Выжить в битве за Ржев. Том 7 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 27

Ловец понимал: это конец. «Магия из будущего» постепенно покидала этот суровый воюющий мир. Еще две-три недели, и черный прямоугольник смартфона превратится в бесполезный кусок стекла и пластика. А вместе с ним уйдет в небытие вся полезная информация из него. В здешних реалиях починить подобное устройство не представлялось возможным. И попаданец ловил себя на том, что будет грустить, если смартфон умрет окончательно. В нем для Ловца все-таки оставалась символическая связь с тем его прежним миром штурмовика под Бахмутом, где тоже пахло порохом, где по небу летали дроны, а слова «Ржевский выступ» и «Вяземский котел» были лишь параграфами в учебниках истории, а не обыденной реальностью, в которой он теперь жил.

Он открыл поиск и стал искать нужные файлы. И он начал записывать историю. Простым карандашом в тетрадке. Точные даты наступлений, отступлений, предательств. Имена генералов и прочих деятелей, которые погибнут. Имена тех из верхушки, которые окажутся предателями. Подробности про атомную бомбу. Вехи Холодной войны и краха СССР. Он писал лихорадочно, словно пытаясь спасти тонущего человека. Себя самого. Ловец понимал, что без этой информации он терял свою уникальность. Ведь он не был ни историком, ни архивариусом, ни профессором каких-нибудь точных наук, чтобы держать в своей голове подробности событий, которые раньше казались ему историческими, а теперь стали его новым будущим. И если смартфон накроется… Но лучше об этом не думать, а просто писать в тетрадку…

Ловец выдохнул, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Кажется, смартфон все-таки пока еще заряжался. Но, с каждым разом все дольше нужно было дожидаться полного заряда, и все меньше времени держала заряд батарея. И попаданцу было досадно. Для него смартфон являлся чем-то вроде якоря из прошлой жизни. И этот якорь постепенно отрывался. А он сам возвращался в аналоговую эпоху, понимая, что больше никакой цифровой подстраховки из будущего скоро не будет. Как только аккумуляторы «сдохнут», так и останутся у него был только его собственный мозг, его опыт, его люди и та ненависть к врагам, которую он научился хранить в самом темном углу своей души.

Он снова почти не спал. После прибытия в Можайск, Ловец жил в служебном кабинете сутками. А вызов пришел неожиданно. Только он заснул, как позвонили среди ночи, приказав прибыть к утру.

Путь до штаба Западного фронта занял несколько часов. Ловец ехал на этот раз в легковой машине, в черной «Эмке», которую ужасно трясло на ухабах. Он собирался доспать по дороге в машине, но из-за тряски это опять плохо удалось. На рассвете он смотрел на проплывающие мимо поля и деревни, оттаивающие под апрельским солнышком после затянувшейся зимы. И чем дальше на восток, тем меньше попадалось разрушений. Война продолжалась, но здесь, в тылу, она казалась далекой, почти нереальной.

Когда он прибыл в штаб, его встретил один из помощников Жукова, полковник с внимательными глазами.

— Майор Епифанов? — переспросил он. — Генерал ждет вас.

Ловец прошел за ним по длинному коридору, мимо кабинетов, где сидели штабные служаки, склонившиеся над картами. Когда он вошел в кабинет Жукова, тот стоял у окна, спиной к двери.

— Товарищ генерал армии, майор Епифанов прибыл, — доложил генералу один из его заместителей, который все это время шел впереди Ловца, указывая ему дорогу.

Жуков медленно повернулся. Его лицо было суровым, но в глазах мелькнуло что-то, что Ловец не смог прочитать — то ли любопытство, то ли уважение.

— Садитесь, майор, — сказал он, указывая на стул. — Поговорим.

Ловец сел на стул, стараясь держаться спокойно. Жуков обошел стол и уселся напротив.

— Я знаю, что вы отличный диверсант, Епифанов, — сказал он без предисловий. — Я знаю, что у вас есть необычные умения и очень умная собака. Я знаю, что вы действуете нестандартно. Я знаю, что Жабо, Казанкин, Ефремов, Новосельский и Угрюмов полностью доверяют вам. И я знаю, что вас пытаются поставить под свой контроль люди, которым важнее всего кабинетные игры. Цанава хочет вас сместить. Но я не хочу, чтобы в этом конфликте вы пострадали.

