Боярский сын. Боец часть первая (СИ) - Калинин Алексей - Страница 13

Любава вцепилась в руль мёртвой хваткой. Её васильковые глаза сейчас напоминали два холодных лазера — того и гляди прожгут шины «Амура». Мы выскочили на МКАД и понеслись по крайнему ряду. Ещё немного и догоним!

— Прижмись к нему вплотную! — крикнул я, перекрывая свист ветра. — Я хочу заглянуть к ним в гости!

— Ты спятил⁈ — она даже не повернула головы. — Мы летим на ста двадцати!

— В самый раз для дружеского визита! Давай!

Девчонка закусила губу и резко крутанула руль. Нас качнуло, шины взвизгнули, и мы поравнялись с кормой «Амура». Расстояние — всего ничего, ладонь не просунешь. Пора.

Я вылез в окно, и забрался на крышу Любавиной тачки. Ветер сразу ударил в лицо, попытался сдуть меня, как пушинку. Но я вцепился пальцами в обшивку, активировал живицу в ногах. Теперь меня разве что вместе с крышей оторвёшь.

Любава крутанула руль, нажала на газ и…

Один прыжок!

Всего один миг полёта над серым асфальтом, и я уже на крыше чёрного седана. Водила услышал моё приземление. Машину начало кидать в стороны, он попытался стряхнуть меня, как назойливого клеща. Хрен тебе, дядя!

Я выхватил нож. Может, хватило бы и голых рук, заряженных магией, но лучше перестраховаться. Глубокий вдох, живица пошла в правую кисть.

— Туки-туки, фраера! — рявкнул я и рубанул ножом по заднему стеклу.

«Огненный клинок» сработал чётко. Ослепительная огненная дуга сорвалась с руки, вгрызлась в тонированный триплекс и разнесла его в мелкую крошку. Жар влетел в салон. В ту же секунду я нырнул внутрь, прямо в разбитое окно.

В тачке было трое. Один на заднем сиденье — этот сразу выхватил в репу моим ботинком, ещё на подлёте. В башке что-то хрустнуло, и тело обмякло. «Тот самый дядька, который тёрся возле машины» тихо уснул. Минус один.

Спереди сидели двое. Пассажир, жилистый тип в кожанке, обернулся и вытаращился на меня так, будто я какой-то Курганный Мертвяк. Даже обидно, чесслово. В его руке блеснул ствол.

— Здорово, бандиты! Не ждали⁈ — я перехватил его руку раньше, чем он успел нажать на спусковой крючок.

Вывернул кисть до влажного хлюпа. Кожаный взвыл, попытался ударить меня левой, но в тесном салоне особо не разгуляешься. В пылу махача он нечаянно задел водилу — зарядил локтем прямо в ухо. Да как хорошо-то зарядил…

Водитель, хмурый хмырь со шрамом через всю рожу, дёрнулся и тоже обмяк. Руль выскочил из рук. Машину резко повело вправо. Через шесть полос и прямо на обочину. А там автобусная остановка и поднимающаяся железная полоса предохраняющей ограды.

Удар был знатный. Переднее колесо налетело на преграду, тачка подскочила и накренилась. Машина продолжила двигаться, всё больше и больше наклоняясь влево. «Амур» взмыл в воздух, закрутился и, сделав красивый переворот, грохнулся на крышу.

Я успел среагировать. Упёрся руками в потолок, ногами в спинки сидений, сгруппировался. Вот тут уж я успел активировать Кольчугу Души. Она-то и приняла на себя основной удар.

Мир перевернулся. Скрежет металла по асфальту резал уши. Мы проехали на крыше метров десять, высекая сноп искр, и наконец замерли.

В салоне завоняло бензином.

— Приехали, ёпта, конечная, — прохрипел я.

Пассажир впереди был готов — шея сломалась при ударе. Тот, что на заднем сиденье, тоже признаков жизни не подавал. Живым остался только водила. Он висел на ремнях, пускал пузыри и сучил ногами.

Я вышиб ногой перекошенную дверцу, вывалился наружу. Вот жеж оказия какая! На днище вырванный провод искрит, прямо как бенгальский огонёк. А рядом из пробитого бака весело капает бензин. Сейчас бахнет так, что мало не покажется.

Схватил водилу за шиворот, рванул на себя. Ремень лопнул. Я вытащил эту тушу из салона и, не церемонясь, швырнул его в сторону кювета.

Сам прыгнул следом. Прокатился по пожухлой траве в канаву с грязной водой.

Прошло секунды две, не больше.

БА-БАХ!

