Чужие степи - часть двенадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 22

Майоры оказались нормальными мужиками. Ковалёв говорил мало, но по делу. Очкарик — майор Громов — был более разговорчивым, явно с аналитическим складом ума. Оба держались с нами уже не как с пленными, а скорее как с непонятными, но потенциально полезными союзниками. Видно было, что до конца они нам не доверяют, но в целом отношение изменилось.

Воспользовавшись таким радушием, я даже осторожно попытался выведать какими силами они располагают. Но майоры чётко дали понять: сначала убедимся, что всё соответствует сказанному, потом будем говорить о деталях. Я не настаивал. В конце концов, на их месте повел бы себя так же.

Примерно через час с небольшим, уже на подъезде, я перебрался в кузов пикапа и встал в полный рост, держась за дугу безопасности, чтобы меня было видно издалека. Нервы у наших ни к черту, если они увидят незнакомую военную колонну, приближающуюся к заводу, долго рассусоливать не станут, лупанут из чего потяжелее.

Мы медленно въехали на заводской двор. Там нас уже ждали. Несколько человек, во главе с Олегом.

А напротив, у дальнего ангара, выстроилась трофейная колонна. Грузовики с демонтированным оборудованием, несколько экскаваторов, гусеничный кран на низкорамном трейлере — всё было готово к отправке в Степь.

Головной пикап остановился метрах в двадцати от Олега. Я спрыгнул на землю, подошёл, и вкратце обрисовал ситуацию. Олег слушал, не перебивая. Когда я закончил, он кивнул в сторону трофейной колонны.

— Как раз очередная партия уходит в Степь. Пристраивайтесь в хвост.

Так и сделали. Дождавшись пока грузовики и другая техника выкатятся за ворота, тронулись тоже.

Ехали неожиданно долго. Скорость была совсем низкой, машины растянулись почти на километр, и я то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, проверяя, не отстал ли кто. В одном месте заглох экскаватор, и его пришлось цеплять тросом за БТР. Благо вояки не вредничали. Ковалёв только крякнул, когда ему доложили, и махнул рукой: «Цепляйте».

Военные вообще вели себя как-то странно. Сначала они смотрели на нашу строительную технику, на грузовики с оборудованием, на пленных немцев с лёгким недоумением. Но чем дальше мы продвигались, тем меньше в их взглядах оставалось скепсиса. Кажется, до них начало доходить, что наша фантастика может оказаться правдой.

А уж когда впереди идущие машины стали просто исчезать на ровном месте, они вообще ошалели. Головной грузовик втянулся в марево портала и пропал, будто его и не было. За ним — второй, третий. Ковалёв заорал в рацию: «Стоп! Стоять!» Машины вояк замерли. Он высунулся из кабины, вглядываясь в колышущийся воздух. Потом скомандовал: «Вперёд!» Но едва пикап тронулся, снова заорал: «Стоп!» — и уставился на Громова. Очкарик не выдержал, прикрикнул на него: «Ковалёв, хорош! Это и есть портал, ты же знал!» Крепыш выругался сквозь зубы и махнул рукой: «Давай!»

А оказавшись в Степи, они как-то разом притихли. Дождавшись когда появится последний БТР с экскаватором на буксире, пикап остановился, и оба майора выбрались наружу. Забрались в кузов, достали бинокли и минут пять молча пялились во все стороны. Город исчез. Заводские трубы исчезли. Станицы отсюда видно не было — только голая степь, синее небо и облака, плывущие над горизонтом. Ни дыма, ни пыли, ни радиационного марева. Чистый воздух. Настоящий, живой мир.

Потом колонна двинулась к станице, и по мере продвижения стала попадаться сгоревшая техника. В основном немецкая. Танки, которые ещё не утащили на разбор, — Т-III, Т-IV, «Пантеры», «Тигры» с сорванными башнями. Бронетранспортёры, пушки, грузовики и даже обгоревший остов «Мессершмитта».

Тут они обалдели окончательно. Ковалёв спрыгнул с кузова, обошёл Мессер, потрогал оплавленный металл. Громов встал рядом, хмурясь и качая головой.

Дядя Саша закурил, глядя на майоров, которые разглядывали подбитый истребитель.

— Нравится? — спросил он, выпуская дым в сторону мессера.

Майоры переглянулись. Первым ответил Громов. Он снял очки, протёр их краем рукава и снова водрузил на нос.

