Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода (СИ) - Пенкина Анастасия - Страница 17

— Леди, — сказала она, ставя корзину с яйцами. — К вам уже двое, ждут у ворот. Кузнец пришел, просит мазь от ожогов, искра на руку попала. И старуха Дора прислала свою внучку, за отваром для суставов.

Я кивнула, вытирая руки о хлопковый фартук. Странное, теплое чувство распирало грудь. Моя своеобразная «аптека» работала. Принимала «пациентов». Пусть все вокруг считали меня знахаркой и шептались о «колдовских умениях». Я-то знала, что это просто знания, логика и умение наблюдать. Но если так проще людям, пусть думают, что помогает магия. Главное ведь результат.

— Сейчас выйду, — сказала я Марте. — Передай, чтобы подождали на скамейке у ворот. На улице уже не так холодно.

Я быстро перелила готовый дистиллят в большую темную бутыль и спрятала ее в кладовку. Потом открыла свой «склад», несколько полок с глиняными горшочками и банками. В одной густая, янтарная мазь на основе жира, воска и отвара зверобоя. В другой сухие почки черной смородины и листья брусники для противовоспалительного отвара.

Никакой магии. Большую часть ингредиентов удалось обменять у деревенских на отвар из плюща.

Я взяла нужную баночку, холщовый мешочек и вышла во двор, навстречу своим «клиентам». Солнце, еще слабое, но уже по-весеннему настойчивое, коснулось моего лица.

У скамьи во внутреннем дворе, действительно, ждали двое. Кузнец, кажется, его звали Родрик, стоял смущенно теребя задранный рукав, где обожжено предплечье. Рядом с ним стояла девочка лет десяти с серьезным лицом и корзинкой в руках, внучка старухи Доры.

— Леди, — кивнул кузнец, увидев меня. — Покажите, — сказала я без предисловий.

Он протянул руку. Ожог был свежий, красный, с волдырем, но неглубокий. Хорошо, что пришел сразу. Я открыла баночку с мазью. — Этим мажьте три раза в день тонким слоем. Руку не мочить, не пачкать. Через день-два должно полегчать. Если станет хуже, сразу ко мне. Родрик кивнул, аккуратно приняв баночку, будто хрустальную. Потом полез за пазуху и достал сверток, завернутый в чистую тряпицу. — Это вам, леди. От жены. Творог да сметана, свои, свеженькие. Я взяла сверток. Ценный белковый продукт, особенно после зимней скудной пищи. — Спасибо. Передайте жене мою благодарность.

Потом я повернулась к девочке. — Ты за отваром для бабушки? — Так точно, леди, — девочка четко кивнула, будто подражая местным военным. — У нее опять суставы крутит, по ночам плачет. Я протянула ей маленький холщовый мешочек с сухой смесью почек и листьев. — На литр кипятка одна полная столовая ложка смеси. Настаивать под крышкой час. Пить по половине кружки утром и вечером. И пусть держит больные места в тепле. Девочка бережно приняла мешочек и, в свою очередь, протянула мне корзинку. — Бабушка велела отдать. Грибы сушеные, белые, и немного соли в горшочке. Я заглянула внутрь, под чистую тряпицу. На бечевке связка ароматных сушеных грибов-пластинок, а в маленьком глиняном горшочке с крышкой сероватая крупная соль. В наших условиях оплата была более чем равноценная. — Большое спасибо твоей бабушке. Пусть поправляется.

Я спрятала творог в прохладную кладовую, а грибы и соль в шкаф.

Время было еще раннее. Солнце только набирало силу. Я решила не терять день, взяла легкую корзинку и нож, и вышла за ворота. Пора пополнить запасы. Мать-и-мачеха уже цвела на прогретых солнцем склонах. Я свернула на знакомую тропинку, ведущую от замка вниз, к ручью.

Теперь, если не считать вечернего воя за стенами, лес казался безобидным. Я понемногу привыкла выходить за ворота. Дровосеки объяснили, как себя вести, если встретишь волка: не бежать, не смотреть в глаза, постараться казаться больше. Но я еще ни разу не встречала никого страшнее лисицы или зайца.

Но сегодня я зашла дальше обычного. Мне нужна была мать-и-мачеха, первые желтые цветки отлично подходят для грудного сбора. Что выросло во внутреннем дворе замка я уже успела собрать, использовать и продать. Чтобы пополнить запас, пришлось отойти подальше от замка. Я уже набрала почти полную корзинку, когда почувствовала чужой взгляд.

