Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 12

— Что ж, ну тогда если вы не против, не могли бы вы официальный ответ написать на рапорте? — спросил я и придвинул Жомтову документы.

— Зачем?

— Понимаете, товарищ полковник. Данная проблема очень актуальна для 215-й эскадрильи. А значит, её необходимо решать, верно?

Жомтов кивнул, но не понял к чему я клоню.

— У меня стоит задача перед убытием произвести доклад о проделанной работе в 215-й эскадрилье командующему генерал-полковнику Ванилину. Так что мне нужно будет ему доложить, почему…

— Ты чего такое говоришь, Клюковкин? — перебил меня Жомтов.

— Товарищ полковник, я следую букве закона. Как и Беслан Иванович. Мы не можем решить проблему с награждением личного состава. Вы — тоже. Поэтому, согласно Устава мы можем обратиться к вышестоящему командованию. Вот и просим вас поставить свою отрицательную резолюцию на рапорте.

При упоминании Ванилина и официального ответа Жомтов дрогнул. Он прекрасно знал, что командующий не оценит такой ход со стороны начальника штаба. Личный состав 215-й эскадрильи совершил огромное количество боевых вылетов за время конфликта. А сколько эвакуировали людей и доставили гуманитарной помощи и не пересчитать.

Полковник покряхтел, пожевал губами, затем, не глядя на нас, резко придвинул к себе стопку листов.

— Ладно. Оставляйте. Через десять минут зайдёшь, Аркаев.

— А разрешите я тоже зайду? — спросил я

Жомтов поднял на меня взгляд. В его глазах читалась смесь раздражения и смирения. Он понял, что сегодня не его день.

— А вы бы сходили к командующему, пока он здесь. Доложите как раз.

— Никак не могу, товарищ полковник. Убываю только через три дня. Так что…

— Ой, всё! Ждите, я позову, — махнул рукой Жомтов, и мы вышли из кабинета.

В коридоре Беслан шумно выдохнул и вытер испарину со лба.

— Ну ты даёшь, Саныч. Я прям удивлён… — сказал Аркаев.

Уже через пять минут дверь кабинета открылась. Жомтов лично вышел и протянул документы, которые Беслан быстро забрал.

— Свободны. Оба, — недовольно посмотрел на нас полковник и вновь закрыл дверь.

Беслан удивился вдвойне. Резолюция на документах была написана прям молниеносно.

— Как так у тебя получилось? — спросил Аркаев.

— Работа такая. Давай документы. Пойду к Ванилину.

К сожалению, командующий был неуловим. Видимо, слишком у него много задач по поддержанию мира и правопорядка в Абхазии. И это не ирония.

Три дня пролетели как один боевой разворот. Мы запаковали немногочисленные пожитки, техники оформляли бесконечные акты передачи. Но главное дело оставалось незавершённым до последнего момента.

В кабинет командующего я постучался уже перед самым вылетом домой. Наш транспортный Ан-26 должен был вылететь через час, так что времени у меня было немного.

К походу в кабинет Ванилина я подготовился. Надел уставной лётный комбинезон.

— Войдите! — услышал я голос Ванилина, когда постучался к нему в кабинет.

Генерал стоял у карты, что-то помечая красным карандашом. Увидев меня, он отложил карандаш и устало потёр переносицу.

— А, Клюковкин. Наконец-то улетаешь… то есть с докладом? — спросил Ванилин.

— Так точно.

— Ладно, про улетаешь я пошутил. Докладывай, — сощурился Ванилин.

Я подошёл к столу и положил перед ним тонкую папку. Сверху лежал тот самый список наградных на парней Беслана, уже подписанный полковником Жомтовым, но ещё не утверждённый окончательно товарищем командующим.

Я быстро доложил, что прибывший личный состав готов к выполнению задач в горной местности и сейчас уже работает самостоятельно.

— Это хорошо. Кое-кого я успел оценить. А это что? — спросил Ванилин, кивнув на папку.

— Это наградные листы на лётчиков 215-й отдельной вертолётной эскадрильи. Аркаев и его ребята. Я лично всё проверил, товарищ генерал. Начальник штаба резолюцию оставил, но ваше слово — решающее.

Ванилин открыл папку, надел очки и быстро пробежался по рапорту

— Аркаев, значит. И что, Жомтов вот так просто подписал? — спросил генерал-полковник.

