Жнец Теней (ЛП) - Нони Линетт - Страница 3

Она едва успела отступить, как действие импедидаста закончилось, и жнец качнулся вперед — не для того, чтобы продолжить атаку, а чтобы не рухнуть.

— Что ты со мной сделала? — прохрипел он, шатаясь, словно пьяный, и изо всех сил пытаясь удержаться на ногах.

Вири не была уверена, спрашивает ли он о филиуме или об импедидасте, но, так или иначе, просто заявила:

— От имени Гильдии охотников вы арестованы за незаконное вытягивание эликсена и сопутствующие преступления против человечности.

— Я невиновен, — выплюнул он — или попытался это сделать. Слова были невнятными, силы стремительно покидали его.

Приподняв бровь в недоумении, Вири бросила взгляд на тело мальчика, лежавшее всего в нескольких футах. Но тут же вспомнила о двух других детях, которые наблюдали за ней с широко раскрытыми глазами: страх все еще читался на их лицах, но в нем пробивалась робкая надежда.

— Не двигаться, — бросила Вири жнецу и направилась к детям.

— Я не принимаю приказов от тебя, — огрызнулся он и бросился следом, но тут же споткнулся об одну из бочек, опрокинутых во время их стычки, и рухнул в кучу мусора на пыльный, усеянный осколками стекла пол, издав стон.

Обычно Вири испытала бы огромное удовлетворение, видя его таким немощным — особенно учитывая, что всего мгновение назад он пытался распороть ей живот, — но при той скорости, с которой филиум вытягивал из него силы, он мог потерять сознание с минуты на минуту. Сколько бы раз она ни видела свое оружие в действии, она никогда не привыкнет к тому, насколько оно изнуряет. И хотя обычно это было преимуществом, меньше всего ей хотелось тащить тяжелое тело жнеца всю дорогу до Андерлока, так что им нужно было выступать, и немедленно.

Но сначала…

— Кто-нибудь из вас ранен? — спросила Вири, подходя к детям; она поморщилась, когда битое стекло с неприятным хрустом разлетелось под сапогами. Она крепко держала филиум, другой конец которого все еще сковывал жнеца — тот громко проклинал ее, пытаясь подняться на дрожащие ноги, но уже не представляя угрозы ни для кого из них.

Дети покачали головами и нетвердо поднялись, держась друг за друга дрожащими руками.

Видя свидетельства их ужаса, зная, что могло их ждать — и что случилось с их убитым товарищем, — Вири пришлось глубоко вдохнуть, чтобы подавить ярость.

Правосудие, — напомнила она себе. Жнец предстанет перед судом за свои преступления. Поймав его, она добилась этого — и будет продолжать добиваться для каждого жнеца, на которого охотится на острове Элвердайн.

— У вас кровь, — прошептала маленькая девочка, указывая на щеку Вири.

Вири совсем забыла о ране, хотя теперь она заныла, стоило вспомнить, как костяшки мужчины задели ее лицо.

— Со мной все в порядке. Это всего лишь царапина. — Она бросила взгляд на жнеца, который наконец смог встать на ноги, а затем снова повернулась к детям. — Не бойтесь — он больше никогда не сможет причинить кому-либо вреда.

Их глаза тут же метнулись к мертвому мальчику, отчего Вири мысленно выругалась на свою неосторожность. Мягко она спросила:

— Вы были знакомы?

Они снова покачали головами, и она с облегчением выдохнула. Потеря жизни — это трагедия, но, по крайней мере, им двоим не придется жить с травмой от увиденной смерти друга.

— Пойдемте — нужно убираться отсюда, — сказала она, желая как можно скорее вывести их из этого давящего подвала.

Подгоняя их вверх по лестнице и дергая за филиум, чтобы заставить спотыкающегося жнеца не отставать, Вири повела их обратно в шумную таверну, проталкиваясь сквозь толпу к барной стойке. Мужчина, что был здесь ранее, все еще разливал напитки, но замер, увидев Вири и ее спутников, его рот приоткрылся при виде детей. Она понимала его удивление — выжившие после нападения жнеца были редкостью. Слишком большой редкостью.

Повысив голос, чтобы перекрыть шум, она спросила:

— Как далеко ближайший путевой портал?

Он стряхнул с себя оцепенение:

— Есть один квартале отсюда, прямо перед озером.