— Это же «Мессершмитт»? Откуда он тут?

Дядя Саша оживился, спрыгнул с подножки, подошёл к самолету и хлопнув ладонью по обгоревшему крылу, рассказал. Коротко, но в красках, с подробностями понятными только боевым летчикам.

Ковалёв слушал спокойно, скрестив руки на груди. Громов же подался вперёд.

— Вот бы с ними схватиться, — протянул он мечтательно.

Дядя Саша усмехнулся, затушил окурок о почерневший металл.

— Схватишься, если всё же к нам решите. Их тут ещё до хрена и больше. Война, считай, только начинается. Так что на ваш век хватит.

Ковалёв хмыкнул, переглянулся с Громовым. И по их лицам я понял: они уже не просто присматриваются. Они уже решают. И кажется, решение будет в нашу пользу.

Лётчики провели в станице два дня. Ходили по посёлку, смотрели, как организован быт, оценивали условия жизни.

Дядя Саша водил их по местам недавних боёв, рассказывал подробности, рисовал перспективы.

Несколько раз майоры общались с Твердохлебовым. Обсуждая пока в теории, но уже практическую сторону возможного переселения. Где можно разместить семьи, как быть с техникой, ну всё в таком духе. Все понимали — для того чтобы хоть один МИГ поднялся в воздух, нужно очень многое сделать.

Вечером второго дня, когда мы собрались узким кругом, Ковалёв сказал что всё понравилось, и, как он считает, решение будет положительным.

На следующий день из станицы ушла большая группа. Около ста пленных немцев, два десятка конвоиров, и обслуженная местными механиками техника. Автокран, погрузчик, бульдозер и несколько грузовиков. Задача стояла простая: разбирать железнодорожные пути, и таскать их в Степь.

Мы же с дядей Сашей готовились к возвращению в мир «Пятерочки» Разумеется, теперь не одни, а с хорошо вооруженной группой из 12-ти человек на трех машинах. Цель была всё та же, поиск «ништяков» из Твердохлебовского списка.

Когда уже рассаживались, я порезал руку, зацепившись за острый край кузова одного из пикапов. Не сильно, поэтому и внимания особо не обратил, кровь вытер о штанину, и забыл. А через несколько минут заметил что рана затянулась. И это, пожалуй, была самая хорошая новость.

Уже на подъезде к порталу встретили колонну трофейной техники. Она растянулась почти на километр и шла нам навстречу, поднимая тучи пыли. Головной тягач тащил низкорамную платформу с экскаватором, за ним — грузовики с оборудованием, автокран, ещё один тягач с бульдозером. Масштаб поражал. Я, конечно, надеялся — даже знал, был уверен, что дело пойдёт, — но когда видел сейчас своими глазами, щипал себя, боясь, что сплю.

Но в то же время я думал о приборе. Как бы там ни было, а железо есть железо. Вдруг сломается? Судя по тому, что нам удалось выяснить, починить его нереально — технологии не те. Мы даже не знали, как он устроен, этот чёрный ящик, пробивающий проходы между реальностями. Хватит ли его ресурса на полгода? Или только на месяц? А может вообще на неделю? Никто не мог сказать. Электронщики лишь руками разводили: «Работает — и слава богу».

Но, несмотря на эту тревогу, скорость перетаскивания трофеев поражала. Кроме первой группы и той, что пошла разбирать рельсы, на завод ушли ещё две смешанные — из пленных и своих. Все они денно и нощно разбирали, грузили, вывозили. Цеха пустели на глазах. Ещё неделя — и завод будет выпотрошен подчистую. А потом — комбинат, потом — склады, потом — всё, до чего дотянемся. Ладно, пусть не полгода. Пусть вполовину меньше. Сколько всего можно успеть за это время?

Перспективы захватывали дух. Имея столько оборудования — станки, генераторы, трансформаторы, насосы, — и фактически неиссякаемый источник топлива с подземной базы, можно дать новой цивилизации такое ускорение, что мы не просто выживем, а возродим то, что было утрачено. Электричество в каждом доме. Вода из крана. Печатный станок, который будет выпускать настоящие книги. Медицинское оборудование, которое спасёт многие тысячи жизней. А там — школы, мастерские, лаборатории. Пусть не сразу, пусть через годы — но фундамент закладывался сейчас.