Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 45

— Изольда Тихоновна, вы можете идти… — до меня донесся голос мэра: — А я задержусь, тут ко мне человек должен приехать.

Пять минут я слушал звуки сборов секретаря, после чего она громко попрощалась с мэром и вышла из приемной, а я стал судорожно думать — не стоит ли сбежать из приемной, пока посетитель мэра не заглянул в шкаф, чтобы повесить свою верхнюю одежду. Пока я раздумывал, стало слишком поздно. В коридоре раздались уверенные энергичные шаги, и в приемную вошел человек в милицейской шинели с полковничьими погонами. Посетитель громко поздоровался с мэром через открытую дверь и двинулся к шкафу, в котором я сидел, расстегивая шинель цвета маренго, когда мэр окликнул его.

— Федор Филиппович, погоди не раздевайся. У нас разговор на две минуты, а я тороплюсь. Некогда сегодня чаевничать, в следующий раз посидим, пообщаемся. — Через щелку между створок я увидел фигуру мэра, застегивающего черное драповое пальто, остановившегося напротив посетителя, в котором я узнал заместителя начальника областного УВД полковника Медведева.

— Есть у нас в городском Совете один депутатишка, Громов его фамилия. Может быть ты слышал о нем — он бывши мент. Извини, Федор Филиппович, я хотел сказать — бывший милиционер. Так вот, у меня к тебе очень личная и убедительная просьба — сделай так, чтобы этого депутата больше не было. Бросьте необходимые силы, но накопай на него что-то значимое. Чтобы его можно было посадить. А уж согласие городского Совета на привлечение этого урода к уголовной ответственности я тебе очень быстро обеспечу. И постарайся, чтобы статья у Громова была серьезная, не на год-три, а лет на десять, чтобы этот сучёнок превратился в пыль лагерную и исчез за колючкой навсегда. Сделаем друг для друга полезное дело — ты сделаешь наш Город гораздо чище, а я избавлюсь от паршивой овцы в городском Совете. Только прошу тебя, не откладывай на потом. Надо дело разрешить дней за десять, максимум, за две недели.

— Сделаю все, что в моих силах. — полковник милиции довольно осклабился и собеседники, перекидываясь шутливыми фразами, двинулись на выход, затем загремел ключ в дверях и раздался звук удаляющихся шагов. Дверь в кабинет мэра остался открытым нараспашку, уходя, он запер на замок лишь дверь приемной. Я дал мэру время дойти до машины и осторожно полез из шкафа. Кресло у мэра было вполне типичным, лишь кожаная обивка отличалась высоким качеством. Подпиливать ножку кресла было опасно, поэтому я начал, очень осторожно, раскачивать ее, дождавшись, когда тонкий металл одной из ножек перечертила еле заметная трещина. Крупная тушка мэра должна была обломить надломленную ножку, следовательно, мэр, первым делом, когда поднимется с пола, потребует себе срочно новое кресло. А кто я такой, чтобы противиться законным желаниям нашего градоначальника. Тем более, что и кресло, подходящее у меня есть на примете. Надеюсь, та дрянь, которую неизвестный злоумышленник запихнул в злополучное кресло успеет разобраться с моим недоброжелателем достаточно быстро, до того, как его приятели успеют разобраться со мной.

Жалко ли мне было мэра? В свете того, что я только что услышал из его же уст — нисколько. Меня сейчас занимало лишь благополучное окончание операции. Надеюсь, что Матвей и Мишенька точно выполнили мое указание и мой подарочек для градоначальника уже пребывает в обусловленном месте.

Все получилось, как планировалось. Кресло я, содрогаясь от страха перед невидимым излучением, никем не замеченный, откатил в приемную мэра и поставил сбоку от длинного ряда стульев для посетителей. Надеюсь, что у секретаря мэра хватит сообразительности сразу вкатить это великолепное кресло в кабинет, как только ее шеф грохнется на пол. Будет завтра подойти и проверить — не хотелось, чтобы от смертоносного сидения пострадали посторонние люди. Ну а пока пора спешить домой, посоветоваться со своей половиной, как нам подготовиться к проверкам со стороны милиции.

