Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 30

Когда основная масса втянулась в вертолёт, троих девушек вытолкнули из общего строя, и мы им показали, куда бежать.

Они сначала замерли, не веря своему счастью, а потом, всхлипывая и поскальзываясь на бетоне, сломя голову бросились к нашему «уазику», где сидел водитель.

Наверное, это и был жест доброй воли от Хана.

— Залезай, — показался из вертолёта один из бандитов, угрожая нам автоматом.

Внутри грузовой кабины яблоку негде было упасть. Вдоль бортов, на откидных сиденьях и прямо на полу, на расстеленных чехлах, сидели дети.

Я оглядел салон. Кто-то смотрел с мольбой, сложив руки на груди, словно молился. Старшеклассники смотрели исподлобья, стыдясь своего бессилия, а девчонки с надеждой. В углу тихо сидела учительница, обнимая за плечи двух девочек из младшего класса.

В этой группе детей был и Вася Хавкин. Тот самый, с которым мы дискутировали на тему нужна ли армия или нет.

— Вы за нами? — спросила одна из девочек.

— Всё будет хорошо. Обещаю, — тихо сказал я дежурную фразу.

Тишину в грузовой кабине нарушил громкий и властный голос. Я обернулся к кабине экипажа. На месте бортового техника сидел один из террористов.

— Генерал, больше поблажек не будет. Сегодня вечером в аэропорту Саратова нас должны ждать деньги. Если не будет, я выкину тела десяти детей. По одному за миллион. Ты меня услышал, — резко закончил террорист и вышел из кабины к нам.

Видимо, это и был Хан.

Он разительно отличался от своих «пехотинцев». На нём была дорогая кожаная куртка коричневого цвета и тёмные, отглаженные брюки. Никакой суеты, никаких дёрганых движений. Волосы тёмные, с лёгкой проседью на висках. Они были аккуратно зачёсаны назад. Лицо закрыто, поэтому я видел только его глаза.

Хан шагнул к нам с Володей. От него пахло одеколоном и табаком. В руке он небрежно держал пистолет ПМ, а на плече висел АКС-74У.

Хан посмотрел на меня, потом на Зыкова, словно взвешивая, годимся ли мы.

— Запускайте двигатели. Летим в Саратов.

Я вошёл в кабину экипажа, и мы приступили к запуску. Главарь боевиков вошёл следом, присаживаясь на место бортового техника. Пока мы с Володей надевали гарнитуры, Хан искал свою.

— Подключи меня, — толкнул он в плечо Зыкова и протянул наушники.

Володя, взял шнур от его гарнитуры и соединил с «фишкой» радиосвязи.

Хан повертел в руках потёртые наушники и надел их.

Глупо было предполагать, что главарь бандитов не будет сидеть рядом с нами. Позиция у него в этом случае идеальная. Ему видно и карту Зыкова, и показания приборов, и наши движения. Автомат он положил на колени, а пистолет держал в руке.

Пристегнувшись, мы начали включать тумблеры АЗС. И в этот момент Хан резко повернулся в грузовую кабину.

— Третий, с едой пока повременить! — крикнул он.

Интересная тактика. Похоже, что террористы между собой общались номерами, скрывая свои имена. Кроме самого Хана, естественно.

— А чего это⁈ Щенки едят, вон и Второй уже бутер себе состряпал, — услышал я возмущённый голос одного из подельников Хана.

Я обернулся назад. В грузовой кабине один из боевиков уже потянулся было к коробке с бутербродами, которую мы только что загрузили.

— Потому что я не верю этим «благодетелям». Вот пускай сначала щенки поедят. Раздайте им воду и остальную еду. Если через тридцать минут никто не уснёт и пена изо рта не пойдёт, тогда и сами поедите. Ясно?

— Ясно, — буркнул боевик и начал швырять пакеты с едой в сторону детей.

Пока Хан продолжал смотреть в грузовую кабину, мы переглянулись с Володей. Он тоже был удивлён расчётливости Хана. Спецслужбы действительно могли подсунуть туда всё что угодно — от снотворного до слабительного.

— Запускай, командир. Время не ждёт, — сказал главарь, переключая внимание на приборную доску.

Я кивнул Володе.

— Запуск АИ-9В.

