Учитель Особого Назначения. Том 10 (СИ) - Молотов Виктор - Страница 3

— Экспериментов в этом году будет немало, да, Андрей Станиславович? — улыбнулся император. — Кстати, об этом. Как там Ставров и Безымянная Академия?

— Их соревнования прошли успешно, — всё так же буднично, без раздражения или недовольства ответил Астахов. — Сергей Викторович сам поведёт команду на турнир.

— Я в нём не сомневался, — кивнул император. — Ну так что, каковы ожидания по поводу вашего с ним спора?

— В этом году, Ваше Императорское Величество, конкуренция среди академий крайне высока, — поделился соображениями министр. — Поэтому, каким бы Ставров ни был замечательным преподавателем, занять первое место в ежегодном турнире, впервые оказавшись там, да ещё с учётом его недолгого опыта… будет крайне непросто.

— Ставр любит крайне непростые задачки, — улыбнулся император. Затем, спустя небольшую паузу, добавил: — Хорошо. Есть ещё что-то? — министр помотал головой. — Когда будут более конкретные подробности насчёт турнира, дайте мне знать. В этом году мероприятие на моём личном контроле.

— Непременно, Ваше Императорское Величество, — поклонился князь. — Я могу быть свободен?

— Да, идите, Андрей Станиславович.

Князь уже развернулся и пошагал к двери, но на полпути вдруг Пётр Алексеевич его окликнул.

— Андрей Станиславович…

— Да, Ваше Императорское Величество? — остановился князь.

И тут же оцепенел.

Но не только телом, а душой, потому что взгляд императора сейчас походил на взгляд сокола, который приметил добычу.

— Я очень не люблю, когда меня обманывают или недоговаривают, что я считаю одним и тем же, — со сталью в голосе произнёс он. — Но ещё больше я не люблю, когда этот обман оправдывают, и оправдывают якобы благими деяниями.

— Понимаю, Ваше Императорское Величество… — удержать ровный голос, с пересушенной глоткой, было непросто, но Астахов справился. — И полностью разделяю ваши чувства.

— Надеюсь, Андрей Станиславович, — холодно произнёс император. — Очень надеюсь. Вам ли не знать, что я терпелив и великодушен. Но гнев мой не уступает милосердию.

Пётр Алексеевич сделал недолгую, но очень тяжёлую для Астахова паузу, буравя его острым взглядом. А затем бросил:

— Всё, идите.

И занялся бумагами на столе, будто разговора и не было.

Князь снова поклонился и покинул приёмную. Закрыв за собой дверь, он вдруг остановился, чтобы перевести дыхание. Сердце сейчас колотилось как бешеное, и хотя на лице ничего не выказывало ни капли волнения, внутри Андрей Станиславович был в ужасе.

Ненадолго. Он быстро сумел унять эмоции.

Его Императорское Величество Пётр Алексеевич высказался не прямо, но вполне доходчиво. «Махинации» Астахова не прошли мимо его ушей. Но сколько здесь было ярости к самим «махинациям», которыми министр пытался задавить Безымянную Академию и Ставрова в частности, а сколько — к тому, что они не показали результата, оставалось только гадать.

Андрей Станиславович выровнялся, собрался и пошагал прочь по коридору. Но вдруг на первом же повороте он столкнулся с человеком, которого явно не ожидал здесь увидеть.

— Владимир Мстиславович… — остановился он напротив князя Разумовского.

Тот, как обычно, ходил вместе со своим ручным зверьком — гениальным магом по имени Демьян. Зверёк, впрочем, выглядел мрачнее самого Астахова. Интересно, кто ему так подпортил настроение?

— Дмитрий Станиславович, — кивнул Разумовский. — Рад вас видеть.

— Взаимно, — соврал министр. И добавил предельно холодным и доходчивым тоном: — Я видел ваш доклад. Рад, что всё прошло без проблем.

— Да, Безымянная Академия оказалась не так уж и плоха, — мрачно ответил Разумовский, который явно понял подтекст.

А ещё он окончательно убедился, что никаких услуг от министра ждать не стоит.

Но тем не менее решил предупредить:

— У них очень достойный представитель, Андрей Станиславович. На вашем месте я бы его не недооценивал.

— Не имею такой привычки, — одарил министр Разумовского ледяным взглядом.

