Клифт от Бриони. Дилогия (СИ) - Путилов Роман Феликсович - Страница 10

— Мы будем следить за развитием ситуации в мэрии Города! — Протараторила на камеру девушка и дала знак оператору прекращать съемку, еще раз обвела взглядом мое убогое место службы и хмыкнула: — Ну да, такое убожество, даже специально, сложно найти. Я думаю, что репортаж сможем выпустить в эфир уже сегодня вечером, если не будет ничего этакого. Ну мы побежали, пока нас на выходе не попробовали перехватить. Если еще что-то будет — звоните.

Ну да, в это время, «что-то этакое» в Городе происходило регулярно, но я надеялся мой крик души о злокозненных действиях городских чинуш против независимого депутата в вечерний эфир попадет.

Проводив телевизионщиков я обнаружил, что мой помощник все-же смылся из кабинета. Ну и ладно, только узнаю, кому он стучит, и сразу выгоню…

Я уже успел написать разгромное заключение на проект положения о городской дружине, когда появился мой блудный помощник.

— Ну и кому доложил? — я встретил его на пороге кабинета, намереваясь не пускать дальше. Буду один работать, хоть воздуха в этой конуре будет побольше.

— Павел Николаевич, да я честное слово, никому. Просто я убежал в к Геращуку, чтобы он подтвердил, что я все время у него в кабинете был, и Софья Павловна мне не предъявила, что я о корреспондентах ей не доложил.

— А Геращук у нас кто? — уточнил я.

Геращук Сережа оказался одним из приятелей Матвея, которому я поспособствовал с заплатками на рукавах пиджака, одновременно он помогал одному из лидеров фракции большевиков в Городском совете.

— Все равно, ты зря убежал. — поддел я Матвея: — Девушка с микрофоном интересовалась, куда делся этот интересный мужчина в таком элегантном пиджаке.

Матвей густо покраснел, но упрямо наклонил голову с начавшими редеть волосами:

— И ничего не зря. Мне Серега рассказал, что он подслушал, что либералы с большевиками решили в суд подавать на результаты довыборов. Вроде договорились, что следующие выборы выиграют либералы, а большевики деньгами возьмут. Их и такой расклад мест в Совете устраивает, а либералам это место нужно край. Они из Москвы под довыборы финансирование получили, а отчитаться не могут. А если в суде докажут, что вы избирались незаконно, то вроде бы к ним вопросов не будет.

Честно говоря, меня эта информация заставила похолодеть — судам я не верил не на грош и дело даже не в продажности судей, просто слишком много тут возникает элементов случайности, да и судиться одиночке против организованных политических структур — дело практически безнадежное.

— Ни слова больше… — я показал на стены нашего закутка: — Пойдем, покурим.

— Вы же не курите.

— Закурил с такой жизнью. Хотя нет, давай, наверное, съездим, пообедаем. Ты же не обедал?

— Нет, мы же в банке в это время были, граждан принимали.

— Ну, вот и пообедаем.

Город. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.

Обедали мы у меня дома. Во-первых, с деньгами по-прежнему было туго. Мой главный финансовый источник налички — Тамара Белова, пообещала, что если я до конца января сунусь к ней с просьбой о финансировании, она уволиться в тот-же день и без разговоров, и мне пришлось согласиться. Тамара обладала не только сильными руками специалиста по коже и шитью, но и твердым характером, и меня все в ее работе устраивало.

Минут пять я встал гранитной стеной между псами, желающими познакомиться поближе с гостем, и побледневшим Матвеем, который признался, что собак панически боится с детства, но все когда-то кончается. Демон и Герда обиженно ушли в комнату, показывая, что и не сильно огни хотели обнюхать этого незнакомого мужика, а я проводил Матвея на кухню и включил плиту на самый большой огонь, а заодно и пустил воду из крана.

— Ты извини, у меня только пельмени в морозильнике, но есть сметана, майонез, горчица и даже соус «Чили», так что голодными мы не останемся. Помниться, ты рассказывал, что твои приятели получают очень мало?

