болты, шестерёнки, даже столовая ложка с пробитой дыркой. Всё это болталось и позвякивало при каждом движении. Типичный «Макс», только мелкий.

Я присел перед ним на корточки.

— Как тебя зовут?

Он сплюнул мне под ноги.

— Ещё раз спрашиваю: как зовут?

В ответ он скорчил рожу, выкатил глаза и заорал:

— Не тяни вонючка! респни меня! Респни! — выкрикнул он и снова плюнул, так же мимо. — Давай! Чего ты ждёшь?

— Что с тобой сделать? — спросил я, цепляясь за незнакомое слово.

Он заржал — высоко, истерично, с подвизгиванием. Потом снова скорчил гримасу и закричал:

— Грохни! Грохни!

Я переглянулся с дядей Сашей. Тот пожал плечами.

— Похоже, содержательной беседы не выйдет, — сказал он.

Я ещё раз посмотрел на пленного. Тот раскачивался, закатывал глаза и что-то бормотал себе под нос — то ли молился, то ли ругался, то ли просто был не в себе.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Пусть пока посидит. Может, остынет. А нет — так нет.

В психушку решили не ехать. После двух обстрелов и двух раненых испытывать судьбу не хотелось. К тому же Борисов, осмотревшись с крыши девятиэтажки, доложил: вокруг завода — только жилые дома, пустыри и какое-то движение неподалёку. Ничего интересного он не заметил.

Погрузились в уцелевшие машины. Пленного «металлиста» снова закинули в кузов — он всё так же был не в себе, не прекращая раскачиваться и бормотать.

Выезжали из города тем же путём, в объезд, через частный сектор. Я уже предвкушал, как через час-полтора будем на заводе, сдадим раненых, и завалимся спать. Но судьба, как обычно, распорядилась иначе.

На перекрёстке, у старой автобусной остановки, мы столкнулись с ними нос к носу. Колонна из трёх машин — точнее, трёх аппаратов, которые иначе как порождениями больного разума не назовёшь. Они выкатились из-за универмага и замерли, увидев нас.

Первый — нечто, бывшее когда-то небольшим грузовичком. Сейчас он напоминал передвижную баррикаду. На капоте, приваренная кустарным способом, торчала рельса — метровый обрезок, заточенный на конце и служивший тараном. По периметру кузов был затянут колючей проволокой в несколько рядов, так что подобраться к нему с земли не представлялось возможным. Сверху, на криво приваренной башенке от лёгкого бронетранспортёра, торчал тип в мотоциклетном шлеме с прикрученными к нему коровьими рогами. Ни пушки, ни пулемёта в башне не было — только сам тип, вооружённый автоматом без приклада.

В кабине сидели двое. Водитель — лысый, с лицом, изуродованным шрамами, и в сварочных очках, поднятых на лоб. Рядом с ним — пассажир, тощий, с ирокезом, выкрашенным в ядовито-зелёный цвет, в кожаном жилете поверх голого тела. Оба смотрели на нас с таким видом, будто только что нашли новую игрушку.

Второй транспорт когда-то был мотоциклом. Теперь это был трицикл — два колеса сзади, одно спереди. На нём восседали двое. Оба в нагрудниках из автомобильных покрышек, на головах — самодельные шлемы с гребнями, отдалённо напоминающие рыцарские. У одного за спиной торчало охотничье ружье. У второго на груди висел Шмайсер.

Третий транспорт — УАЗ, переделанный до полной неузнаваемости. Вместо бампера — таран из толстенного швеллера, приваренный к раме. По бокам навешены ржавые листы железа — импровизированная броня. Колючая проволока по периметру, решётки на окнах, и сверху, в люке, торчал пулемётчик с РПК.

— Твою мать, — выдохнул дядя Саша.

Я среагировал мгновенно. Очередь из автомата хлестнула по кабине головного грузовика — водила дёрнулся и завалился набок, забрызгав лобовое стекло кровью. Пассажир с ирокезом взвыл и попытался перехватить руль, но машина уже вильнула и врезалась в фонарный столб. Рогатый тип в башенке заорал что-то нечленораздельное.

— В проулок! — крикнул я, и наш пикап, взвизгнув шинами, нырнул в узкий проход между домами.