— Я тоже, — парировал Разумовский с ещё бо́льшим льдом в голосе.

И Астахов понял намёк.

— До свидания, дорогой друг, — кивнул Разумовский и пошагал дальше, завернул в сторону приёмной императора.

Андрей Станиславович проводил его взглядом, встретился глазами с Демьяном и отвернулся. Значит, Разумовский прознал про настоящее прошлое Ставрова. Неужто его испугало само упоминание спецотряда? Это очень не похоже на князя…

Наверное, было что-то ещё, что-то, чего Андрей Станиславович предусмотреть не сумел. Ну да ладно, битва проиграна, но решающее сражение ещё впереди.

Он хищно ухмыльнулся, приосанился и пошагал дальше.

━─━────༺༻────━─━

Даня замер с широко раскрытыми глазами. И не моргая уставился на конверт.

— От… от… отца… — тихо, с придыханием произнёс он.

— Да-да, от него самого, — покивал я.

Даня немного нерешительно принял конверт и повертел его в руках. Он уже был опытный парень, быстро понял, что конверт запечатан с помощью заклинаний. И наверняка даже догадался, что эти заклинания предназначались именно для него.

— Может, потом с мамой прочитать? — спросил он, всё ещё сомневаясь и не решаясь открыть конверт.

Вера Степановна на вечеринке не присутствовала. Точнее, она была в самом начале, поздравила сына и отчалила. У них с Мариной были свои планы, как отпраздновать победу Данилы.

Ну, конечно же, в большинстве своём это было продиктовано тем, что отрываться на вечеринке не очень удобно, когда на этой же вечеринке присутствует твоя мама. Да и самой маме хотелось отдохнуть и расслабиться, а когда рядом находится твой сынишка, это тоже сделать проблематично.

В общем, сейчас мы веселились здесь, в «Сломанном сапоге», а Вера с Мариной уже наверняка покинули ресторан «Беллиссимо» в Мирном и отправились в ближайшее караоке.

— Делай как знаешь, — пожал я плечами.

— Ай, ладно! — не выдержал парень и за несколько секунд оторвал печать, сдерживающую конверт.

Затем нетерпеливо, жадно достал оттуда три листа и принялся их изучать. Листы были сложены пополам. На первом была надпись «Сыну» — и, естественно, Данила открыл его. Глаза забегали по строчкам, а на лице всё шире становилась улыбка.

— Ну что там? — поинтересовался я как бы невзначай.

Конечно, это письмо было для Данилы, но мне всё равно жуть как было интересно, что именно Макар написал своему сыну.

У меня была возможность посмотреть, что там, ещё до вручения конверта. Но я этого делать не стал — не имею привычки лезть в личное без разрешения. Особенно если это касается близких мне людей.

В отличие от Ястреба, который суёт свой нос всегда и везде.

— Извиняется, — вздохнул Данила. — Просит позаботиться о маме, учиться на «отлично»…

— А-ха-ха-ха-ха!!! — Засмеялся я. — На «отлично»⁈ Макар всегда был хорошим шутником.

— Эй! — возмутился Даня. — Я же могу!

— Правда? — повёл я бровью. — А ты уверен? Я ведь могу и поставить перед тобой такую задачу, знаешь ли.

— Э-э-э-э, ну, наверняка он это иносказа-а-ательно, не буквально, а как бы… Кхм, — пробурчал Даня и вернулся к чтению письма.

Ближе к концу он вдруг растерял улыбку, а лицо его стало серьёзным и задумчивым.

— Что там такое? — тут же полюбопытствовал я.

— Э-э-э-э-м, не очень понял, — нахмурился шкет. — Может, вы поймёте?

Он протянул мне лист, и я прочитал последний абзац.

— Хм-м-м, — призадумался теперь уже я. — Да, кажется, я знаю, что это такое.

— И что же? — спросил Даня.

— Ну, чуть позже расскажу. И покажу, — пообещал я.

— Так нечестно! — буркнул Даня, но дальше настаивать не стал, потому как знал, что это бесполезно.

Второй лист был подписан «Вере». Даня немного подумал, стоит ли его открывать или нет, но затем сунул его обратно в конверт.

А вот третий…

— Это, кажется, вам, Сергей Викторович, — протянул он сложенный пополам листок.

— О, правда? — удивился я.