Аквилон. Маг воды. Том 6 (СИ) - Токсик Саша - Страница 24

Васнецова отличал пышный и витиеватый слог, но, надо сказать, рассказчиком он был хороший. Наблюдательный и дотошный. Картина странного озера буквально вставала перед глазами.

'Въ обыкновенные дни мѣстные жители ходятъ къ озеру безъ опаски, хотя купаться не рискуютъ. Однако въ ночи новолунія, а равно въ ночи безлунныя, когда облака скрываютъ свѣтило, озеро становится смертельно опаснымъ. Авторъ сихъ строкъ провёлъ у озера двѣ ночи. Въ первую, лунную, наблюдалъ съ холма въ полуверстѣ отъ берега: вода лежала тихо, какъ зеркало, и ничего дурного замѣчено не было. Во вторую ночь луны не было. Разглядѣть что-либо не удалось, однако около полуночи со стороны берега послышался крикъ крупнаго звѣря, по всей видимости оленя, пришедшаго на водопой. Крикъ оборвался внезапно. Затѣмъ наступила тишина, и тишина эта была хуже всякаго крика.

Поутру авторъ спустился съ холма и осмотрѣлъ берегъ. На мелководьѣ, въ двухъ шагахъ отъ кромки воды, лежали оленьи кости, бѣлыя и чистыя, словно пролежавшія на солнцѣ не одинъ десятокъ лѣтъ. Однако наканунѣ вечеромъ никакихъ костей на этомъ мѣстѣ не было. Приблизиться къ водѣ авторъ не рѣшился. Долженъ признать, что ничего подобнаго не встрѣчалъ ни на одномъ изъ прочихъ гиблыхъ мѣстъ Озёрнаго края.'

Кости, белые и чистые, как будто пролежали на солнце десятки лет. А олень кричал этой ночью. Я перечитал эти строчки дважды. Васнецов, который чуть не утонул в трёх разных местах и описывал свои приключения «живописно», как выразился Кирилл Матвеевич, здесь обошёлся сухим протоколом и не стал приближаться к воде. Что бы ни жило в этом озере, оно обглодало оленя до костей за одну ночь, а кости выбросило на берег, как объедки.

Я перешёл к газетным подшивкам и полицейским рапортам. Заметок было немного, Озеро Глухое стояло в стороне от торговых путей и людных мест, но одна находка заставила меня задержаться.

Следующей находкой оказался полицейский рапорт, составленный около пятидесяти лет назад:

'14 сентября сего года. Рапорт о происшествии на Озере Глухом.

Артель охотников в составе четырёх (4) человек расположилась на ночлег на берегу вышеозначенного озера. Ночь выдалась безлунная, облачная. К утру трое из них, а именно: Фёдор Крылов, Пётр Лыков и Алексей Дубов, пропали без вести. Четвёртый, крестьянин Степан Воронин, обнаружен в полуверсте от берега, в лесу, в состоянии беспамятства. По приведении в чувство показал следующее: проснулся от крика товарища, увидел, что вода подступила к самому кострищу, тогда как вечером берег был сух на двадцать саженей. Бросился бежать. Далее ничего не помнит. При осмотре места происшествия тел не обнаружено. Примечание следователя: показания Воронина представляются сомнительными, принимая во внимание, что при осмотре места происшествия обнаружены три (3) порожние бутыли из-под самогона.'

Три пустые бутыли. Следователь списал всё на пьяный бред. Удобное объяснение. Но тела трёх охотников так и не нашли, и этот факт рапорт объяснить не пытался.

Вода подступила к кострищу. Я откинулся на спинке стула. Если Воронин не врал и не бредил с похмелья, то озеро поднялось само, в сухую безлунную ночь, и подобралось к спящим людям. Трое не проснулись. Четвёртый бежал так, что потерял сознание от ужаса. Власти, похоже, Воронину не поверили, но слухи разнеслись по окрестным деревням, и желающих соваться к Глухому озеру по ночам не находилось почти полвека.

А потом нашлись. Свежая заметка, всего три года назад:

«ТРАГЕДИЯ НА ГЛУХОМ ОЗЕРЕ. Двое молодых людей, студенты Горного института Алексей Пашков и Иван Дёмин, решились искупаться в ночь новолуния, не поверив предупреждениям местных жителей. Наутро на берегу были найдены лишь одежда и сапоги. Тела не обнаружены. Поиски продолжаются».

