Бывшие. Измена в прошлом? (СИ) - Суздалева Ирина - Страница 9

— Нет, — выдыхаю я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — Не помирились. Совсем.

Лиза долго, пристально смотрит на меня. Ее взгляд напоминает сканер, пытающийся прочитать сквозь усталость и отчаяние. Потом, без предупреждения, она хватает меня за руку выше локтя — крепко, почти больно.

— Не-е-ет, милая. Ты просто так не отвертишься, — заявляет она, пока тянет в сторону.

— Лиза, отпусти! — пытаюсь вырваться, но ее хватка железная. Откуда у этой хрупкой на вид девушки столько силы? Она буквально тащит меня к машине, не обращая внимания на мои попытки сопротивляться. Ноги заплетаются от усталости и неожиданности. Вырваться удается только тогда, когда дверь с пассажирской стороны открывается, и Лиза почти впихивает меня внутрь.

— Сиди! — командует она, хлопая дверью, а потом, наверное, на всякий случай запирает меня внутри. Конечно, я бы могла попытаться выбраться, когда Лиза разблокирует машину, чтобы забраться внутрь самой. Но стоило мне принять сидячее положении, уставший организм словно понял — пора расслабиться, и теперь откажется действовать.

Поэтому беспомощно откидываюсь на дорогую кожу сиденья, закрываю глаза. Слышу, как Лиза быстрыми шагами обходит машину, садиться за руль, заводит двигатель. Его ровный гул заполняет салон.

Резко трогаемся.

— Рассказывай, — голос подруги, и по совместительству сестры мужа, звучит резко, без права на отказ. — Что случилось? Весь путь до родителей — твое время на исповедь. Я слушаю.

Наверное, мне нужно с кем-то поделиться своей болью, поэтому я не отказываюсь от предложения “исповедоваться”. Сначала рассказываю сбивчиво, обрывочно — про вчерашний разговор в ресторане, про цинизм ее брата. про признание в измене. Потом про ночь, про ноутбук, про переписку, про фото с той самой татуировкой… Про слова Дениса сегодня утром, про “новую реальность”. Сама не замечаю, как слова начинают литься потоком, перемешиваясь с рыданиями, которые я уже не могу сдержать. Рассказываю все. Каждую гадкую, режущую душу подробность.

Жаль, что дорога к дому родителей Дениса оказывается недолгая. Элитный жилой комплекс, где находится их квартира, расположен в престижном, тихом районе. Поэтому приходится закончить рассказ тогда, когда Лиза резко притормаживает у знакомого подъезда.

Она выключает двигатель. Тишина салона внезапно становится оглушительной. Лиза поворачивается ко мне. Ее лицо в свете уличного фонаря кажется осунувшимся, а глаза — огромными и темными.

— Не верю, — произносит она четко, отчеканивая каждое слово.

Я аж захлебываюсь воздухом, не в силах поверить своим ушам. Лиза не верит, что ее брат мне изменяет? Не верит после всего, что я ей рассказала? После всего?!

Видимо, подруга — если ее можно назвать таковой, — видит, как вытягивается мое лицо, раз сразу же спохватывается объяснять свою “позицию”.

— Не знаю, что у моего братца в голове в последнее время творится, — продолжает Лиза, глядя мне прямо в глаза. — Но я не верю, что он связался с этой… мадам. По-настоящему. Серьезно. Она же ему сердце разбила вдребезги! Я хорошо знаю своего брата, такого предательства Денис не может простить. Тем более, мой брат презирает свою бывшую! Я это точно знаю!

— А что если он ее все еще любит? Знаешь, любовь и ненависть… или как последнюю назвала “презрение”, очень похожи, — вытираю ладонью предательские слезы, которые лились по щекам во время моей исповеди. Хорошо, что сейчас они остановились, вот только голос все еще подрагивает, выдавая меня с потрохами. — Не говоря уже о том, что первая любовь… она ведь не забывается. Особенно такая… яркая.

— Бред! — отрезает Лиза, махнув рукой. — Любит он как раз тебя, Оля! Я видела, как он смотрел на тебя! Как он о тебе заботился! Это… это что-то другое. Игра какая-то. Черт его знает, что у Дениса в башке. Но не любовь к Анке Соколовой. Не верю!

— Ну да, — горько усмехаюсь я. — Вчера и сегодня я воочию увидела, как он меня “любит”. Очень трогательно.

