Бывшие. Измена в прошлом? (СИ) - Суздалева Ирина - Страница 16

Денис открывает глаза. Усталость в них, конечно, светится глубокая, но взгляд упертый, направленный прямо на меня.

— У тебя был другой выбор, кроме как удалить ее? — спрашивает он тихо, но твердо.

Запинаюсь. Картина операции встает перед глазами: море крови в брюшной полости, разорванные ткани, пульсирующий разрыв, который невозможно ушить…

— Нет, — выдыхаю, отводя взгляд в сторону. — Травма была слишком серьезной… Селезеночно-почечная связка, сосуды…

— Ну вот видишь, — перебивает он, его голос теряет силу, но не уверенность. — Другого выбора все равно не было. Зачем тогда переживать? Все уже случилось. Во всем виноват… виновата авария, а не твой скальпель, — он делает паузу, собирая дыхание. — Лучше скажи, как надолго я застрял на этой… койке?

Всего мгновение поражаюсь тотальному спокойствию бывшего мужа. Получается все-таки зря я себя изводила, раз за разом представляя, какой может быть его реакция. Даю себе мгновение передышки, прежде чем возвращаюсь к протоколу. Надев обратно профессиональную маску, становится легче.

— Все будет зависеть от скорости твоего восстановления. Но по стандартным срокам… — просчитываю в уме, — минимум неделя-полторы в стационаре под наблюдением. Потом еще четыре-шесть недель дома, где тебе будет показан щадящий режим и никаких нагрузок. Водить снова ты сможешь только когда снимут швы и убедятся, что все в порядке. Восстановиться полностью и вернуться к обычной жизни получится… месяца через три, если все пойдет идеально.

Денис стонет, потирая лицо ладонью. Движение дается ему тяжело.

— Черт, долго… Бизнес… проекты…

— Тебе еще повезло, — не удерживаюсь от ремарки, вспоминая доклад спасателей. — Хорошо, что более серьезных повреждений ты не получил… Или все могло закончиться летальным исходом. Как у другого водителя.

Денис смотрит прямо на меня, поэтому я замечаю, как что-то мелькает в его глазах. Тень воспоминания? Ужаса? Облегчения? Вот только эмоция гаснет до того, как я успеваю ее окончатльно распознать, замещаясь привычным сарказмом.

— Тогда тебе не пришлось бы меня терпеть тут, — горько усмехается он. — И копаться в моих кишках.

Его слова — как пощечина. Напоминание о том, кто мы друг другу. О той пропасти, что между нами. О том, что мое присутствие в его палате — аномалия.

— Не волнуйся, — отчеканиваю, стискивая кулаки, чтобы скрыть подрагивание в пальцах, чего у меня обычно никогда не бывает, и отворачиваясь. — Мне терпеть тебя не придется. Я сегодня подберу тебе другого лечащего врача. Более… подходящего.

— Зачем? — вопрос Дениса звучит резко, застигая меня врасплох.

Снова устанавливаю с ним зрительный контакт. Замечаю, что смотрит на меня с непонятной смесью усталости и вызова.

— Потому что я твоя жена… бывшая, — напоминаю ему, как и себе. — Это создает… сложности. Конфликт интересов.

— Вот именно, бывшая, — подчеркивает Денис, его взгляд меня не отпускает. — Как я понимаю, по закону лечить ты меня можешь. Формальных препятствий нет. Поэтому не вижу никакой проблемы, — он делает паузу, его голос становится тише, но не менее весомым. — Ты же не собираешься мне навредить? Сознательно?

Вопрос бывшего мужа повисает в воздухе. Прямой. Жесткий. Он смотрит мне в глаза, ища правду. Старый Денис, тот, кто знал меня до мозга костей, задал бы этот вопрос иначе. Этот… проверяет.

— Нет, — отвечаю я так же прямо. — Никогда. Я врач. Но…

Договорить у меня не получается.

Дверь палаты с грохотом распахивается, врываясь в хрупкое перемирие. В палату, как торнадо, влетает Анна. Краем глаза замечаю, что на ней больничная одежда — мешковатые штаны в мелкий горошеки кофта. Ее волосы растрепаны, лицо заплаканное, но глаза горят истеричной радостью. Она не видит ни меня, ни капельниц, ни мониторов. Анна видит только Дениса.