От студентов остались только одежда и сапоги, а тел так и не нашли. Как того оленя у Васнецова, только от оленя хотя бы кости остались.

Я собрал все заметки и рапорты, выложил в ряд и сопоставил даты. Закономерность была простой. Каждая гибель приходилась либо на новолуние, либо на безлунную облачную ночь. Днём озеро было безопасным. В лунные ночи тоже. Что бы ни таилось в этой воде, оно действовало только в полной темноте.

Что это такое, я не знал. Но надеялся, что за столь долгое существование неизвестный мне хищник набрал достаточно энергии, чтобы позволить мне перейти на новый уровень. От этой мысли внутри поднялся знакомый азарт, горячий и нетерпеливый.

Я ещё раз просмотрел оставшиеся аномалии. Все они находились далеко, в неделях пути, а мне не хотелось надолго уезжать из города. Озеро Глухое было ближе всех: два дня пути, большую часть по воде, а дальше пешком через лес. Не самая удобная дорога, но можно обернуться за несколько дней.

Четвёртая аномалия была выбрана, и я закрыл последнюю подшивку, ища взглядом библиотекаря.

Я собрал материалы, аккуратно сложил стопкой и вернулся к конторке. Кирилл Матвеевич сидел на прежнем месте, но уже не дремал, а что-то записывал в толстую тетрадь, близоруко щурясь и водя пером по бумаге с медитативной тщательностью.

Я поставил коробку с эклерами на конторку.

— Кирилл Матвеевич, а что если мы с вами чаю попьём? Как вы на это смотрите?

Старик поднял голову, увидел коробку, и глаза его за треснувшими стёклами очков потеплели.

— Ну это вы зря, Данила Артёмович, не стоило, — сказал он, поднимаясь и направляясь к шкафчику, где стоял чайник и жестяная банка с заваркой. — Хотя, признаться, я сегодня не обедал. Не успел. То есть забыл. То есть не захотел. Ладно, просто не обедал.

Он засуетился, загремел посудой, зазвенел ложечками, и через десять минут на столе стояли две чашки с крепким тёмным чаем.

Я подождал, пока старик откроет коробку, достанет эклер, откусит, прожуёт и блаженно прикроет глаза. Потом спросил, осторожно, как бы между делом:

— Кирилл Матвеевич, я обратил внимание на любопытную вещь. Синее озеро. Самое большое озеро в крае, а в ваших материалах о нём ни слова. Ни одного аномального случая, за всю историю. Странно, вам не кажется?

Кирилл Матвеевич перестал жевать, поставил чашку на блюдце и посмотрел на меня поверх очков.

— Синее озеро, — повторил он медленно. — Вот вы, значит, до него тоже добрались. Что ж.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и заговорил. Голос его зазвучал иначе, негромко и неторопливо, словно он ждал повода для этого рассказа, но никак не попадался нужный слушатель.

— Понимаете, Данила, со времён Аквилонов на этом озере лежал негласный запрет. Не то чтобы кто-то ставил заборы или вешал таблички, нет. Просто все знали, в центр не заплывать. Рыбу ловить можно только у берегов. Лодки обходили середину стороной и плавали вдоль берега. Если спросить почему, все пожимали плечами и говорили про подводные течения. Мол, затянуть может. Течения на озере, вы только представьте. Но люди верили, потому что верить было проще, чем спрашивать.

Он покачал головой и взял ещё один эклер.

— Аквилоны ушли, а привычка осталась. Никто не лез. Даже рыбаки, а рыбаки, вы знаете, народ отчаянный, ради хорошего улова полезут куда угодно. Но не на Синее озеро. Как будто само озеро отталкивало людей.

Он откусил пирожное, прожевал задумчиво и вдруг поднял палец.

— Правда, вот что любопытно, — голос его оживился, и я увидел, как за стариковской суетливостью проступает другой человек, цепкий, внимательный, с бездонной памятью на факты и даты. — Помните, я вам рассказывал про профессора Заславского? Из столичного университета, который изучал местные легенды?

Я кивнул. Заславский, конечно, я про него помнил. Кирилл Матвеевич упоминал его как предостережение, когда я впервые попросил книги об аномалиях.

— Так вот, последним местом, которое он исследовал было именно Синее озеро.

Я не изменился в лице, но что-то внутри подобралось, как перед прыжком.

— Вы же говорили, что его нашли возле Чёрной ямы? — удивился я.