Ненавистная жена. Вызов для попаданки (СИ) - Кривенко Анна - Страница 3

К сожалению, тёти не было, и мне приходилось разбираться не с ней.

— Я не буду это есть, — заявила я.

Служанка недовольно поджала губы. Кажется, не только эта Зинельда привыкла командовать бедной больной девушкой.

— Госпожа приказала проследить, чтобы вы всё съели. А если не съедите, я высыплю вам это за воротник!

У меня отпала челюсть.

— Это что ещё такое? Что за отношение? Только попробуй протянуть ко мне свои ручонки! — процедила я грозно. — Пожалеешь!

Похоже, такой ответ был совершенно неожиданным в глазах служанки, потому что она оторопела. Самоуверенности поубавилось, и она посмотрела на меня несколько испуганно.

— Разве леди могут так разговаривать? — возмутилась она.

— А разве служанки могут разговаривать так со своими господами? — ответила я с не меньшим возмущением.

Служанка сразу же осеклась, смутилась и даже отступила на шаг.

— Простите! — она даже начала запинаться. — Просто я передала слова госпожи Зинельде. Это она научила меня, так вам отвечать.

— Так вот, отвыкай! — насупилась я. — И чтобы не смела больше мне угрожать, понятно тебе?

Девушка смотрела на меня во все глаза. Кажется, такого поведения от этой Джульетты она точно не ожидала…

Знакомый голос

Я работала над собой, не покладая рук, уже неделю. На третий день мне удалось присесть, на пятый — опустить ноги с кровати, а на седьмой я встала. Правда, сразу же упала обратно в кровать: ноги не держали. Но это была победа…

Слёзы стекали по щекам, впитываясь в одеяло. Я могу двигаться! Я смогу ходить! Какое же это счастье! Неужели я выйду на улицу, и солнце будет светить мне прямо в лицо? Неужели я прикоснусь к деревьям, вдохну аромат свежести? Неужели я буду свободна?

В этот момент мне было совершенно наплевать на то, где нахожусь.

Когда приходила Зинельда, я старалась сделать вид, что по-прежнему недвижима. Честно говоря, мне было просто страшно. От этой неадекватной женщины можно было ожидать чего угодно. А вдруг она не хочет, чтобы я ходила?

Служанки появлялись у меня всего три раза в сутки — приносили завтрак, обед и ужин. Во время завтрака одна из них убиралась в комнате. Но это была не уборка, а одно название. Кстати, комната выглядела довольно богатой, хотя местами явно неухоженной. Шторы, как и в моей прежней жизни, почти не открывались. Но я скоро сделаю это сама. Обязательно сделаю!

Каждую ночь мне продолжал сниться Роман. В этих снах он улыбался мне, был приветлив, радовался встрече. Когда я просыпалась, то чувствовала привычное огорчение. Теперь мы уже никогда не увидимся. Никогда…

Наконец, настал день, когда я смогла ходить по комнате. Сперва это были несколько шагов, после которых я спешила присесть обратно в кровать. Потом смогла достичь конца комнаты и вернуться обратно. Несколько раз падала — ноги ещё плохо слушались. Но я была счастлива. Начала осторожно делать упражнения, укрепляя мышцы.

Еда, которую мне приносили, была действительно отвратительной. Как будто Зинельда и здесь намеренно делала её несъедобной. Но я упрямо съедала её. Теперь у меня была надежда и цель, ради которой стоило потерпеть. Скоро я выберусь из этого капкана и смогу есть всё, что захочу… наверное.

Конечно, по мере того, как ажиотаж после прекрасных перемен начал проходить, я стала задумываться. Задумываться о дальнейшей жизни.

— Что за муж? Почему ни разу не навестил? — думала я. — День за днём здесь не показывается.

Зинельда упоминала, что он меня терпеть не может. Возможно, он даст мне развод? Было бы неплохо. Но за что я буду жить? Ладно, как только выздоровею, думаю, смогу найти какую-нибудь работу.

Я старалась не думать о плохом. Лучше жить в абсолютном позитиве.

Через три недели я укрепилась настолько, что уверенно шагала по комнате больше часа. Теперь я однозначно могла выходить из комнаты.