Вторая машина свернула за нами, и заскрипев тормозами, застыла рядом. Мужики высыпали наружу, готовясь к бою.

Минута, другая — и только затухающий шум моторов. Я ждал, что «Максы» полезут следом, но они не поехали, грузовик так и остался стоять с убитым водителем, а трицикл и бронированный УАЗ развернулись и рванули куда-то в другую сторону. Вскоре шум окончательно стих.

— Ушли, — констатировал дядя Саша, опуская автомат.

Собрались быстро. Оставили подбитый грузовик «Максов» на перекрёстке — не до трофеев. Пленный в кузове всё так же раскачивался и бубнил, иногда тоненько взвизгивая. Колонна из двух машин двинулась дальше, к заводу.

Ехали осторожно, и когда до завода оставалось километров пять, по нам снова ударили, и, что самое неприятное, на этот раз грамотно. Били с двух сторон, первым делом пробив колеса обоих пикапов.

Дотянув до какого-то закутка, мы влетели туда, и не дожидаясь команды, уже привычно вывалились наружу.

Что это, почему, кто стрелял — понятия никакого не было. Если в случае с Максами они особо не прятались, то эти противники остались незамеченными.

Осознав что здесь нас не достать, я оглядел людей, и убедившись что все живы, глянул в кузов пикапа. Пленный «металлист» сидел всё в той же позе, но теперь его голова была запрокинута, а во лбу чернело аккуратное входное отверстие.

— Капец, колёсам хана… И отсюда не выйти — простреливается весь проулок. — так же осмотревшись, констатировал Борисов.

Я осторожно выглянул из-за пикапа. Огонь вёлся из двух точек: одноэтажного кирпичного здания метрах в сорока и гаражей чуть дальше. Я ждал увидеть «кожаные» силуэты, шипы, ирокезы. Но вместо этого в проёме между гаражами мелькнула фигура в обычной одежде. Свитер, джинсы. Никаких шлемов и никаких рогов. Да и двигался он иначе, чем «Максы», — без дёрганой истерики, спокойно и расчётливо.

Может с этими удастся договориться?

— Эй! — крикнул я, прижимаясь спиной к колесу. — Не стреляйте! Я хочу поговорить!

На той стороне молчали, и я повторил еще трижды, прежде чем мне всё же ответили.

— Выходи с поднятыми руками! Без оружия! Одно резкое движение — и ты труп!

Я оглядел нашу позицию. Карман был ловушкой — с одной стороны глухая стена, с другой простреливаемый проулок. Колеса почти все пробиты, запаской не отделаться. Вариантов действительно не осталось.

Положив автомат на землю, я медленно поднялся, держа руки над головой, и вышел на открытое пространство.

Навстречу, из-за кирпичного здания шагнули трое. Все с автоматами, все по гражданке. Джинсы, свитера, кроссовки. У одного на голове была бейсболка с выцветшим логотипом. Обычные мужики, каких встретишь в любой очереди за хлебом. Только автоматы в руках и суровые лица — говорили о том, что эти люди прошли через многое.

Главный — седой мужик лет шестидесяти с плешью вместо волос, остановился метрах в пяти. Остальные встали чуть дальше, держа меня под прицелом.

— Кто такие? — спросил он.

— Люди, — ответил я.

Он скривился.

— Что тут надо?

— Ничего. Мимо проезжали.

Главный помолчал, разглядывая меня. Потом вдруг спросил:

— К задротам какое отношение имеете?

Я удивился. Слово было обидным, и я переспросил:

— Простите? К кому?

— К задротам, — повторил он с нажимом. И, кивнув в сторону нашего пикапа, пояснил: — Он у вас в кузове сидел.

Я мысленно усмехнулся. Пленный «металлист». Так вот как их здесь называют.

— Никакого, — ответил я. — Напали на нас, вот, взяли одного.

Главный долго смотрел на меня, хмурился, жевал губами. Потом спросил:

— Вы вообще откуда сами-то взялись? Не местные, что ль?

— Нет, не местные, — подтвердил я.

— С Кирова, что ль?

— Подальше, — сказал я, не соврав.

Он уточнять не стал. Ещё немного помолчал, потом сам опустил автомат. Кивнул своим — те тоже отвели оружие в сторону. Я наконец выдохнул.