Вири поморщилась, не испытывая особого желания приближаться к границе защитного действия обелисков, но иного выбора, кроме как долго тащиться обратно через верхний город, волоча стремительно слабеющего жнеца, у нее не было. Придется рискнуть.

Положив на стойку золотую монету, она сказала мужчине:

— За беспорядок внизу. — Затем спросила: — У вас есть кухня? — Получив кивок, она добавила еще три монеты, указывая на детей. — Этим двоим не помешало бы поесть чего-нибудь теплого. Позаботьтесь о них, пока не прибудет Nox — они возьмут показания и отправят их домой.

Если бармену и не понравилось предложение Вири вызвать в его таверну городскую стражу, он промолчал, лишь с ворчанием согласия сунув золото в карман. О третьем ребенке она упоминать не стала, зная, что Nox Custodia заберут тело и уведомят его семью.

Повернувшись к мальчику и девочке, Вири ободряюще улыбнулась:

— Здесь вы будете в безопасности, пока не придет Nox. Они скоро будут. — Ей претило оставлять их после всего, что они пережили — всякий раз, когда охота заканчивалась выжившими, частичка ее всегда хотела остаться и предложить утешение. Но для этих детей она была чужой, и будет лучше, если она уйдет сейчас, чтобы вызвать Nox.

— Вы оба очень храбрые, — добавила она тихо, сжимая их дрожащие плечи свободной рукой. — В грядущие дни, когда мысли о том, что случилось сегодня ночью, не будут давать вам покоя, не забывайте об этом.

Она видела, как они нерешительно кивнули, а затем помогла усадить их на табуреты в самом тихом углу бара, где их уже ждали две порции мороженого в помадке. Это была не та горячая еда, о которой она просила, но когда Вири взглянула на бармена, тот лишь пожал плечами и указал на детей, которые уже уплетали лакомство так, будто только что не видели убийства и едва не встретили тот же конец.

Дети могут быть невероятно стойкими, знала Вири, хотя также знала и то, что ужасы, увиденные этой парой сегодня ночью, будут преследовать их вечно.

Точно так же, как ужасы, увиденные ею однажды, будут преследовать ее саму.

Отгоняя прочь собственные воспоминания, Вири оставила детей и потащила жнеца наружу, в прохладный полночный воздух. Он продолжал сыпать проклятиями всю дорогу по грязному переулку в сторону озера; его шаги становились всё тяжелее, а оскорбления — всё менее изобретательными по мере того, как иссякала его энергия. Вири не обращала на него внимания, сосредоточившись на том, чтобы вглядываться в темноту в поисках хоть какого-то признака смертоносного Черного тумана.

Облегчение нахлынуло на нее, когда, минуя полуразрушенное здание, она наконец увидела впереди озеро Миртис: лунный свет мерцал на его индиговой глади, никакого тумана не было и в помине. Еще несколько шагов — и она увидела путевой портал: десятифутовую арку, высеченную из серебристого магического камня, светившуюся на фоне ночного мрака.

Им оставалось до портала с десяток футов, когда ее пленник перестал ругаться, лишь чтобы произнести:

— Тебе это с рук не сойдет, охотница. — Его голос сочился угрозой. — Жрец жнецов придет за тобой. За всеми вами, но за тобой особенно.

Ноги Вири остановились помимо ее воли, глаза метнулись к мужчине, чтобы обнаружить самодовольную ухмылку на его лице.

— Думаешь, я не узнал тебя, Виридия Солейс? — продолжал он, искривив губы в насмешке. — Эти волосы, эти глаза — мы все знаем, кто ты. Ты помечена, охотница. И однажды Жрец жнецов…

— Что он сделает? — перебила Вири. — Продолжит прятаться, как делает это последние семь лет? — Ее голос был острым, как сталь, чтобы скрыть внезапный прилив эмоций. — Каждый охотник на острове Элвердайн искал его все это время, включая меня. Ты говоришь, что он придет за нами, за мной? Тогда передай ему, чтобы поторопился, черт возьми. — Она склонила голову набок и приняла столь же самодовольный вид, чтобы скрыть яростный стук собственного сердца. — О, погоди. Ты ведь не сможешь ему ничего передать, правда? — Она дернула филиум, заставляя его качнуться вперед, что вызвало очередное проклятие, когда он едва не упал. — Ты вообще никому ничего не сможешь сказать там, куда отправляешься.