Черновик для Эффы 2 (СИ) - Ильин Владимир Леонидович - Страница 10

— Госпожа? — Удивился я.

— Я вижу, что ты далеко пойдешь, Тан. Я ограню твой алмаз. Ты будешь очень богат и влиятелен, — шептала Агалле Лунк. — Просто не забывай никогда это слово, понимаешь?

Уважение — к тому, кто его достоин, почему нет?

— Понимаю, госпожа.

— Раз так, — промурчала она, — помоги мне снять платье, — повернулась она спиной.

«А-а-а, вы про это!» — Сразу догадался я.

— Тан? Не стой истуканом, Тан! — Притопнула она ножкой. Потом, устав ждать, раздраженно обернулась, обнаружив пустой зал.

Я же, уже деловито натянув штаны, шел к парковке гравилетов, на ходу застегивая рубашку и шагая в ботинках с примятыми задниками.

Называть мэтра госпожой еще и в постели — категорически не входило в мои планы.

Надеюсь, она поймет. А если не поймет — то и ладно, зла я ей не делал, а вредить мне — что за глупость? Наказание для таких людей — забвение. Забудет и будет считать, что отомстила.

По крайней мере, я так себя успокаивал.

Моего гравилета на парковке не было. То есть — вообще.

С тоской посмотрел на открытые шлюзовые сектора метрах эдак в сорока над землей.

— Сэр? — Позвали меня со спины. — Это закрытая территория, сэр.

Обнаружил мужчину в желтоватой рубашке и серых брюках, удивленно на меня глядящего.

На рубашке было вышито «Илан Стон». Из служащих, понятно.

— Дружище, я недавно прибыл на такси и задаюсь вопросом, как отсюда буду выбираться, — с улыбкой произнес я.

— Всем транспортом заведует хозяйка, сэр. Вам следует обратиться к ней.

— О, разумеется, — сделал я улыбку еще шире. — Слушай, — сделал я тон пониже, — на самом деле мне бы в туалет. Не подскажешь, где он тут?..

— Эм… Туалет есть в особняке.

— Неловко спрашивать нашу блистательную хозяйку. Я потому и вышел на улицу.

— Тогда в пристрое, — указал он на стену прямо под шлюзами.

Решение было неприятным, но решение было рабочим.

— Благодарю! — Похлопал я Илана по плечу и устремился в ту сторону, быстрым шагом и тихонечко насвистывая.

А как тот отвернулся, перешел на бег — потому как на крыльцо поместья вышла Агалле Лунк, и выражение ее лица не предвещало мне ничего хорошего.

Терпеть не могу ругаться, особенно с симпатичными женщинами. Но, конечно, просто убегать — тоже будет бестактно.

Так что в указанном доме для прислуги быстренько нашел ручку, бумагу и написал короткую записку для мэтра, положив в центр пустующего стола — уверен, ее быстро найдут. Поглядел со стороны — выглядело все это довольно непрезентабельно.

Вышел из дома, срезал симпатичную розовую розу — одну из тридцати растущих там — и приложил сверху.

«Теперь — нормально», — оценил я.

После чего скатал штаны, обнажив икры. Пиджак снял, свернул и повязал на поясе. И — по металлическим балкам вверх. Благо, стыки, выступы, накрученные болты и горизонтальные связи там имелись в большом количестве — а если и не было, то можно было подтянуться за кабели. А что сорок метров ползти — так главное вниз не смотреть и не думать про эти расстояния. Левой рукой, правой ногой, правой рукой, левой ногой — и вверх, вверх, к цели. Нам, с энерготеха, никакой балкон не высоко — если там красивая девушка. И никакой шлюзовой проем — если красивая и злая женщина ждет внизу…

Но вроде пока не заметила — да и по поместью искать вряд ли станет. Раз у них такой порядок с отбытием — только на гравилетах — никуда я не денусь в ее понимании.

Поэтому лез себе спокойно. Даже песенку начал напевать ритмичную — под нее ползлось приятнее.

И все в самом деле было отлично, пока шлюзовые не начали медленно закрываться.

— Где он? — С арктическим спокойствием в который раз спросила Агалле Лунк у дворецкого.

Никому не нравится, когда их отвергают — а красивую женщину это вводило в тихую ярость.

Прислуга, и особенно дворецкий, отлично знали такое состояние — раньше, правда, оно редко имело персонификацию. Обычно мэтр была в бешенстве от экспериментов, которые раз за разом не получались.