— Денис! Родной! — ее визгливый крик режет уши.

Анна подлетает к кровати и буквально падает на него сверху, обвивая руками шею, прижимаясь всем весом к его груди

— А-а-аргх! — из горла Дениса вырывается стон боли. Его лицо искажается, белеет еще больше. Вот только оттолкнуть Анну он не пытается… несмотря на боль.

Девушка же рыдает, прижимаясь к нему и не замечая его муки:

— Я так рада, что ты в порядке! Господи, я так рада! Я бы себя не простила, если бы ты… если бы ты… — захлебывается рыданиями. — Не знаю, что без тебя делала бы…

— Твой бывший отказался от меня! — заявляет Катя, заходя в мой кабинет и плюхаясь на стул для пациентов. Она, как всегда, выглядит так, будто только что сошла с обложки журнала — длинные ноги в идеально сидящих синих медицинских штанах, каскад каштановых волос, собранных в небрежный, но чертовски сексуальный хвост, макияж безупречен даже после ночного дежурства.

Да, Денису она точно должна было понравиться.

— Что? — отрываюсь от историй болезни, которые заполняла на компьютере, и поднимаю взгляд на подругу-коллегу. Голова все еще гудит после вчерашнего, а в глазах — песок. Плохо соображаю очень. Больше на автомате спрашиваю: — Почему?

Катя бросает на меня лукавый взгляд, уголки губ задорно подняты.

— Сказал, что его можешь лечить только ты, — искры веселья пляшут в ее карих глазах. — Весь такой принципиальный, бледный, но грозный. Словно рыцарь, охраняющий свое право на личного лекаря.

Мне требуется несколько долгих мгновений, чтобы все осознать. Катя откровенно так посмееватся, зато мне становтиться не до смеха. Ком в горле встает такой огромный, что дышать становится трудно. Вот только прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, Катя добавляет, размахивая листом назначений:

— Кстати, он пригрозил выписаться по собственному желанию, если ему еще раз пришлют другого врача. Прямо так и сказал: “Или доктор Волкова, или я ухожу”. Драматично, правда?

— Он же только после операции, какое выписаться?! — вырывается у меня резче, чем хотелось. — Он с одной почкой, в состоянии после массивной кровопотери! Это не прогулка в парке!

— Вот такое, — пожимает плечами подруга, хихикая. — Видимо, твой бывший муж готов доверить свою жизнь только тебе, — ее глаза лучатся весельем, она явно наслаждается ситуацией. — Романтично, если вдуматься. Ну, в своем извращенном ключе.

— Зато я не готова брать на себя ответственность за его жизнь! — огрызаюсь, вставая и нервно прохаживаясь по тесному кабинету. Стены давят. Воспоминания о вчерашнем вечере накатывают волной — я ушла не просто из палаты мужа, а вообще из больницы, сломленная одной картиной.

Зайдя перед уходом в отделение уточнить график обезболивания, замираю на пороге палаты бывшего мужа… Денис, бледный, изможденный, но с какой-то невероятной нежностью поглаживает Аню по спине. Она рыдает, прижавшись к его неповрежденному плечу, а он тихо приговаривает:

— Тише, тише. Все хорошо. Теперь точно будет все хорошо... Все закончилось.

Эти слова, этот жест — такой знакомый, такой наш когда-то — пронзили меня острее любого скальпеля.

Я сбежала. В квартиру, которая раньше была нашей, а теперь кажется лишь просторной, ледяной клеткой с призраками прошлого. Там я просто вырубилась — все-таки несколько суток на ногах и эмоциональная мясорубка сыграли свою роль. Проспала я до следующего утра, как убитая, без снов, без мыслей, просто провалилась в черную бездну истощения. А сегодня, приехав на работу, первым делом передала ведение лечения своего дорогого бывшего муженька Кате — самому компетентному и, что немаловажно, не вовлеченному эмоционально доктору. Вот только кажется, мой бывший муж не согласен с моим выбором. Неужели думает, что я буду терпеть его капризы, особенно после всех страданий, которые мне довелось пройти из-за него? После измены, цинизма, того кошмара на юбилее его родителей? Даже к таким дешевым манипуляциям, как угроза выписки, решился прибегнуть? Я ему не девушка на побегушках, вообще-то. Я врач, который уже спас ему жизнь, рискуя собственной репутацией и душевным спокойствием!