Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 7

Примерно через полчаса в дверь кабинета осторожно постучали.

— Заходи, не бойся. — гаркнул я и на пороге появились три «богатыря». Впереди дались два приятеля Матвея, со своими счетоводными нарукавниками, особенно жалко выглядевшие на фоне, подталкивающего их, Матвея, который, как будто, за столько короткий срок стал выше ростом и гораздо уверенней.

— Здравствуйте, господа. С чем пришли? — я доброжелательно смотрел на коллег Матвея.

Те переглянулись растеряно, и наконец, тот, что справа, выпалил:

— Павел Николаевич, а нельзя нам сделать также, как у Матвея?

— Сделать также что? Отобрать нарукавники и на ветошь их пустить? Можно.

— Нет, ну то есть да, на ветошь, а еще заплаты вот такие пришить. Мы заплатим, нам скоро премию обещали.

— Парни, у нормальных людей принято к Новому году дарить друзьям подарки. Мы ведь друзья? Вот и славно. Приносите свои клифты и будут вам заплаты не хуже, чем у Матвея.

— А можно мы сегодня принесем, к вечеру? — парней, видимо, защепило, и они хотели обновить свои вещи, как можно, быстрее.

— Можно. Принесете сегодня — получите завтра. Ну, если ничего сверхстрашного не случиться.

— Спасибо. — коллеги Матвея пискнули слова прощания, неловко поклонились и исчезли из кабинета.

— Павел Николаевич. — Матвей в обновленном пиджаке, казалось, действительно стал выше ростом и теперь он был похож на холеного британского дворецкого: — Вас ожидают в кабинете председателя комиссии Городского совета депутатов по законности и правопорядку.

— Матвей, сядь за сто и нормально объясни, кто и почему меня там ожидает.

Со слов моего помощника, каждый депутат был обязан числиться в какой-либо комиссии. Комиссия по законности и благоустройству, по мнению моих коллег была самой никчемной и удаленной от денежных потоков, потому во все остальные комиссии были полностью укомплектованы, вакантным оставалось только это место.

— Матвей, а если я не хочу заседать в этой комиссии? Если я хочу числиться в комиссии по бюджету?

— Ну как это? — Матвей изумленно выпучил глаза: — Там сам мэр высказал пожелание, чтобы вы в комиссии по правопорядку сидели…

Какая прелесть. Сам мэр высказал пожелание. Мэр в нашем Городе был вообще, штучкой интересной. Выходец из старой торговой семьи, он избирался в Горсовет, как кандидат от провластной партии, а потом как-то оказался в кресле мэра, хотя большинство мест в Горсовете заняли депутаты от партии большевиков. Хотя, последние тридцать лет для большевиков — это вполне типичное поведение — избегать ответственности.

— Скажи, Матвей… Я ответ и сам знаю, но, может быть тебе известен какой-либо обходной ход, чтобы вклиниться в интересные комиссии?

Матвей задумался, но вынужден был признать, что такого способа он не знает. Я могу присутствовать на заседании любой комиссии и даже выступать, вот только решающего голоса мне там никто не даст. А если дать слабину в этом вопросе и разрешить депутатам работать в любой комиссии, то в самых вкусных комиссиях будут числиться все двадцать пять депутатов, я это будет не работа, а полнейший бардак.

— Ладно, я тебя понял. — я встал из-за стола, прихватив с собой ежедневник: — Но ты все-таки подумай еще, с товарищами посоветуйся. Вы парни тертые, в канцелярских боях закаленные, может быть что-то и придумаешь. И что, там, кстати с заменой замка на двери или заменой кабинета? А, и с общественной приемной как решается вопрос?

«Тертый парень» смутился и доложил, что в запасах ремонтника дяди Славы есть только замки идентичные нашему, имитирующему запор нашей двери. Да, я прекрасно понимаю, городского производителя надо поддерживать, да и замки, видимо, получены по бартеру, но у нашего авиационного завода есть и серьезные замки, а не это убогое дерьмо, которое открывается на раз-два.