Матвей скупыми мазками, видно, что тема была ему неприятна, поведал, что оклад денежного содержания помощников депутатов примерно соответствует заработной плате учителя в средней школе, что, в последнее время, стало эталонным значением бюджетной нищеты.

— Скажи, Матвей, а сможет твой приятель спрятать вот эту штучку в кабинете своего босса, перед следующей встречей, касающейся непосредственно меня? — перед помощником легла белая коробочка с хвостиком в виде тонкого проводка, замаскированная под датчик охранной сигнализации, которые тысячами стояли на стеклах окон контор и квартир по всей нашей необъятной Родины.

— А что это? — у хриплым голосом проговорил Матвей, глядя на пластиковый прямоугольник, как на гремучую змею.

— Матвей, ну не будь таким недогадливым. Это надо будет разместить где-то в кабинете, непосредственно перед встречей высоких договаривающихся сторон, а потом незаметно вынести это из кабинета и вернуть мне. И самое главное, заранее меня предупредить, чтобы я прогуливался недалеко от места переговоров и мог записать разговор на диктофон. Все очень просто. Когда выполните задачу, получите много денег. Ну что, договорились? Только решай быстрее, я чувствую, что времени очень и очень мало. Если эти типы собрались подавать на меня в суд, срок идет на дни, даже не на недели.

— Хорошо, Павел Николаевич, я попробую, хотя я очень боюсь. — Матвей достал из кармана большой носовой платок и тщательно завернув в него белый пластиковый брусок с зловещим хвостиком, спрятал платок в карман.

— А вот тебе в качестве аванса полная миска пельменей. — пошутил я: — Тебе пельмени с бульоном или без?

Вечером Ирина снова заявила, что ужинать не будет, обойдется лишь несладким чаем.

— С тобой точно все в порядке? — подозрительно уточнил я: — Может быть в поликлинику надо обратиться, если плохо себя чувствуешь?

— Нормально я себя чувствую. — глаза подруги блеснули над парящей чашкой: — Ладно, скажу. Я себе платье свадебное купила… Только я тебе его не покажу, и не вздумай его искать. Так оно на мне в притык сидит, и мне поправляться нельзя.

— Ну, слава Богу, а то я невесть что подумал. — я, в качестве солидарности, сделал себе большую кружку сладкого кофе с молоком и включил телевизор — скоро должен был начаться выпуск вечерних новостей на, ставшим мне почти родным, «одиннадцатом» канале.

— Ира, садись, новости посмотрим, должны меня показывать.

— Надеюсь, что в тебя не стреляли, и ты никого не убил? — подозрительно уставилась на меня подруга.

— Нет. Это раньше я был вертопрахом и смутьяном, меня постоянно в конце новостей показывали, в разделе «Криминал», а теперь я исправился, стал солидным мужчиной и даже, не побоюсь этого слова, политически деятелем, так что меня теперь должны в начале выпуска показать, в разделе «Политика»

Когда выпуск новостей закончился, я подтянул к себе телефонный аппарат и позвонил стройной журналистке, поблагодарил за хорошую работу и пообещал в ближайшее время еще тему для политического скандальчика, а, когда попрощался, обратил внимание на молчащую Ирину.

— Ира. Что случилось? Ты почему такая?

— Какая она, все-таки, подлая сука. — с ненавистью прошептала моя девушка.

— Кто сука? — я срочно принялся прокручивать в голове разговор с журналисткой, пытаясь найти повод для бешенства Ирины.

— Эта ваша Софья Павловна. Ладно, тебя в какой-то свинарник запихнула — ты мужик взрослый, разберешься. Но, на ребенке отыгрываться — это какой конченой тварью надо быть?

Софья Павловна в репортаже тоже присутствовала, правда в виде фотопортрета и короткого телефонного разговора. Телеканал дозвонился до ее кабинета и попробовал получить комментарий чиновницы, но она сразу бросила трубку и язвительный голос телеведущей за кадром сообщил телезрителям, что телеканал продолжит следить за развитием ситуации и уже направил в адрес мэрии письменный запрос.