Воздушная волна накрыла сверху. «Амур» превратился в идеальный огненный шар. Изнутри пылающей груды железа раздался короткий, истошный крик — видать, задний пассажир всё-таки очухался перед концом.

Крик сразу смолк.

Я лежал в грязной траве, чувствуя, как по лицу течёт что-то тёплое. Наверное, всё-таки зацепило. Рядом стонал водила — единственная ниточка к заказчику.

— Живой? — я приподнялся на локтях, глядя на полыхающую тачку. — Вот и молодец. Везучий ты, сукин сын.

Над дорогой поднимался чёрный жирный дым. Неподалёку взвизгнули тормоза — Любава всё-таки успела остановиться. День обещал быть долгим, но я уже точно знал: за свою «Ладу» я с кое-кого спрошу по полной программе. Вместе с процентами.

Скоро может подъехать полиция и забрать мой трофей. А мне этого не нужно. У меня к этому засранцу были свои вопросы. Я схватил водилу за шиворот. Тот хрипел и пускал кровавые пузыри. Тяжёлый, зараза. Обмякшее тело всегда тащить труднее напряжённого, особенно когда оно перемазано грязью и машинным маслом.

— Жить хочешь, гнида? — прорычал я, встряхивая мужика так, что у него зубы клацнули. — Тогда терпи, поедешь с ветерком и комфортом!

Любава сдала задом на аварийке и встала неподалёку. Спортивное купе хищно рычало на холостых оборотах. Выглядела девчонка бледновато, но держалась молодцом. Никаких тебе истерик, криков или обмороков. Хотя на фоне догорающего неподалёку «Амура» и парочки зажаренных трупов иная тепличная аристократка уже давно грохнулась бы в глубокий обморок. А эта ничего, только вцепилась в руль так, что костяшки пальцев побелели.

— Любава, ты молодчина! Открывай багажник! — рявкнул я, подтаскивая к машине полуживого курьера-неудачника.

Так как спортивное купе априори не предполагало места для троих — задних сидений там просто конструктивно не было, только узкая ниша, куда и кошку-то с трудом запихнешь, — то пришлось принимать радикальные логистические решения. Сажать окровавленного ублюдка на белую кожу пассажирского кресла я не собирался, да и контролировать его там было бы сложнее.

— Багажник⁈ Елисей, ты спятил? У меня там… места не хватит! — возмутилась Любава, широко распахнув свои васильковые глаза.

— Жить захочет — поместится! Открывай, говорю, пока сюда менты не примчались! — я уже терял терпение.

Она недовольно поджала губы, но кнопку в салоне всё-таки нажала. Крышка плавно отъехала вверх. Багажник у этой дорогущей игрушки и впрямь оказался размером с хороший бардачок, но выбирать не приходилось.

Я буквально утрамбовал стонущего мужика внутрь, сложив его в не очень удобную позу эмбриона. Хрустнула кость? Ну, извини, братан, эргономика спорткаров не рассчитана на комфортную перевозку пленных. Зато в тесноте он точно никуда не денется, и не полезет за припрятанной заточкой.

— Ничего, в тесноте, да не в обиде, — философски заметил я, с силой захлопывая крышку.

Раздался глухой стук и сдавленный, болезненный стон водилы. Идеально. Тютелька в тютельку вошёл. Хотя, если пёрнет, то может задохнуться. Ну, туда ему в таком случае и дорога.

Я запрыгнул на пассажирское сиденье, отряхивая руки, и скомандовал Любаве:

— Гони! Нам нужно срочно встретиться с Гордеем. Я скину ему координаты.

Девчонка не стала задавать лишних вопросов. Движок взвыл, покрышки яростно вгрызлись в асфальт, и мы сорвались с места, оставляя позади столб черного дыма и догорающий остов вражеской машины.

Оставили место аварии? Да и по хрен. Думаю, что Шумиловский род сможет отмазаться. А в случае чего и отец поможет. Всё-таки водитель это одна из ниточек к его врагам.

Любава вела машину жестко, на грани фола, но уверенно. Мы мчались по улицам, стараясь не нарушать правила дорожного движения. Я набрал номер начальника нашей службы безопасности и коротко обрисовал ситуацию, назначив точку рандеву.

Вскоре мы влетели на пустынную парковку, где нас уже поджидал тяжелый, матово-черный бронированный «Тигр» с тонированными стеклами. Рядом переминался с ноги на ногу Гордей со своими элитниками. Хмурый безопасник выглядел так, будто готов был прямо сейчас начать небольшую войну. Едва купе затормозило, я выскочил наружу.