С остальными же вопросами было все еще грустнее — управление по обеспечению деятельности мэрии было полностью погружено в предстоящие праздники, вырезая снежинок из листов бумаги и заказывая посещение дедом Морозом отпрысков на дому, а эпопею раздачи детских подарков они только что закончили, так что вопрос с помещениями откладывается на неопределенный срок, скорее всего, до конца января следующего года.

— Понятно, Матвей. — я прикрыл за собой дверь и отправился в управление по обеспечению деятельности мэрии.

Дамы из управления по обеспечению деятельности мэрии, во всяком случае в знакомом мне кабинете, действительно вырезали из бумаги снежинки, часть которых уже была наклеена на окна, а какой-то юноша в синем рабочем халате. С силой забрасывал в высокий потолок кусочки пластилина с закрепленными в них концами длинной фольгированной мишуры.

— Софья Павловна, добрый день. — Я плюхнулся на стул у стола начальницы управления, и она недовольно поджала, красиво очерченные, губы. То ли, ожидала, что я буду просить разрешения присесть на казенный стул, то ли так я ей нравлюсь: — Прекрасная помада у вас. Американская, наверно? Очень свежо выглядит, и никаких комочков нет…

Пока Софья Павловна переваривала смысл моего комплимента, я перешел к делу:

— Мне сказали, что где-то подарки детские раздают, не подскажите. К кому обратиться?

— Поздно уже, все выдали. — торжествующе заявила мне начальник управления: — Вы поздно пришли.

— То есть, вы хотите сказать, что моя Кристиночка, малюточка моя, в этом году останется без сладкого? А вам не кажется, что управление по обеспечению деятельности мэрии с этим самым обеспечением справляется, мягко говоря, плохо?

Я уже покинул этаж, поднялся по длинному лестничному пролету вверх, а за моей спиной все еще слышался визг разъярённой Софьи Павловны, а посетители и сотрудники, выскочившие в коридор, спрашивали друг друга, что произошло и не пора ли объявлять всего эвакуацию здания.

— Здравствуйте гос… товарищи. — одернул я себя, внимательно рассмотрев лиц, присутствующих в кабинете председателя комиссии Горсовета по законности и правопорядку. Во главе стола сидел мужчина лет шестидесяти на вид, облаченный в повседневную форму внутренних войск, с погонами подполковника. К такому лишний раз обратись «господин», может скандал случиться, а два скандала в день — это даже для лидера партии либералов перебор.

— Вы что-то хотели, молодой человек? — приветливо улыбнулся мне «внутряк».

— Да, товарищ подполковник. Я депутат Громов и мне передали, чтобы я к вам зашел.

— Проходите, молодой человек. — улыбка офицера стала еще шире: — А мы вас второй день ждем. Вы, конечно, официально, еще не в нашей комиссии, но мэр сказал, что вашу кандидатуру обязательно утвердят на январской сессии, а пока вас надо загрузить по полной.

Я подошел и поздоровался с подполковником и сидящим одесную от него мужчиной в темно-синем костюме, типичным стряпчим и крючкотвором в хорошем смысле этого слова.

Подполковника звали Ковалев Максим Абрамович, а его заместителя по комиссии — Шестаков Егор Егорович.

— Давайте, молодой человек, сразу включайте в работу, нет времени на раскачку. Нам надо до двадцатого января согласовать в подготовительной комиссии вот это положение и вынести на сессию для его принятия в окончательном виде.

Я раскрыл папку. После чего уставился на присутствующих с самым изумленным видом:

— Положение о Городском штабе народной дружины и районных отрядах народных дружинников? Вы серьезно?

— А что вас смущает? — снисходительно посмотрел на меня подполковник: — Вы, видимо, уже не застали, но, при СССР дружина играла существенную роль в деле охраны общественного порядка в нашей стране. Народные дружины носили массовый характер и кроме борьбы с преступностью способствовали повышению правосознания широких масс трудящихся.

— Максим Абрамович, я в детстве тоже передачу «Ленинский университет миллионов» бывало смотрел, но сейчас все поменялось… — я пролистал несколько страниц документа и с досадой захлопнул папку. Кроме нежизнеспособных лозунгов документ ничего полезного не содержал.