Ревизор: возвращение в СССР 61 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 2

— И вторая причина, по которой вы здесь, — продолжил он. — Мне хотелось бы получить от вас ваше личное мнение по тому молодому человеку, которого вы сопровождали в Токио. Я понимаю, что те факты, что вы вспомнили, вы отразили в своем докладе. Хотелось бы побеседовать по нему в целом.

Может быть, еще какие-то моменты вам пришли в голову уже после доклада или придут во время нашего разговора. Тем более времени прошло уже достаточно после поездки для того, чтобы, возможно, у вас какие-то еще соображения появились.

Сразу также скажу, что Павел Ивлев не является нашим ни штатным, ни внештатным сотрудником. И просто согласился оказать нам временное содействие во время этой поездки. Думаю, вам это поможет при ответе на мои вопросы.

— Признаться честно, я очень удивлена, услышав это, — сказала Вероника Никитична. — У меня создалось впечатление, что его очень серьезно и долго готовили к этой поездке у нас, либо в Министерстве иностранных дел. Он совершенно непринужденно оперировал огромным объемом информации.

И, честно говоря, я даже думала, что он и нужную нам дезинформацию вбрасывает, в том числе. Что его задачей является дезинформировать японское руководство по некоторым аспектам, что в будущем ожидают Японию, чтобы склонить ее к более тесному сотрудничеству с Советским Союзом уже прямо сейчас. Но я понимаю, конечно, что такие моменты вы мне не вправе раскрывать.

Андропов вздохнул и развел руками, демонстрируя, что да, все она правильно понимает, он не может ни подтвердить, что Ивлев занимался в том числе и распространением дезинформации с целью оказания влияния на японское руководство, ни отрицать это.

В любой разведывательной службе лимит доверия к сотруднику, да еще и к бывшему, конечно же, не может быть безграничным. К счастью, Вероника Никитична сама это прекраснейшим образом понимала и ни на что не претендовала.

Не стал он также пояснять ничего и по поводу связей Ивлева с МИД, что мог бы тоже теоретически снабдить его заданием дезинформировать японцев. Он вообще ничего дополнительно не хотел говорить про Ивлева разведчице, чтобы не исказить ее собственное мнение о нем. Главное, что теперь она знает, что он не работает на КГБ, как оно и есть, и будет уже Ивлева оценивать, исходя из этого факта. Мало ли, исходя из этой посылки она что-то интересное сможет рассказать про Ивлева, о чем и сам Андропов не догадывается?

— Как бы вы оценили уровень знаний этого молодого человека в области международных отношений? — перешел он уже к делу.

— Судя по реакции японских собеседников, оценила бы как блестящий, — уверенно ответила Бисерова. — Я в целом, конечно, была шокирована не только уровнем познаний моего спутника, но и тем, как уверенно и непринужденно он себя вел, словно десятки лет участвовал в сложнейших переговорах с очень непростыми партнерами. Что, конечно, очень поразительно теперь, когда я узнала, что он не является нашим сотрудником. Думала, его очень хорошие специалисты на это долго натаскивали…

— Не могли бы вы дать еще оценку моральных качеств Ивлева? — спросил Андропов.

— Похоже, что он хороший семьянин, — немного подумав, начала отвечать Вероника Никитична. — Слышала его разговор с женой, когда он звонил домой. Он явно по ней соскучился, хотя звонил сразу, как в отель приехали. Кроме этого, он старательно выбирал подарки для своей жены и детей.

В целом, я так понимаю, он высоко ценит своих родственников, потому что очень многие подарки он выбирал именно своим родственникам. Я лично помогала ему подбирать в том числе много женских вещей на женщин в возрасте сорока — пятидесяти лет. Ясно, что по работе такой подарок он никому бы не смог сделать. То есть это однозначно его родственницы. Возможно, мать. Возможно, какие-то другие родственницы по женской линии.

Он хотел еще приобрести видеомагнитофон для того, чтобы мультфильмы своим детям показывать, но когда узнал, что видеомагнитофоны не цветные, то разочаровался и не стал совершать эту дорогостоящую покупку.

