Улыбка мертвеца (СИ) - Посняков Андрей - Страница 27

На лестнице послышались голоса, и доктор пошел навстречу:

— Ну, что, Сергей Фролович, дозвонились?

— Дозвонился, — хмуро отозвался Свиряков. — Сразу на начальство и попал! Степан Ильич уж у нас любит… И в выходной прийти, и вечерком заглянуть — службу проверить. — Дотошный! — Березин одобрительно кивнул.

Милиционер неучтиво скривился:

— Не то слово! Уже сходу мне выговор объявил, строгий. А еще сказал — коль ты упустил, тебе и искать! В свободное от основной службы время. Иначе, говорит, уволю… Ох-хо-хохоньки…

Чуть помолчав, Свиряков тяжко вздохнул и покачал головою:

— Уволит — куда я пойду? Чем семейство кормить буду? В Управлении зарплата хоть и небольшая, да вовремя! А еще и паек. И форма…

— Ничего, Сергей Фролыч! Мы вас в этом деле не бросим, — быстро заверил Иван Павлович. — Парень-то из нашей больницы сбежал… Так и мы, вроде бы как, обязаны! Надо нам, Сергей Фролыч, встречаться, обговаривать все… А поиски можно прямо сейчас обсудить!

— Да какое там, — Свиряков отмахнулся. — Всю жисть при пересыльной тюрьме… младшим контролером… А потом — сократили. Не меня одного. Сказали — ненадобно столько. Хорошо, в милицию перевели… И вот… Эх, незадача!

— А лет-то вам сколько. Сергей Фролович?

— Сорок пятый пошел…

— Да уж. Не мальчик… — доктор Петров потеребил переносицу, словно бы поправляя несуществующие очки. — У вас с памятью как?

— Да не жаловался…

— Очень хорошо! Тогда обсудим, с чего начать… что вам конкретно делать.

Иван Павлович чуть подумал:

— Вот Матвей… ну, парнишка это, сбежавший… Розонтов Матвей… в больничной пижаме был, в тапках… Да, на улице сейчас потеплело. Но, целый день так вот не побегаешь! Да и в таком виде беглеца вполне могли заметить! Куда он побежал… может, его ждал кто? Вот это, Сергей Фролович, вы и установите. Справитесь?

— Да уж, не дурней паровоза!

Встретиться договорились через два дня, вечером, в ординаторской.

— А если что срочное, вы не стесняйтесь, звоните в гостиницу «Коммерческое подворье». Скажете… Доктору Петрову пошит новый пиджак. Тогда в тот же вечер — в ординаторской. Или даже… Вы сквер у гостиницы «Коммерческое подворье» знаете?

К обеду приятели припозднились. Пока то, пока се… Хорошо, хоть пирожные не забыли!

— Ой! Картошечка! — ахнула Варвара Тимофеевна. — Мое любимое… Ах, Коля…

— Ты, Варя, Ивана Палыча благодари.

— Иван Палыч! — пухлые щечки супруги Березина залились румянцем, словно с мороза. — Ну, зачем вы… Право же, зачем? Мне даже неловко как-то.

— Это мне неловко, — доктор повесил на вешалку пальто. — Давно уже.

— Ну, проходите, проходите… Обедать будем! А, скорее уж — ужинать.

В кузне, на плите, закипал чайник. Пахло чем-то невероятно вкусным… Борщом?

— Сегодня с пампушками борщ! — похвасталась хозяйка. — На старом сале.

— Славно, славно! — вымыв под рукомойником руки, Березин уселся за стол.

К нему присоединился и гость, надо сказать — не без удовольствия, яства Варвара Тимофеевна всегда готовила отменные!

На льняной скатерти уже виднелись тарелки, столовые приборы, специи и тонко нарезанный ржаной хлеб с тмином.

— Это у нас в пекарне пекут! — довольно пояснил Николай Иваныч. — Варя! Ну, где борщ-то?

— Сейчас!

Дожидаясь, гость обводил рассеянным взглядом небольшую, но уютную комнату с большим обеденным столом, с тяжёлыми шторами на окнах и старой, но добротной мебелью — буфетом, полочкой с белыми мраморными слониками. Напольные часы с маятником, семейные фотографии в рамках.

Иван Павлович подумал вдруг, что некоторые товарищи из Москвы, несомненно, обозвали бы все это «мещанским уютом». И были бы не правы! Никакой он не мещанский… Просто — уют! Место, куда очень приятно возвращаться.

— Хорошо тут у вас…

— Это все Варя

— Ну, что, заждались?

Улыбаясь, Варвара Тимофеевна внесла нарядную фаянсовую супницу и, поставив на стол, сняла крышку… Поплыл вокруг самый умопомрачительный запах! Хозяйка взяла половник:

— А ну, подставляйте тарелки!