— Почему вы мне помогаете? — спросил Ловец прямо.

Жуков взглянул на попаданца пытливо, потом продолжил:

— Цанава считает, что вы помешаете ему вернуться на прежнее место. Для него вы угроза привычной кабинетной жизни. Но я считаю, что вы — угроза для немцев. И я буду использовать вас в этом качестве, потому что вы нужны мне для того, что вы лучше всего умеете: для организации диверсий в тылах противника. Надеюсь, вы готовы к новому заданию?

— Я готов, — ответил попаданец.

Жуков кивнул и сказал неожиданно:

— Я вызвал вас, чтобы вручить награды, которые вы заслужили. Мне много о вас докладывали. Не только Угрюмов, но и другие. Я знаю, что вы сбили немецкий самолет у деревни Иваники из обычной винтовки. Я знаю, что в лесах под Вязьмой вы сумели организовать в боевой кулак заблудившихся десантников, нанесли немалый урон немцам в тылу, а затем спасли 33-ю армию из окружения, организовав коридор для ее выхода. Я знаю, что вы помогли майору Жабо взять Угру, что вы помогли десантникам Казанкина и дивизии Новосельского перерезать Варшавское шоссе. Я знаю, что вы спасли немало военнопленных. Я знаю, что у вас есть талант координировать действия разрозненных наших сил в сложнейших полевых условиях, которого нет ни у кого другого. И я знаю, что вы — нечто большее, чем просто солдат. Вы — эффективный инструмент войны. Не даром вас музыкантом называют. Теперь я понимаю, почему дали вам такое прозвище. Вы — виртуоз в своем деле. Таких людей в моем распоряжении очень мало. Пожалуй, раньше имелся только Жабо. Но теперь, когда вы проявили талант не меньший, чем у него, вас у меня стало уже двое. И потому я могу использовать не один рычаг, а два для дезорганизации немецкой обороны на разных участках одновременно. Жабо останется под Вязьмой. А вы пойдете под Ржев. Мне нужно, чтобы вы продолжали делать то, что делали в тылу врага. Я дам вам полномочия, чтобы вы могли действовать без оглядки на Цанаву. И я сделаю все, чтобы защитить вас от подобных людей. Отныне вы находитесь в распоряжении штаба Западного фронта. В моем непосредственном подчинении. Это ваше перемещение согласовано лично с товарищем Сталиным.

Ловец смотрел на Жукова и чувствовал, как внутри него поднимается странное чувство — надежда, смешанная с недоверием. Ведь он привык считать, что Жуков — это генерал, который организовывал тупые мясные штурмы, отправляя под тем же Ржевом против немецких эшелонированных инженерных укреплений и пулеметов, грамотно распределенных по секторам огня, тысячи красноармейцев, вооруженных «мосинками».

— Что я должен сделать, чтобы оправдать ваше доверие? — спросил он наконец.

Жуков улыбнулся холодно, но проговорил с уважением:

— Продолжайте воевать в своей манере, майор. Продолжайте делать то, что умеете, и что у вас хорошо получается. И доверьтесь мне.

Ловец кивнул. Он знал, что это — его шанс. Шанс выскользнуть из-под угрозы, созданной Цанавой, чтобы защитить своих близких.

— Товарищ генерал армии, я сделаю все, что в моих силах, — сказал попаданец. — И я полностью доверяю вам.

Жуков поднялся, протянул руку:

— Тогда действуйте. Я выдам вам людей, ресурсы и полномочия. И запомните: вы теперь не просто майор НКВД Епифанов. Вы — секретное оружие, которое должно приближать победу. Вы соберете новый диверсионный отряд и отправитесь под Ржев, чтобы сломать там изнутри немецкую оборону. Но сначала награждение, как и обещал. Пройдемте в актовый зал. Вас ждут орден Ленина и орден Красной Звезды за сбитый немецкий самолет.

Ловца порадовало доверие и объективная оценка со стороны Жукова, но в голове у попаданца, пока он шел за генералом в актовый зал, крутились другие мысли. Как там Угрюмов? Как Клавдия? Как пес Афганец? Как защитить своего молодого деда Колю Денисова и его семью? Как встретиться с бабушкой Светой, если она сейчас совсем молодая? Как вытащить ученых из-под ареста?