Боярский сын. Боец часть первая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 14

— Забирайте груз из багажника! — скомандовал я бойцам. — Только аккуратно, не поломайте! Он нам живым нужен!

Парни Гордея сноровисто открыли багажник, выковыряли скрюченного водителя из тесного плена Любавиной машины и бесцеремонно поволокли его к «Тигру».

Любава тоже вышла из машины. Ветер растрепал её идеальную прическу, но сейчас это её волновало меньше всего. В её глазах читалась странная смесь тревоги, адреналинового азарта и какого-то нового, непонятного мне интереса.

— Елисей… — она неуверенно переступила с ноги на ногу. — Может тебя сопроводить? Поеду следом. Мало ли что, вдруг эти отморозки захотят сделать новую попытку? А что? Две машины, я смогу прикрыть…

Я посмотрел на эту взбалмошную, но смелую девчонку. А ведь она не струсила. Не сбежала, когда запахло кровью и взрывчаткой. Помогла, довезла, не задавала лишних вопросов под руку. Но тащить её дальше в наши разборки было бы верхом идиотизма.

— Любава, — я покачал головой, — ты и так сделала для меня сегодня слишком много. Невероятно много.

Я сделал полшага вперед, сокращая дистанцию до минимума. Положил руку ей на плечо, почувствовал под пальцами тонкий, дорогой шелк её блузки. Заглянул прямо в глубину её васильковых глаз, которые казались почти бездонными.

Девушка замерла. Её дыхание чуть сбилось. Я медленно, почти нежно провел свободной рукой по её волосам, отводя непослушную русую прядь от изящной шеи, и плавно наклонился.

Любава прикрыла глаза. Её губы слегка приоткрылись, а на щеках вспыхнул легкий, предательский румянец. Она явно ожидала жаркий поцелуй. Вся эта атмосфера: романтика, спасение от смерти, зашкаливающий адреналин — классический сценарий дешевого женского романа, от которого у юных аристократок сносит крышу.

Я почувствовал тонкий, волнующий аромат её духов с нотками фрезии, наклонился к самому её ушку и…

— Знаешь… — жарко, с придыханием прошептал я. И тут же резко, как серпом по яйцам, сменил тон на предельно будничный и циничный: — Тебя же там Глеб Долгополый ждет.

— Чего? — глаза Любавы распахнулись с такой скоростью, словно внутри сработал пружинный механизм.

— Смотри, опоздаешь на свидание, и княжич плешь проест своими претензиями. А мне, честно говоря, надо бы принять ванну, выпить чашечку кофе. Ну или хотя бы этот рваный камзол сменить, а то воняет от меня сейчас, как от горелой помойки.

Румянец на её щеках мгновенно сменился бледностью, а затем — багровым отливом абсолютного, кристально чистого бешенства.

Романтический флер разбился вдребезги с оглушительным звоном!

Она с силой уперлась обеими руками мне в грудь и яростно, со всей дури оттолкнула от себя.

— Ну ты и… — она задохнулась от возмущения. Её красивые губы беззвучно хватали воздух. От обиды и злости она даже не смогла найти подходящих слов. — Ты просто… Да пошел ты, Ярославский!!!

Я лишь криво усмехнулся.

— Ещё раз огромное спасибо за помощь! С меня причитается! — бросил я и стремительно отскочил в сторону открытой двери броневика.

И сделал я это весьма вовремя!

Периферийным зрением, я заметил, как воздух вокруг тонкого запястья Любавы начал стремительно уплотняться и закручиваться, переходя в водяную пленку. Получить по физиономии водной оплеухой, плотность которой вряд ли уступала бейсбольной бите — удовольствие ниже среднего. Очень не хотелось проверять свою голову на прочность.

Заскочив в салон «Тигра» и захлопнув тяжелую, бронированную дверь, я плюхнулся на сиденье рядом с Гордеем. Машина сорвалась с места и влилась в вечерний поток, оставляя позади кипящую от гнева однокурсницу.

Ну да, повёл себя немного по-скотски, ну а как иначе? Если бы она увязалась сейчас за нами, то могла бы попасть под возможный удар. А она всего лишь девчонка. Пусть боевая и из аристократической семьи, но всё равно девчонка. А то, что сейчас затевалось, было вовсе не для женских ушей и глаз.