Я повернулась.

Среди мшистых стволов, у старой ели, стояла старуха. Она была похожа на поросший лишайником пень, так сливалась с лесом ее темная, вся в лохмотьях одежда. Но глаза... глаза были желтые как у совы, ясные и слишком внимательные. Они изучали меня так, будто видели насквозь.

— А ты издалека, как я посмотрю, — сказала старуха хриплым, но четким голосом.

Я вздрогнула от неожиданности. — Простите, не заметила вас. Вы из деревни?

Старуха медленно покачала головой, не отводя от меня желтых глаз. Ее кривой, узловатый палец указал куда-то вглубь леса. — Нет, я отсюда. А ты... — она сделала паузу, и ее взгляд скользнул по моей корзинке с цветами, — ищешь слишком далеко и не видишь то, что растет у тебя под носом.

Меня будто слегка ударило током. Не из-за слов, а из-за того, как они были сказаны. С какой-то... странной уверенностью. Не удержалась и оглянулась на замок. Его башни виднелись над деревьями вдали.

— Что вы имеете в виду? — выпалила я, сделав шаг вперед.

Но старухи уже не было. Будто она растворилась в зеленоватом сумраке между деревьями. Я замерла и вгляделась в чащу. Но ни шороха, ни движения не заметила. Только лес, тихо шумел над головой.

Я вдруг осмотрелась и поняла, что забрела очень далеко. Солнце пробивалось сквозь кроны редкими лучами. Здесь стояли сосны-великаны, о которых предупреждал Малк. Чаща Древних богов. Значит, старуха могла быть из тех самых племен, что жили на свободных землях за границей королевства.

Я повернулась и быстрым шагом пошла назад, к замку, крепко сжимая корзинку. В голове крутились ее слова.

«То, что растет у тебя под носом». Интересно, о чем она говорила? А главное, указывала на сам замок.

В замок я вернулась еще до темна. Оставшееся до вечера время провела на кухне. Впрочем, как и в обычные дни. Но сегодня в кухне пахло жареным тестом и дикой малиной. Я испекла пирог. Несложный, на том тесте, что удалось поставить, с вареньем из прошлогодних запасов, которым поделился кто-то из деревенских. Для пирога имелся особый повод. На прошлой встрече я вскользь пригласила полковника Гаррета, когда он снова будет проезжать мимо «зайти на чай». А то сколько можно топтаться у ворот и вести светские беседы через чугунную решетку.

Он в ответ хмыкнул, но кивнул: «Зайду, леди Розалинда».

Идея была не только в пироге. Я подумала, что стоит свести матушку и полковника за одним столом. Просто посмотреть, что из этого выйдет. Кларисса была в курсе моих планов и весь день ходила, нервно поглядывая на дорогу, и все поправляла прическу, что было красноречивее любых слов.

Пирог уже почти остывал на столе. Солнце за окном давно спряталось за лесом, оставив лишь холодную багровую полосу на западе. Гаррета не было.

Бенедикт крутился у печи, явно навострив нос на запах выпечки. — Сходи, посмотри на дорогу, — велела я ему. — Полковник обычно появляется до темна. Старик кивнул и поплелся в сторону ворот. Вернулся быстро. — Хозяйка, полковника нет. И никого на дороге не видно. — Дела, наверное, — отмахнулась я, но внутри появилась странная настороженность.

Гаррет был человеком пунктуальным, солдатом до мозга костей. Если сказал, что заедет, значит, заедет. Разве что случилось что-то серьезное. Набег? Проблемы на границе? Мысли крутились беспокойным роем.

Кларисса спустилась в кухню, уже переодетая в одно из своих лучших платьев. Она пыталась выглядеть равнодушной, но ее взгляд сразу упал на пустое место за столом и нетронутый пирог. — Он не приехал? — спросила она, и в ее голосе прозвучала такая неподдельная досада, что мне стало почти жаль ее. — Видимо, задержался. — Ну конечно, — она фыркнула, но в этом фырканье не было прежнего наигранного высокомерия. — У этих военных вечно дела важнее простой учтивости. Я... я утомилась. Пойду спать. Не стоит ждать.

Она развернулась и ушла, стараясь держать спину прямо, но походка у нее была не такая величественная как обычно, в каждом шаге чувствовалась обида.