Секреты Алкроуз (ЛП) - Моронова К. М. - Страница 4

Такое чувство, будто здесь никогда никто не жил. Всё совершенно нетронутое.

Неужели Элиас все это время жил здесь в полном одиночестве?

— Это гостиная Дома Нова. — Артур снова ловит мой взгляд, и я поспешно отворачиваюсь. Элиас пришел бы в бешенство, узнай он, что мои щеки вспыхнули под этим тяжелым взором. Несправедливо, что Артур настолько сверхъестественно красив и сдержан — он не разбрасывается высокомерными ухмылками, источающими похоть, как это делают Рейн и Элиас. — Здесь мы будем проводить собрания, но вообще это ваш новый дом, так что, пожалуйста, устраивайтесь поудобнее. Студенты из других Домов, скорее всего, тоже будут собираться здесь, чтобы вы все могли познакомиться друг с другом.

Рейн делает шаг вперед и проводит пальцами по спинке черного дивана.

— Ты сам-то живешь здесь, в Доме Нова? — спрашивает он Артура.

Артур кивает:

— Да, мои покои находятся через коридор от комнаты Терры. А мой рабочий кабинет — в восточной башне. — Он кивает головой в сторону восходящей лестницы в правой части гостиной. Еще одна лестница ведет наверх слева, и я предполагаю, что именно там расположены наши комнаты.

Я хмурюсь:

— До сих пор здесь были только ты и Элиас?

От этого места веет холодом. Возможно, дело в темных тонах или в этой пустоте. Одиночество в глазах Артура теперь кажется более понятным, когда я вдыхаю застоявшийся воздух его жилища.

— Да, довольно долгое время. Но сейчас я провожу большую часть дней в За’Афиэле. Там больше смеха, и дети не борются за выживание, в отличие от взрослых здесь. Они даже не знают, где находятся, просто знают, что им хорошо. Я с ужасом жду того дня, когда доктор Сейн одобрит их для дальнейших… исследований.

Рейн цыкает и со злостью скрежещет зубами:

— Как им может быть хорошо? Их семьи вырезали поголовно. И что, блядь, значит «исследований»?

Артур на мгновение опускает голову, а когда снова поднимает взгляд, его лицо выглядит мрачным:

— Я забираю их воспоминания и храню под замком, пока они не будут готовы присоединиться к нам в Алкроузе. За’Афиэль — единственное мирное место, оставшееся на земле. Его залы наполнены смехом и блаженным неведением.

— То есть ты просто целыми днями сидишь один в темном кабинете и слушаешь последние радостные голоса перед тем, как их в итоге уничтожат? — рявкает на него Рейн, но Артур не поддается гневу. Он лишь кивает и плотно сжимает губы.

Я не могу не сочувствовать ему:

— Ты хранишь все их воспоминания? Как это вообще работает?

Артур едва заметно вздыхает и мягко опускает плечи:

— Кто-то может подумать, что благодаря этой силе я прожил множество жизней. Но на самом деле я просто архивариус, который держит при себе жуткие вещи, о которых всем остальным лучше навсегда забыть.

У меня внутри всё замирает.

— Это то, что случилось с Эдгаром? — Он выглядел таким растрепанным и потерянным. Я ни секунды не сомневаюсь, что он уже поговорил со своей Тенью, с Новой; его расколотые глаза выдали это в ту же секунду, как я его увидела.

— Да. Эдгар не слишком хорошо перенес свое восстановление, — бормочет Артур, медленно пряча руки обратно в карманы. — К тому же он осквернил своего друга, что тоже ударит по нему неслабо. Он сейчас в крайне уязвимом состоянии.

— Почему он был так… — Я прижимаю ладонь к груди, чувствуя, как где-то глубоко внутри разгораются слабые толчки боли. Моя Тень мгновенно гасит их, и я снова остаюсь опустошенной. — Почему он так сильно злился на меня?

Артур открывает было рот, но, видимо, передумывает. Он колеблется:

— Уверен, вы двое сами во всем разберетесь.

Рейн смотрит на меня. Его бледность пробивается даже через корку сухой крови.

— Давайте, поднимайтесь наверх. Ваши комнаты в самом конце коридора. Эдгар, возможно, у себя. Мне нужно уладить кое-какие дела, но я зайду за вами обоими, как только закончится Отбор. Постарайтесь пока отдохнуть. — Артур уходит, оставляя нас стоять посреди этой черной, тоскливой гостиной.