По пути я в нескольких фразах, без лишних лирических отступлений, обрисовал Гордею то, что произошло. Про направленную мину под днищем моей ласточки, про рыжего кота-спасителя, про погоню и огненную аварию.

Кстати, как там котяра со своим хозяином? Надо было их отблагодарить за помощь, да вот не успел. Если пацан рядом где-то живёт, то найду и обязательно отблагодарю.

С каждым моим словом лицо безопасника становилось всё мрачнее и тверже. Желваки на натянутых скулах заходили ходуном. Гордей медленно повернул голову и бросил на скорчившегося на полу салона водилу такой испепеляющий, полный откровенного садизма гневный взгляд, что тот моментально смекнул, чем дело пахнет. Он тут же закатил глаза, пустил слюну и сделал вид, что потерял сознание от полученных травм.

— Ишь ты, артист погорелого театра, — усмехнулся я, пнув притворщика мыском ботинка по ребрам. Тот даже не охнул, старательно играя роль трупа. — Гордей, передаю этого засранца в заботливые руки ребят рода Ярославских. Думаю, у вас найдется парочка аргументов, чтобы развязать ему язык.

— Спасибо за доверие, Елисей Святославович, — зловеще оскалился безопасник. — Можете не сомневаться. По приезду мы выудим из этого мудака абсолютно всё. Включая то, какие сказки ему мамаша в детстве на ночь читала.

Я коротко кивнул в ответ. В профессионализме наших заплечных дел мастеров я не сомневался ни на секунду.

После этого я откинулся на спинку комфортного кожаного сиденья и прикрыл глаза. Тело гудело, адреналиновый шторм начал медленно отступать, оставляя после себя лёгкое подрагивание. Надо было срочно подумать. Разложить весь этот кровавый пасьянс по картам.

Если отец был прав, и на нас действительно начали полномасштабную охоту, то сидеть в глухой обороне — это верный путь на кладбище. В таких играх выживает и побеждает только тот, кто завсегда на ход впереди охотников. Тот, кто перехватывает инициативу и диктует правила, а не реагирует на чужие выпады.

Стоит разузнать — кто это настолько осмелел, что решил посреди бела дня взорвать одного из наследников древнего рода?

И не где-нибудь в темной подворотне, а на официальной, охраняемой парковке Академии!

Это дерзкий, показательный вызов, плевок в лицо всей имперской аристократии. Ведь в результате направленного взрыва могли пострадать и другие дети бояр или дворян, случайно оказавшиеся рядом. Такое не прощают. За такое стирают с лица земли.

Неужели это опять объявилась та самая таинственная женщина с перламутровыми ногтями, что оплачивала наемников в «Темной лошади»?

Что-то её поиски вообще заглохли. СБшники вроде бы ищут, землю роют, но как-то безынтересно, без огонька, по стандартным протоколам. Да оно и понятно — легче отыскать блоху на теле собаки породы колли, чем найти в многомиллионном мегаполисе безымянную женщину с перламутровыми ногтями.

Нашли уже больше сотни подходящих кандидаток по салонам красоты, но все они оказались пустышками. Никто из них не был никак связан с родом Ярославских, никаких мотивов, и у всех имелось чёткое алиби на день встречи с наёмниками.

Хреновастенько получается. Если эта незнакомка снова захотела меня убить, и теперь перешла от уличных гопников к профессиональным минерам, то дела мои не так уж и хороши.

Я недовольно поджал губы.

Оглядываясь назад, на свои действия в последние дни, приходится честно и без прикрас признаться: я в самом деле стал слишком безбашенным. Потерял хватку старого волкодава. Расслабился.

Возможно, это играли бурлящие гормоны молодого, восемнадцатилетнего тела, которому хотелось доказать всему миру свою крутизну. Или это для меня, после смерти в прошлом мире, всё здесь превратилось в какую-то увлекательную игру?

Но факт остается фактом: будь такая беспечность задействована в прошлой ведарской жизни, то меня бы убили уже раз десять. Оборотни не прощают ошибок. А я в последнее время пру напролом, как слепой носорог, уверенный в своей безнаказанности.

Тут же, в этом новом мире, мне каким-то невероятным, сверхъестественным образом везло! Как будто меня кто-то могущественный оберегал и буквально, за шкирку, вытаскивал из полной задницы на руках.