Перед этим я тщательно исследовала комнату. В шкафу нашлись платья невероятно странного покроя, под старину. Там же обнаружились тёплые чулки, которые я с удовольствием надела, потому что в комнате было довольно прохладно. Кстати, каждое утро служанки растапливали камин в углу комнаты. К вечеру он остывал, и ночью я очень мёрзла. Чулки сразу же согрели. Я нашла достаточно тёплую одежду и улыбнулась. Она, конечно, пропахла сыростью, но это лучше, чем мерзнуть под одеялом.

В один из дней я решилась прогуляться. Пора уже выходить в этот мир и смотреть ему в лицо. Было время между завтраком и обедом. Я приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Он был самым обычным — узким, длинным, полутёмным. Редкие окна давали мало света. Я осторожно вышла и подошла к одному из них.

Выглянув на улицу, изумилась. Во-первых, всё блестело от снега. Неужели уже зима? Во-вторых, внизу я увидела множество хозяйственных построек — низких, деревянных. Далее стоял высокий каменный забор, а за ним простирались припорошенные метелью поля. Чуть в стороне, почти на горизонте, я заметила дым. Кажется, деревня. Значит, я не в городе, а нахожусь в каком-то поместье.

От невольного волнения прикусила губу. Неприветливая погода, однако…

Направилась дальше. Шаги по коридору отдавались эхом. Несколько раз свернула и оказалась около лестницы. Та, извиваясь, уходила куда-то вниз, и я поняла, что с её помощью спущусь на первый этаж.

На первом этаже сразу же столкнулась со служанками. Среди них были те самые, которые приходили меня «купать». Одна из них нахмурилась.

— Госпожа, зачем вы встали? Вам нельзя вставать! — начала причитать она.

Я же мгновенно вспыхнула неприязнью.

— Нечего мне указывать! — ответила жёстко. — Я буду делать то, что захочу.

Я произнесла это совершенно искренне. Грубость и жесткость выплеснулись наружу сами собой. Я слишком долго сидела взаперти в темнице своего несчастья, чтобы кто-то мог запихнуть меня обратно. Проигнорировав возмущённое выражение на лицах служанок, я спустилась дальше вниз и оказалась посреди огромного холла.

Каменный пол был устлан длинными красными дорожками. На побеленных стенах висели огромные картины — портреты, изображающие богатых господ в одеждах века этак девятнадцатого. Стало так любопытно, что я даже подошла к одному из них и потрогала раму. Деревянная, покрашенная в позолоту. Пошла дальше, старательно разглядывая каждую деталь и вдруг услышала голоса.

Два мужских голоса доносились из приоткрытой двери соседней комнаты. Я бы, естественно, прошла мимо — встречаться с кем-либо из хозяев этого поместья мне пока не хотелось, однако один голос показался мучительно знакомым.

— Андрос! — возмущённо говорил один из мужчин. — Ты понимаешь, что отец этим браком указал мне моё место? Он всё сделал для того, чтобы я женился не по своей воле, а теперь ещё хочет внуков. Да в гробу я видел его желания! Он испортил мне жизнь, подсунув эту девку, и я должен с этим смириться? Как ты себе это представляешь?

— Успокойся, Ромео, — ответил ему ленивый голос. — Ты слишком горячен. Твоя жена не так уж дурна собой. Неужели она так ужасна в постели?

— Да я к ней не ходил! — возмущённо закричал тот, которого звали Ромео. — Она мне противна. От одного её вида меня тошнит!

— Странный ты, — возразил собеседник. — Лишняя женщина никогда не помешает. Лучше их иметь побольше.

— Если ты вдруг не знал, сообщаю: ты дурак, Андрос! — вспылил Ромео. — Мне нужна была моя Софи, а не эта мымра. Видеть её не могу…

— А где вообще твоя Джульетта? — поинтересовался второй мужчина. — Что-то я давно её не видел…

— Болеет она, — проворчал Ромео. — С лошади упала. Уже месяц, как не встаёт с кровати, хотя я не склонен ей верить. Тётушка Зинельда говорит, что Джульетта просто притворяется, не более того. А я и рад — лишь бы её не видеть…

Я слушала всё это с ужасом, недоумевая от трёх вещей. Во-первых, как можно вот так гнать на другого человека? Как можно так унижать его, смешивая с грязью? Во-вторых, Ромео… кажется, тётушка говорила, что именно так зовут моего мужа. Выходит, он — мой как бы муж — с такой ненавистью отзывается обо мне, точнее, о Джульетте? Какой кошмар!