— Ага…

— Вот, хлебушек берите… горчичку… чесночок…

Явилась на столе и наливочка на малине…

Все трое выпили. Крякнули… И вновь накинулись на борщ!

— Может, кому добавки? Но, у меня еще котлетки с рисом.

— Рис у нас тут недалеко, еще летом в лабаз завезли, — орудуя ложкой, пояснил Березин. — Татарам на плов. Однако, не так у нас много магометан-то… Вот залежался, так почти себе в убыток продавали. Я мешочек и взял. Макароны еще… Тоже берут плохо.

Варвара Тимофеевна хмыкнула:

— Потому что, как их готовить — не знают!

— А Варя — умеет! — разливая наливочку, Николай Иваныч ласково посмотрел на жену.

Та улыбнулась:

— Как-то в госпитале был у нас итальянец, из Милана. Пьетро звали, по-нашему — Петр. Так он столько всего умел готовить! Иван Павлович, можно, спрошу? Ваша-то супруга борщи варит?

— Борщи? — доктор поставил на стол опустевшую рюмочку. — Да, варит… иногда. Когда время есть. Она ж в Наркомпросе, у Луначарского. Второй зам! Да еще и беременная…

— Ой, Иван Павлович, — сочувствующе причмокнула хозяйка. — Вам с супругой-то нынче и не поговорить никак! Чертов этот паром, будь он не ладен… И телефон, и телеграф — все за рекой, на станции. Теперь уж, как лед…

— Да уж, — гость согласно кивнул. — Теперь мне и не выбраться… А лед обычно когда становится?

— В декабре бы должен уже, — глянув в окно, отозвался Березин. — Как погода…

— А мосты?

— До Александровского моста — двести верст. А до нового, Ярославского, чуть поменьше… — Николай Иванович покачал головой. — Но дороги там, я вам скажу — те еще! Тем более, сейчас раскисли…

— Темновато как-то сидим… — пройдя на кухню, Варвара Тимофеевна взяла керосиновую лампу, зажгла… Запрыгали по стенам причудливые темные тени.

— У нас и электричество проведено! — не удержавшись, похвастал Березин. — Но, редковато бывает. Да и дороговато, откровенно сказать.

Хозяйка подкрутила огонек:

— Потому что все частники — вот дорого! Ничего, говорят, скоро гидроэлектростанции повсюду построят! Я в газетах читала — ГОЭЛРО!

— Это да, — улыбнулся Иван Павлович. — Это будет. Немного уж осталось потерпеть… А что… У этих вот ваших… тимофеевцев… электричество есть?

— Да черт их… — Березин, как и Иван Павлович, вспомнил следы удара электротока на коже сбежавшего мальчишки. — Сазоново от нас верст десять с гаком…

— Может, и есть, коли платят, — разливая чай, пожала плечами Варвара Тимофеевна.

— Не, нет! — припомнив, Николай Иваныч махнул рукой. — Точно — нету! Я как-то туда на вызов ездил. Так ни столбов, ни проводов не видал!

— А вот Николай Тесла в Америке без всяких проводов электричество проводил! — весьма неожиданно возразила хозяйка. — Я в газетах читала. Может, и наши так научились уже?

Ну, Варвара Тимофеевна! — мысленно восхитился доктор. Надо же — Тесла! Вот вам и простая хозяюшка, любительница пирогов и борщов. А, кстати, не худо бы Тесла в Советскую Россию переманить! Да-а, определенно, не худо…

— О чем задумались, Иван Павлович? — Березин вдруг улыбнулся и подмигнул. — Еще по рюмочке?

— А давайте! Так сказать — на ход ноги. Наливочка у вас, Варвара Тимофеевна чудесная! Ваше здоровье… Ах-х! Хорошо!

— Вот, вот… огурчиком закусите!

— А что, сект у вас в городе много? — похрустев смачным маринованным огурцом, осведомился доктор. — Или одни тимофеевцы?

Хозяйка вдруг рассмеялась:

— Да что вы! Не одни. Правду сказать, кого тут только не было…

Это вопрос Иван Павлович задал не зря! Судя по всему, юный беглец явно был из какой-то религиозный секты — слишком уж хорошо разбирался в апостолах и святых. Или — просто воцерквленный? Бог весть…

О сектах супруги вспоминали вместе…

Кроме социально близких толстовцев-тимофеевцев, в Спасске в разное время существовали компактные общины баптистов, евангельских христиан, адвентистов, молокан, духоборов, субботников, малеванцев, новоизраильтян… и даже огнепоклонников и скопцов! Последние две считались деструктивными, и были запрещены еще при царе. Впрочем, царский режим и другие секты, мягко говоря, не жаловал, загнав их в подполье, не хуже чем социалистов и анархистов-бакунинцев! В те-то времена многие сектанты с революционерами и спелись… и довольно крепко, надо сказать. Даже проводили свои съезды, вот прямо в последнее время!