Имена, достойные порицания перед слугами, появлялись гораздо реже — после кражи ее достижений, например. Ведь наука не может двигаться в одиночестве, совет коллег тоже нужен — но гранты просто так не раздают, и многие не стеснялись присвоить идею у «младшей». Это время прошло, теперь мэтр проклинала других — чиновников, что после сдержанных объявлений о достигнутых результатах тут же бежали к Императору, обещая от ее имени великий прогресс. Милость императора доставалась глашатаям — а требование уже лично ей.

Но так, чтобы вместо имени был просто «он» — лишенный даже имени кипящей злостью — такое, пожалуй что, дворецкий видел впервые.

А еще — беспокоился всерьез, так как гость пропал со всех камер наблюдения. Такого просто не могло быть, но являлось фактом — что было неприемлемо для человека, приставленного госбезопасностью к секретоносителю.

«Возможно, спрятался в шкафу, в погребе, под столом», — не так давно раздавал он поручения, но доверенные сотрудники только разводили руками, а местный персонал качал головой и утверждал, что ничего не знает.

— Нашли записку, — изображая рвение и одышку, подбежал сотрудник безопасности, удерживая листок бумаги, испорченный кривым почерком, и сломанную розу. — Роза была на записке.

— Как интересно, — мэтр буквально вырвала протянутую записку из рук и с сожалением посмотрела на розу. — Одна из тридцати оставшихся в мире Закатных роз Полуденной империи… Итак, что же нам пишут, — развернула она листок и вчиталась. — Надо же… — Прокомментировала она задумчиво, после чего смяла записку и бросила ее на землю.

— Мэтр? — С уважением посмотрел на нее дворецкий и покосился на смятый клочок бумаги.

— Это личное, Раван. Впрочем, ты же все равно прочитаешь, так?..

— Служба, мэтр. — Покаянно качнул тот головой.

— Он говорит, что моя красота ослепила его, лишила разума, и еще мгновение промедления — и он совершил бы чудовищную ошибку, поддавшись страсти. Ведь у него есть девушка, и он ей верен. Поэтому бежал, дабы оградить себя от страстей. Так и написано, Раван. — Наступила Агалле Лунк на записку и принялась растирать ее обувью о камень дорожки. — А еще он по пути нашел розу, столь прекрасную, как я, и не сдержался — сорвал ее. Но в ужасе, что содеял, оставил ее здесь — где должно остаться навсегда самое приятное воспоминание в его жизни. Просит не вспоминать и не терзать ему сердце случайной встречей.

Под равномерный речитатив, послание обернулось трухой под пяткой мэтра.

— Оу. — Не нашелся что ответить дворецкий.

— Ищите во всех закутках, в боксах для инструмента, перетряхните все гравилеты. — Не выражало ничего лицо женщины. — И когда найдете… — Прищурилась она и посмотрела вверх. — Когда найдете, я… Ого… — Прокралось в ее тон удивление.

Дворецкий невольно тоже взглянул вверх. И с удивлением обнаружил парня, ловко карабкающегося к шлюзовым выходам уже на высоте метров тридцати.

— Ого… — Повторил он следом.

— Вот и я говорю… — Задумчиво произнесла та.

— Принести ружье?

— Ну что вы. — Возмутилась мэтр. — Стрелять по автору таких строк? Закройте шлюзовые, пусть упадет сам.

— Так он все равно убьется.

— Я знаю мерзавцев с биоэнерготеха, останется целехонек. И тогда… — В предвкушении прикрыла она глаза. — Раван, я кому сказала!

— Уже закрываем, мэтр… Но, боюсь, он успеет быстрее, — явно с напускным сожалением, смотрел дворецкий ввысь.

Где небольшая из-за расстояния фигурка ловко подлезла под закрывающуюся створку и принялась скатываться вниз по опорным балкам.

Когда-то и дворецкий умел так ловко лазать — под горячим солнцем чужой страны. И его тоже искали — и не смогли достать. Воспоминания изменили отношение к гостю — до того пасмурное. Ведь дело мэтру поручено государственное, а всякие мерзавцы растрачивают его попусту… Хоть у этих мерзавцев в личном деле высший индекс лояльности и допуски к тайне до индекса «С». Если бы их не было, Раван уже стрелял бы сам. А мэтр — постреляла бы холостыми и успокоилась, ну или вынудила бы паренька спуститься. Что у них там случилось — не позволяло спрашивать профессиональное нелюбопытство. Но раз вырвался, то и молодец.