— Никак нет, товарищ командующий. Была долгая беседа.

В уголках глаз Ванилина собрались морщинки от скрытой усмешки.

— «Убедил», значит. Знаешь, ты и дипломат, и лётчик, и командир. А самое интересное, что ты ещё и наглец. Впрочем, на войне и это тоже иногда нужно.

Он размашисто, не дрогнув рукой, поставил свою подпись в углу листа: «Утверждаю». Закрыл папку и положил ее на край стола, в стопку с табличкой «На отправку в Москву».

— Будут орлам Аркаева награды. Заслужили.

Затем генерал вышел из-за стола. Это было неожиданно. Обычно он предпочитал общаться не вставая с места. Ванилин подошёл ко мне вплотную, оглядел мою лётную форму.

— Спасибо тебе, подполковник. Звёздочка Героя Абхазии твоя заслуженная.

Он протянул мне руку.

— Служу Советскому Союзу! — по привычке отчеканил я, пожимая его руку.

— Бывай, Клюковкин, — ответил Ванилин и крепко сжал мою ладонь. — Иди. Борт ждать не будет.

Я развернулся через левое плечо и подошёл к выходу из кабинета.

— Ещё кое-что, Александр, — позвал меня Ванилин, и я повернулся.

Он медленно снял очки и почесал переносицу.

— Ты… в училище учи хорошо ребят. Уму и разуму. Науке военной тоже. Не последняя война. Нам нужны будут лётчики.

Сентябрь, 1991 года, Дежинск, Куйбышевская область.

Дорога домой была недолгой. Предназначенный нам под перевозку Ан-26 доставил нас напрямую в Дежинск.

В длительный отпуск сходить у меня не вышло. В очередной раз нужно было нагонять план подготовки курсантов. Лётчиков-инструкторов в нашем полку всегда не хватало, так что и для меня был определён объём вывозных и контрольных полётов, а также других задач.

На улице моросил дождь. Приходилось обходить лужи на асфальте.

На ходу я достал из кармана ключи.

У нашего подъезда, несмотря на мерзкую погоду, шло очередное заседание «комитета общественного контроля». На мокрой лавочке, подстелив шерстяные одеяла и укутавшись в платки, сидели три бессменные стражницы нашего двора: Марья Семёновна, Анна Ильинична и баба Вера.

Завидев меня, они оживились, будто станции обнаружения и целеуказания комплексов ПВО при наведении на цель.

— О, Сашенька идёт! — проскрипела Марья Семёновна, поправляя очки с толстыми линзами.

— Со службы, соколик? — улыбнулась мне баба Вера.

Я притормозил и в шутку отдал воинское приветствие.

— Подтвердил. Здравия желаю, молодая гвардия! Как обстановка на вверенном объекте?

Бабушки замахали руками.

— Да какая обстановка, Саша. В «Военторг» сегодня минтай мороженый выбросили. Очередь — жуть какая! Мы с Ильиничной с обеда стояли, еле урвали. Ты Тоне скажи, пусть сбегает, может, осталось ещё. Или в «Продукты». Там тоже привоз был.

Я кивнул и собирался уйти, но на этом «доклады» не закончились. Слово взяла Анна Ильинична. Она понизила голос до шёпота, которым говорят обычно заговорщики.

— А ещё, Саша, в третьем подъезде, у замкомбата связи вчера опять скандал был. Он жену с замом по вооружению застукал. Ой, крику было! Говорят, на партсобрание вызывать будут. Срам-то какой!

Я кивнул, однако в свете последних сокращений должностей парторга и секретаря комсомольской организации, партсобрания начинают терять свою актуальность.

— Разберёмся. Вы бы не мокли под дождём, — кивнул я с самым серьёзным видом.

— Иди, иди, сынок, — закивали бабульки.

Я пошёл к подъезду, а за спиной обсуждение продолжилось. Теперь оно и меня коснулось.

— Тонечка там уже заждалась. Ох и повезло девке с мужиком, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

— Да! Сашка в генералы скоро пойдёт. Я вот прям чую…

Провожаемый одобрительным шёпотом, я нырнул в подъезда, на ходу доставая ключи из кармана.

Замок приятно и тихо щёлкнул, когда провернул ключ. Я толкнул дверь и вошёл в квартиру.

— Саша, ты уже дома? — моментально услышал я голос Тоси с кухни.