Ревизор: возвращение в СССР 61 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 7

Я взял бутылку, что он на стол выставил, в руки и посмотрел на этикетку. Серьёзный очень подарок. Грузинский коньяк двадцатипятилетней выдержки. Семен-то наш, похоже, неплохо зарабатывает или связи хорошие имеет, что такой раритет раздобыл. С таким подарком можно и на день рождения к серьезному человеку какому-то идти, а не просто дарить его первому попавшемуся знакомому. Ну, у меня в портфеле как раз на случай, если кто-нибудь что-нибудь вдруг подарит или встречу какого-нибудь нужного человека, бутылочка саке лежала. В моем возрасте таскать ее не тяжело, даже полезно. А в такой вот ситуации как раз удачно выходит, что можно тут же и отдариться, и не чувствовать себя в долгу.

Так что подарок принял, сказал только:

— Тут все же ресторан. Открывать как-то неудобно принесённое с собой. Так что я себе немножко красного вина закажу.

А потом саке достал и ему презентовал.

— О да, кстати, — сказал Семён с воодушевлением, после того, как поблагодарил меня за ответный подарок. — Ваша супруга говорила, что вы в Японию с гастролями ездили. Вот не зря мне ваша пьеса с самого первого раза очень сильно понравилась. Не приходится удивляться, что японцы тоже ее так хорошо оценили. Не подскажете, как так вышло, что они вашей пьесой заинтересовались?

Ну что же, в принципе, закономерный вопрос для актера из «Ленкома». Там, небось, тоже заинтересуются, каким образом «Ромэн» умудрился со своей пьесой в Токио поехать, обскакав многие гораздо более заметные и именитые московские театры. Мелькнула даже мысль, что, может, Семен рассказав в театре своем, что будет со мной встречаться, и задание какое-то от своего руководства получил. К примеру, выяснить как можно больше по поводу этой поездки для того, чтобы и «Ленком» тоже на японцев мог выйти. И какую-то свою пьесу для Токийского театра привезти и поставить.

Боюсь только, если это действительно так, что информация от меня сильно им в этом деле не поможет. Не тот случай…

Так что рассказал, что на пьесе моей посол японский был, и она ему очень понравилась. А дальше, видимо, уже по дипломатическим каналам все закрутилось. Могу только предполагать, каким образом в результате Министерство культуры Японии пьесу выбрало, и труппу «Ромэна» пригласило ее поставить в Токио.

— И как вам Япония сама понравилась? — продолжал наседать Семен с энтузиазмом.

— Да страна как страна, — пожал я плечами. — Разве что палочками едят вместо ложек. И по росту поменьше, чем советские граждане в среднем. Но это может быть связано как с особенностями расы, так и с тем, что питание у них не очень в послевоенные годы было. Кто его знает, как они в будущем вырастут, учитывая, что в последние годы питаться стали хорошо. Промышленное производство у них очень бурно развивается. На экспорт много чего идет.

— А в хорошую гостиницу труппу поселили?

Решил, что тут я уже без реальных подробностей буду отвечать… Это «Ленкому» уже знать ни к чему.

— Нормальная гостиница. Удобства на этаже, правда. Но ремонт свежий. — принялся я описывать общежитие, в котором актеры жили. — Что хорошо, на автобусе возили и в театр, и из театра. Ну, переводчики у нас свои были. Так что с этой точки зрения ничем нас обеспечивать особым не надо было.

— А получилось у вас, Павел Тарасович, с кем-то из серьезных японцев встретиться во время этой поездки?

А вот этого вопроса я уже не понял, хотя лицо по-прежнему держал благостное. А с чего вдруг ему или руководству «Ленкома» могла вот такая информация понадобиться? Странно, очень странно. Но без ответа его вопрос, конечно, не оставил:

— Ну а как же? На следующий день как мы прилетели, нас очень хорошо приняли в Токийском театре оба его директора. Не помню точно, кто из них за какие вопросы отвечает. Вначале для нас шикарное представление в самом театре устроили, потом в ресторан повели. Но вы, впрочем, это и сами сможете увидеть при желании в последующем.

— Каким это образом? — удивленно спросил Семен.