Рейн бросает на меня косой взгляд — уставший, но подбадривающий:

— Сходим в душ вместе?

Я медленно киваю:

— Можем мы сначала поговорить с Эдгаром?

2

ЭДГАР

В моей комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Я сижу на краю кровати, ссутулившись и сцепив пальцы в замок, уткнувшись в них подбородком. Мои мысли отягощены кровью и ненавистью. В чертоги моего сердца прокралась тьма. Изумрудное ожерелье матери зловеще свисает с моей шеи, слегка покачиваясь и отбрасывая блики на глянцевую черную плитку пола.

В дверь тихонько стучат. А затем раздается слабый, пронизанный пустотой голос:

— Эдгар? Ты в порядке?

Люсина.

Я прищуриваюсь, глядя в пол, и молчу. Никогда в жизни я так отчаянно не жаждал одиночества, но сейчас это превратилось в ненасытную потребность. Я хочу быть один, мне нужно быть одному.

С тех пор как я прибыл сюда, я стал гораздо больше ценить тишину. Никто не сможет сказать ничего, что заглушило бы мою боль. Какая-то часть меня жалеет, что ко мне вообще вернулась память. Если бы я тогда сбросился со скалы и остался дураком, то хотя бы лежал мертвым, а не мучился от этой кошмарной правды.

От тех ужасов, которые мне не терпится обрушить на Фернестию и на всех, кто ей помогал.

О, как бы я хотел остаться в неведении.

Призрак меня прежнего, что преследовал меня в Обители За’Афиэль, — Салли — велит мне питаться этой болью. Позволить ей зреть и гнить, потому что боль превращается в силу. Не так ли рождаются злодеи? Не так ли руки монстров ваяют других чудовищ? Я — всё, что осталось: слепленный кусок выброшенного искусства.

Я в отчаянии, я в ярости. Да и что вообще может сделать один человек вроде меня? Моей силы недостаточно для того, что я задумал… Или достаточно?

— Я захожууу, — доносится из-за двери голос Люсины. Я и забыл, что она еще там.

Она приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. Я не утруждаю себя тем, чтобы встретиться с ней взглядом. Не могу.

Люсина идет по моей мрачной комнате и раздвигает длинные бордовые шторы, которые я оставил задернутыми. Внутрь врывается свет, и я морщусь. Она тяжело вздыхает:

— Я так и не успела извиниться за то, что произошло в поместье. — Ее пальцы нервно перебирают края рукавов. — Мне жаль, что я попыталась помочь Артуру. Я не понимала, к чему все это приведет, пока он не вернул мне мои собственные воспоминания. Знаю, этого мало, но мне правда очень жаль.

Я поднимаю на нее глаза, и она выдерживает мой взгляд. Когда я ничего не отвечаю, она поджимает нижнюю губу и кивает. В ее голубых глазах плещется боль.

— После того как Эша забрали из поместья, мы все растеряли надежду… Я не хотела потерять еще и тебя. Поэтому я в отчаянии готова была сделать что угодно, лишь бы ты остался с нами. — Ее голос звучит слабо, он полон скорби. Я заставляю себя кивнуть. Я знаю, что у Люсины чистое сердце.

Она выглядит разочарованной тем, что мне нечего сказать, и тихо роняет:

— К тебе пришли.

Она поворачивается обратно к двери. Ее белые волосы — гладкие и чистые, только что после душа и расчески. Одетая в черную тактическую форму, она выглядит как воин — кто-то, кто готов убивать по первому приказу.

Она может быть сколько угодно красивой, но она — безмозглая дура, которая пляшет под чужую дудку.

— Я ни с кем не хочу сейчас разговаривать, — огрызаюсь я на нее.

Люсина оборачивается ко мне и хмурится:

— Ну, они уже здесь, нравится тебе это или нет, — бормочет она. Звук ее шагов удаляется, и вместо них раздается шарканье двух других пар ног.

Я неохотно поднимаю взгляд. Я знаю, что это Терра, и я просто не вынесу разговора с ней.

— Эдгар… — Ее голос звучит спокойно и мягко.

Мои глаза поднимаются, встречаясь с ее глазами, и я до хруста сжимаю простыни под собой. Какого хрена она здесь? Она выглядит такой… смирившейся. Терпеть не мог ее гребаное лицо, когда она шагнула из портала, а ее глаза были полны благоговения и нежности к сопровождавшим ее ублюдкам. Один из них и сейчас торчит рядом с ней, и от этого к горлу подкатывает тошнотворная желчь.