Под колпаком.

Март 1996 года. Город. Сердце Города. Здание мэрии. Зал заседаний.

Мишеньку и Матвея, моих сообщников по диверсии против здоровья дорогого градоначальника я решил держать поближе к себе и нагружать их полевыми выездами, чтобы эти морально нестойкие личности, в молчании которых я был не уверен. Вот и сегодня, с раннего утра, они умчались выполнять мое задание, и даже опоздали к началу сессии. На рассмотрение депутатов уже передали третий вопрос, когда в зал заседаний, на цыпочках, прижимая к груди несколько листов бумаги, прокрался Матвей, и, зачем-то пригибаясь, двинулся ко мне. сопровождаемый гневным взглядом мэра, хотя к господину градоначальнику постоянно подбегали его помощники, поднося документы.

— Четвертый вопрос повестки дня, господа депутаты. Приватизация, признанного аварийным, здания детского садика «Лягушонок» по улице Гетмана Соединителя. Здание находится в квартале малоэтажной застройки, запланированной под снос. Износ здания детского сада составляет восемьдесят пять процентов, а наполняемость групп детьми не превышает двадцати процентов. Как детское учреждение оно малоперспективное, так как жилые дома подлежат расселению. Оценка детского сада, сделанная независимым оценщиком прилагается, заключение профильной комиссии Городского совета имеется. Ставлю вопрос на голосование…

— Одну минуту, господин мэр… — вскочил я с места: — У комиссии по противодействию коррупции имеются возражения по целому ряду позиций…

Мэр на меня даже не взглянул, зато уставился долгим пронзительным взглядом на моего шефа по депутатской комиссии, да таким выразительным, что бравый подполковник внутренней службы визуально уменьшился в размере. Мне даже жалко стало милейшего Максима Абрамовича. Вчера вечером я его давил, применяя к самым коварным психологическим манипуляциям, вынуждая подписать отрицательное заключение комиссии, чтобы с утра сдать его в секретариат мэрии, а сегодня мэр своим пристальным взглядом обещает господину Ковалеву адские муки. А ведь мэр является еще и руководителем пропрезидентской фракции, куда входит и мой подполковник. Как бы не вынудил военного пенсионера снять с себя депутатские полномочия, назначив вместо него кого-то жесткого и слепо следующего мэрскому курсу. И что тогда мне делать? Каждый раз писать свое «особое мнение»? Так особым мнением обычно подтираются, оно только для внутреннего самоуспокоения автора «Особого мнения» служит.

Тревожные мысли проносились в моем сознании, как пули, а губы с языком автоматически продолжали озвучивать тезисы выступления, торопливым неразборчивым почерком набросанные на черновике:

— Необходимо еще разобраться, кто персонально вводит в заблуждение нашего уважаемого мэра и всех нас, народных избранников, но упрямые факты таковы — упомянутый детский садик не находится в аварийном состоянии, напротив, три года назад в нем делался средний ремонт, а прошлым летом проводился косметический ремонт. Окружающие детское дошкольное учреждение малоэтажные дома были запланированы к расселению еще пятнадцать лет назад, но до сих пор ни один не расселен, и в настоящее время информации, о инвесторах, заинтересованных в застройки прилегающих кварталов нет ни в мэрии, ни в областной администрации. А в этих домах живут и еще долго будут жить люди, у которых рождаются и подрастают дети, и которые испытывают огромные трудности с устройством своих чад в детские сады, так как в ближайшем к ним детском саду «Лягушонок», почему-то осенью прошлого года не формировали младшие группы и из шести положенных групп детей в детском саду, почему-то, работают только четыре, средних и старших возрастов. Зато к территории детского сада примыкает офисное здание быстроразвивающейся компании «Трианон», работники отдела капитального строительства которой пару месяцев назад проводили на территории детского сада инженерные изыскания, с целью установить возможность достройки к двум этажам дошкольного учреждения еще двух этажей сверху, а также крытого перехода между зданием этой организации и детским садиком.