Также хотела бы отметить, что Ивлев не демонстрировал какой-либо алчности или стремления обладать какими-то знаковыми импортными вещами. Себе он почти ничего и не купил. Даже про часы, когда он их приобретал, сказал, что это будут подарки для его знакомых, а его «Полет» более чем устраивает. Честно говоря, достаточно необычно видеть такое равнодушие к импортным товарам со стороны такого молодого человека.

Остальные наши спутники очень активно закупали всеми правдами и неправдами импортные товары, в том числе реализуя привезенные на продажу товары из СССР. Как я смогла услышать, Ивлев таких запасов с собой не делал. Но конечно, можно полагать, что в связи с тем, что он знал, в какой специфической операции он участвует, он не хотел каким-то образом подставляться перед японцами.

Отмечу, что он также вернул достаточно большую сумму японской валюты со словами, что она ему не понадобилась, нашему сопровождающему от Министерства культуры Японии. Согласитесь, что это достаточно нетипичное поведение для советского гражданина, выехавшего в зарубежную поездку.

Значит, он, скорее всего, в любом случае не собирался вывозить какие-то товары на продажу во время этой поездки, раз даже совершенно законно появившиеся у него средства не стал расходовать на покупки.

Так что, если резюмировать, то моя точка зрения о моральных качествах Ивлева сугубо положительна. На девушек он в этой поездке не засматривался. Значит, скорее всего, верный муж. Покупал подарки для семьи и родственников. Значит, человек, уважающий традиции.

Во всех диспутах с японцами он рьяно отстаивал интересы Советского Союза. Значит, патриотически настроен.

Нет в нем и какой-то испорченности, я бы сказала.

Галантен, вежлив, таскал мой чемодан. Причем ему даже в голову не пришло, что это я его сопровождаю, а не он меня. Уступил мне лучшую комнату в дорогом номере в отеле. При этом у меня создалось впечатление, что он прекрасно понимает, что это и есть лучшая комната, раз там есть отдельная уборная внутри.

В то же время я не заметила ни малейшего заискивания в мой адрес, хотя он наверняка прекрасно понимал, что по возвращении в Советский Союз я буду делать отчет о нем по линии КГБ. И раз он не является нашим сотрудником, как я сейчас узнала, то я сказала бы, что он был поразительно равнодушен к тому, что я могу услышать в его присутствии.

Знаете, это ведь тоже достаточно сильно заметно, когда человек с кем-то беседует, но опасается, что его услышат. Он на нежелательного собеседника может даже неосознанно бросить взгляд. Но с Ивлевым такого ни разу не было.

Он чувствовал себя, такое впечатление, совершенно естественно и гармонично в моей компании. Словно много раз уже выезжал за рубеж в сопровождении переводчиков, и для него такое сопровождение совершенно привычно.

— То есть вы хотите сказать, что и с моральной точки зрения Ивлев человек советский, и одновременно и за рубежом он чувствует себя как рыба в воде?

— Да, вы правы. Мне само это сравнение в голову не пришло, но действительно за рубежом он как рыба в воде. Ни разу не видела у него какого-то удивления.

Знаете, когда советские люди выезжают за рубеж, у них все же постоянно в глазах какое-то удивление. Они совершают открытие за открытием, что вот так-то у нас, а у них тут, в капиталистической стране, все иначе. Так вот, у Ивлева я ни разу ничего подобного не заметила. Он вел себя вежливо, но немножко пресыщенно.

Один раз только проявил живой интерес, когда мы проезжали мимо магазина какого-то странного японского бренда с цифрами в названии «Севен 11». Впрочем, в своем отчете я этот эпизод тоже отразила.

Андропов решил, что все, что он хотел узнать от Вероники Никитичны, та уже ему рассказала. Особых сенсаций не было, но стало понятно, как он сумел произвести такое впечатление на ливанского миллионера Тарека Эль-Хажж. Если вел себя с ним, как с японцами, и засыпая интересной информацией, и одновременно не испытывая никакого стеснения в его присутствии, то тот, конечно, впечатлился, и стал прислушиваться к его словам. В пользу того, что с беседой надо закругляться, было и то, что график у него был сегодня достаточно стесненный. Так что, еще раз поблагодарив пожилую разведчицу, он собирался уже заканчивать встречу.