Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 19

Матвей, во время моей речи стоявший с независимым видом за моей спиной, как лорд Байрон сибирского разлива, недоуменно опустил глаза на единственный, оставшийся на столе конверт, со своим именем на клапане, неверяще схватил его и заглянул во внутрь.

Ну да, вот с такими же горящими глазами я смотрел на Ирину, когда она мне выдала из свой заначки деньги на премии мужикам, ибо у меня, все-таки, случился грандиозный кассовый разрыв с наличными деньгами, и я просто не знал, что делать. Честно говоря, было неожиданно и приятно, особенно в свете того, что она была зла, когда я, еле живой после прыжка со второго этажа, заполз в нашу квартиру. Не знаю, насколько она поверила, что я просто поскользнулся на крыльце мэрии, но лечила она меня безжалостно и сердито. Ладно, я отвлекся.

Матвей смотрел на новенькие купюры, выглядывающие из конверта и в его глазах блеснула влага. Понимаю, его чувства. Не знаю, что получили начальники в мэрии, но чиновничья мелкота ранга Матвея получила небольшой продуктовый набор из палки «краковской» колбасы, банки зеленого горошка и пары банок рыбной консервации, с которыми, как хочешь, так и встречай Новый Год. А тут нелюбимый начальник вручает вполне приличную сумму. Если парень не гнилой, то можно считать, что его лояльность у меня уже в кармане.

Через пять Минут мой сияющий помощник уже чокался с остальными парнями, что-то радостно вопя, а через пятнадцать минут я приступил к главной теме нашей встречи.

— Мужчины, я выяснил почему и за что убили Ирину Кросовскую и теперь у на с вами появилась первоочередная задача. Кроме того, что я хочу наказать тех, кто убил мою неслучившуюся невесту, я хочу, чтобы рынок, из-за которого ее убили, перешел под мой контроль. Дело это чрезвычайно трудное и опасное и никакое удостоверение не прикроет любого из нас в этой ситуации. Наверное, это самое сложное дело из тех, которые у нас были до этого. Кто не хочет в этом учавствовать — может встать и уйти прямо сейчас. Никаких последствий для него не будет. Ну, а те, кто останется, должны понимать, что они окажутся на войне.

Я подождал пару минут, но никто не встал и не вышел из зала небольшого кафе, расположенного, как раз напротив, этого самого рынка. Даже Матвей, глуповато улыбаясь, остался, но я вполне допускаю, что он это сделал по незнанию.

— То есть, все согласны? Все остаются? Тогда работаем.

Январь 1996 года. Город. Здание мэрии. Заседание комиссии по градостроительству.

— Разрешите вопрос? — я, присутствующий на совещании чужой комиссии без решающего голоса. Как в школе. Поднял руку вверх.

— Да, да, прошу вас, коллега. — председатель комиссии покосился на сидящего рядом мэра, недовольно поморщился, но разрешающе кивнул головой.

— Подскажите, а вот эта уродливая коробка — это единственно возможное архитектурное решение? Как на мой обывательский вкус, так «это» — худшее, что можно было придумать. Я понимаю, что непростым инвесторам двух свечек, которые спешно строятся по соседству банально негде будет ставить свои дорогие автомобили, но это не повод строить по соседству, в самом центре города, уродливый многоуровневый гараж, больше всего похожий на сарай. Если бы вы, господа градостроители заставили застройщика предусмотреть под новыми многоэтажками подземные парковки, то не пришлось бы сейчас городить вот это, извините, угребище…

— Молодой человек, вы кто будете по образованию? — брезгливо главный архитектор: — Вы что-нибудь слышали про структурно неустойчивые грунты? Ваши фантазии насчет подземных парковок…

— Я согласен, что я не разу не строитель и не архитектор… — дерзко перебил я архитектора: — Но, по логике, вы согласовали строительство на этих самых страшных грунтах две четырнадцатиэтажные элитные кирпичные «свечки», и будете рассказывать мне, что под ними нельзя было разместить подземные бетонные сооружения? А вы точно архитектор? Или просто сотворили глупость и теперь пытаетесь также бездумно ее исправить, творя еще одну глупость?