Салон наполнился нарастающим свистом вспомогательной силовой установки. Следом мы начали запускать двигатели. Стрелки приборов дрогнули. Лопасти начали медленно вращаться, ускоряясь с каждой секундой. Вертолёт завибрировал и начал слегка покачиваться.

Хан сидел неподвижно. Видно было, что «эта стихия» ему чужда, но он старался не подавать виду. Его взгляд бегал по множеству циферблатов, пытаясь понять, не дурим ли мы его.

Когда оба двигателя запустились, гул стал ровным и мощным. Я посмотрел на параметры. Всё в норме.

— Снабженец, 12002-й, карту выполнил, готов… — запросил я, нажимая кнопку радиосвязи, но тут же почувствовал, как дуло пистолета упёрлось мне в бок.

— Без фокусов, летун, — произнёс Хан.

В это время руководитель полётами запрашивал нас.

— 12002-й, повторите запрос. У вас маршрут «точка-точка» с Саратовом согласован. Высота 1200, — передал он нам условия полёта.

— В облака не лезть. Идти под нижней кромкой, — сказал Хан по внутренней связи.

Его голос в наушниках прозвучал чётко. Как и ещё одного экипажа, который был в нашем районе.

— 34158-й, зону ожидания занял, — услышал я в эфире голос командира этого воздушного судна.

Похоже, что это самолёт, который должен будет сесть в Дежинске, чтобы забрать Мальцева, представителей оперативного штаба и бойцов группы «Альфа». Им предстоит обогнать нас и первыми сесть в Саратове.

Хан в это время продолжал требовать от нас идти под облаками. По маршруту была низкая облачность и осадки.

— Погода дрянь. Нижний край облачности метров пятьдесят. Это опасно. Зацепим ЛЭП или трубу какую-нибудь. Безопаснее набрать высоту, выйти за облака…

— Я сказал под облаками. Мне нужно видеть, куда мы летим. В «молоке» ты меня можешь хоть в Москву, хоть в Китай увезти. Я должен видеть землю. Может мне другого запросить летуна? — задал мне вопрос Хан.

Спорить было бесполезно. Он боялся потерять визуальный контроль. Не сказать, что нам было страшно идти под облаками, но определённый риск был.

— Понял. Идём под облаками, — ответил я.

Мы запросили взлёт и начали отрываться от полосы. Через секунду зависли на высоте нескольких метров. Я плавно отдал ручку управления от себя, и вертолёт начал набирать скорость.

Тут же впереди появилась равнина, затянутая низкой облачностью.

— Курс на Саратов. И только посмей отвернуть куда-то в сторону, — проворчал Хан.

Мы вошли в серое пространство между землёй и небом. Начал накрапывать дождь, размазываясь косыми струями по остекленению кабины. К этому моменту уже и заработали вовсю дворники. Становилось всё темнее, а линия горизонта начала сливаться с небом.

С каждой минутой огибать рельеф становилось всё сложнее.

— Ты сам-то что-нибудь видишь? — спросил я у Хана.

— Лети и не разговаривай.

— Как знаешь, — ответил я, взяв ручку на себя и аккуратно перелетев через линию электропередач.

— Не набирай… не набирай, — сказал Хан, продолжая угрожать мне пистолетом.

— Ты хочешь в проводах запутаться? Жить надоело? — задал я вопрос Хану, облетая справа холм, вершина которого была затянута низкой облачностью.

— ЛЭП по курсу! — громко сказал Володя, указывая пальцем в серую пелену.

Я и сам уже увидел паутину проводов, вынырнувшую из тумана. Опоры линии электропередач стояли как раз на этом пригорке. Я вновь отклонил ручку на себя и вправо. «Восьмёрка» с натужным воем задрала нос, накренилась и буквально перепрыгнула провода, едва не зацепив их колёсами.

Машину тряхнуло. В грузовой кабине кто-то вскрикнул. Ещё и Хан дёрнулся, а его рука инстинктивно вцепилась в моё плечо.

— Ты что творишь⁈ Решил угробить нас всех? — возмутился он.

— Ты сам приказал идти под облаками! Видимость — километр, местами пятьсот метров. Земля «рябит», ориентиров почти не видно. Либо поднимаемся выше, либо терпи. Здесь тебе не автомобильная трасса.

Хан промолчал, но я видел боковым зрением, как ходят желваки на его лице. В этот момент справа показалась железная дорога, которая как раз и вела на Саратов.