На это Лизе нечего ответить. Она сидит несколько секунд, молча, сжав губы. Потом резко берет с заднего сиденья огромный шикарный букет белых роз и лилий и подает мне. А следом подхватывает две коробки: одну поменьше и изящно упакованную в черную с золотом бумагу, а вторую прямо огромную, обернутую чем-то вроде крафта.

— Так, бери! — передает мне еще коробку поменьше. — Цветы маме от нас обеих. Подарок папе — коньяк, он какой-то там редкий, Денис пол-Москвы объездил в его поиске. И сервиз для мамы — японский, фарфор, тот самый, который она на аукционе видела и мечтала. Представляешь, его удалось выкупить буквально вчера! — она мотает головой, словно отгоняя ненужные мысли. — Короче, бери и пошли. Главное — поздравить родителей в такой важный день. А я… — в ее глазах загорается решительный огонек, — я прижму братца к стенке и все у него выясню. Выцарапаю правду когтями! Я уверена на сто процентов, что все не так, как тебе кажется! Давай, Оля, давай! Ты же не хочешь, чтобы в такой день мама с папой расстроились?

Ее напор, ее искренняя, пусть и слепая, как мне кажется, вера в брата, ее забота о родителях — все это ломает мое сопротивление. Я устала бороться. Устала.

— Ладно, — тихо соглашаюсь.

Лиза мгновенно выскакивает из машины, помогает мне выбраться с моей ношей. Мы идем к подъезду.

Квартира родителей Дениса всегда мне нравилась. Она просторная, светлая, дышащая историей и достатком. Ее купил Павел Денисович, отец Дениса, еще когда сын только поступил в университет. Потом был крах его бизнеса, тяжелые времена, но мой свекр сумел невероятным усилием воли и ума не только восстановить свой капитал, но и приумножить состояние раньше, чем дела пошли в гору у самого Дениса.

Дверь распахивается, прежде чем Лиза успевает нажать звонок. На пороге стоит Светлана Ивановна, мама Дениса. Она одета в элегантное белое платье с высоким воротником-стойкой, подчеркивающим ее лебединую шею. Светлые волосы с благородной сединой уложены в мягкую прическу. Лицо — удивительно молодое, подтянутое, с лучистыми, добрыми глазами. Она вся светится радостью.

— Девочки мои! Наконец-то! — отступает чуть в сторону, чтобы мы прошли в квартиру. В прихожей взгляд сразу падает паркет, сияющий зеркальным блеском. Перевожу его на высокую старинную вешалку, а потом на зеркало в золоченой раме. Пахнет свежими цветами и чем-то вкусным. Но уже через мгновение все оказывается забыло, когда Светлана Ивановна открывает объятия, сначала притягивая к себе Лизу, в потом — меня. Женщина крепко, по-матерински, обнимает меня и даже не обращает внимания на мою помятость, что мне мгновенно становится стыдно за мое нежелание ехать к ней в такой важный день. Духи свекрови — нежный, дорогой цветочный аромат, — быстро заполняют легкие. Глаза начинают пощипывать, потому что я понимаю, что скоро лишусь этого семейного тепла, которое мне всегда дарили родители Дениса. И от этого становится особенно больно. — Оленька, родная, как ты устало выглядишь! Ой, какие цветы! А это что подарки? Поставьте их туда, — указывает на комод рядом с входом. — Спасибо, милые! — она забирает букет, мы с Лизой ставим подарки на указанное место. — У меня все готово, стол накрыт. Павел застрял в кабинете с какими-то бумагами, вечно он занимается рабочими вопросами до последнего! Но не волнуйтесь, сейчас вытащим его. А Денис? Где он? — она оглядывается, как будто ожидая, что сын выйдет из-за угла.

— Денис… — начинает Лиза, но ее перебивает резкий дверной звонок.

— А, вот и он! Наверняка! — лицо Светланы Ивановны снова озаряется улыбкой.

Она стремительно идет к двери, поправляя платье, после чего открывает дверь широким жестом.

— Ну наконец-то, сынок! Все тебя жд… — ее голос обрывается.

Она застывает на пороге.

Я стою чуть позади, в проеме между прихожей и гостиной. Лиза рядом. Мы обе видим то же, что и Светлана.

В дверном проеме стоит Денис. В темном костюме, с галстуком. На его лице — каменная маска, но в глазах мелькает что-то напряженное, почти вызов. Он не один.