— Молодой человек, я с вами сейчас разговариваю только потому, что даю скидку на ваш возраст. Безусловно, можно было найти конструктивные решения, которые бы позволили застройщику устроить под этими новостройками подземные сооружения, но вот стоимость их бы превзошла бы любые разумные суммы, что заставило бы инвестора отказаться от проекта.

— Я очень сомневаюсь, что земля в самом центре Города, который мы все с гордостью считаем столицей Сибири долго бы оставалась бы впусте. Не потянул бы этот застройщик, пришел бы следующий, построил бы не коробку в четырнадцать этажей, а в двадцать четыре, окупив тем самым три этажа подземной парковки. У меня возникает ощущение, что вы все проекты согласовываете на бегу, не подумав хотя бы на один шаг вперед.

— Ну хорошо. — председатель комиссии решил заканчивать заседание, свернувшее куда-то не туда: — Мы внимательно выслушали мнение нашего коллеги и обязательно будем учитывать изложенные им доводы в будущем, а сейчас предлагаю приступить к голосованию. Голосуют только члены комиссии. Кто «За» представленный на рассмотрение…

— Одну минуту… — мэр, все время бездумно водивший по раскрытому блокноту кончиком авторучки, заговорил тихо, не поднимая глаз, но в зале мгновенно повисла густая тишина.

— А я согласен с мнением депутата Громова. Проект сырой, да и не нужный в этой локации. Думаю, что членам комиссии и службе главного архитектора Города необходимо срочно пересмотреть свое отношение к застройке Города. Земля в городе — миллионнике — ресурс очень дорогой и не бесконечный, и не стоит так легко им разбрасываться. С вашего разрешения, я подытожу — решение по данному участку пересмотреть, а заинтересованным должностным лицам более основательно подходить к проработке представляемых на рассмотрение проектов. Всем спасибо за участие и активную позицию.

Мэр встал и двинулся к выходу, не обращая внимание на растерянные взгляды ошарашенных чиновников, ну и я посчитал правильным смыться под шумок.

Перехватили меня вечером, когда я, заперев кабинет, подошел к лестнице, ведущей вниз.

— Громов, сука, ты что, бессмертный? — меня схватил за плечо незнакомый мне тип в сером костюме: — Ты куда лезешь без мыла?

Я огляделся — вокруг было пусто, основная масса чиновников уже разбежалась по домам. А я, как всегда, задержался, решив дописать заключение по очередному проекту.

Приятель напавшего на меня типа стоял в отдалении, прислушиваясь, чтобы предупредить своего сообщника, если кто-то покажется из-за угла в конце коридора.

— Да, я бессмертный! — засмеялся я, вырвавшись из захвата, не ожидавшего этого противника, после чего рванул вниз, ухватил своего врага за лодыжки и, крякнув до хруста в травмированной спине, приподнял растерявшегося мужчину над перилами ограждения.

— ты что творишь? — Взвизгнул нападавший, повиснув над пролетом: — Опусти меня!

При этом он схватил меня за плечи, но вряд ли ему это помогло, стоило мне сделать шаг и перебросить его ноги через перила.

— Еще раз подойдешь ко мне, улетишь туда, вниз головой, а это смертельно. — прохрипел я и оттолкнул мужика в сторону.

Напуганные визитеры бросились вниз по лестнице, и, лишь, оказавшись на безопасном расстоянии, крикнули. Что я псих, мне конец и больше предупреждений не будет. Вот с этим я в душе согласился — придется озаботится об охране.

Саботаж и диверсии.

Январь 1996 года. Город. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотических веществ.

— Здорово. — я без стука вхожу в начальственный кабинет, застав там одинокого Николая Небогатова, уныло склонившегося над, плотно завалившими всю поверхность стола, документами.

— Привет. — не скажу, что Николай прямо рад нашей встрече, хотя вероятно, искренне радоваться парню мешает накопившаяся усталость: — Вот кого и ждал, то только не тебя. Я думал, что ты нашу помойку теперь будешь за километр обходить.