— Так с нами кинобригада ездила от одной из московских документальных студий. Так что все значимые моменты визита труппы «Ромэн» в Японию снимали. И в ресторане тоже, кстати, съемку делали. Не знаю, конечно, по срокам, как фильм выйдет, с этим всегда есть определенный элемент неопределенности. Но будем надеяться, что чрезмерно долго ждать выхода картины на экраны не придется.

— Значит, два директора Токийского театра, — кивнул Семен. — Они всю вашу поездку с вами были?

— Нет, конечно, — улыбнулся я. — Дальше у нас больше культурная программа была. Возили нас к местному старинному японскому храму, чтобы мы с его подножия их знаменитой горой Фудзи полюбовались. Но тучи и туман в этот день были, так что никакой Фудзи мы оттуда не увидели. Ну и там много всяких парков и дворцов, куда нас тоже возили. В общем, так примерно время мы в Японии и провели. Но самое главное, что японская публика нас восторженно очень приняла. Нас даже на телевидение японское возили.

Сказал это, чтобы вернуться снова к театральной теме. А то что-то мы с его вопросами не туда сворачивать начали, куда мне понравилось бы. Ишь ты… Серьезные люди ему в Японии нужны… Для чего это обычному советскому артисту, которому мои пьесы нравятся или даже его руководству?

Семен, правда, тут же подхватил подкинутую ему тему с реакцией публики на наш спектакль. Стал расспрашивать, в чем именно выражалась восторженная реакция.

Я начал рассказывать, но подметил, что как-то энтузиазма у него поменьше стало. И вопросы он эти задавал с какой-то уже более механической улыбкой. Как будто ему не так сильно это интересно, чем те вопросы, что он раньше задавал.

Но тут как раз салаты принесли. Мы на время перестали разговаривать, уделили им должное внимание. Правда, когда с салатами закончили, Семен снова заговорил:

— Так говорите, Павел, вас по японскому телевидению показывали? Жаль, конечно, что этого мы в СССР точно не увидим.

— Да там вряд ли и много чего было. Я же там в большой компании на телестудии был с руководством «Ромэна». Они бородатые, в возрасте, представительного вида. В основном ведущий с ними и разговаривал.

Сказал сразу после этого, что очень рад я, что домой из Японии вернулся. Что за границей хорошо, а дома всегда лучше. Подчеркнув тем самым, что не очень хочу больше про Японию разговаривать. Семен намек, похоже, понял, и начал меня расспрашивать про то, как я пьесу свою писал. Как много у меня это времени заняло.

Придерживался обычной версии для всех, что несколько недель над пьесой страдал. Писал, переделывал. Выслушивал замечания и снова переделывал.

Тут уже и горячее принесли. Немного помолчали, пока с ним разбирались. Не остывать же ему за нашей болтовней…

А потом Вероника, которая до этого помалкивала, но уделяла большое внимание красному вину, видимо почувствовала себя в результате более раскованно. Вмешалась в наш разговор и начала с жаром рассказывать, какой Семен у нее умница. Какой он талантливый актер, как его в «Ленкоме» ценят. Начала описывать, какие роли он там играет. Ну, правильно я предположил, роли в основном были связаны со всякими революционными комсомольцами. И судя по описанию, не такими и серьезными они в этих пьесах и были.

Но приятно, конечно, что жена так хорошо относится к своему мужу, так им гордится. Похоже, не меньше, чем моя Галия мной. Жена моя практически не пила, так, условленный бокальчик красного, как и я сам. Она себя более сдержанно вела, но тем не менее, в соревнование — «Чей муж лучше?» — тут же включилась. Начала расписывать, какие у ее мужа успехи имеются. Что Павел ее не только пьесу написал, но еще и журналист известный.

Для Вероники это стало открытием. Она аж рот от удивления раскрыла, услышав это. А потом, не на шутку заинтересовавшись, начала вопросы задавать уже не только ей, но и мне, раз речь-то о моей журналистской работе идет. Назвал с десяток статей, написанных за последнее время. Честно признался, что материалы для них часто пишу по итогам своих радиовыступлений. Что вывело Веронику уже на вопросы о том, как я с радио сотрудничаю.