Выжить в битве за Ржев. Том 6 (СИ) - Ангелов Августин - Страница 18

Но Угрюмов повторил:

— Тормози сейчас же! Перед мостом езжай медленно.

Броневик сбросил скорость в последний момент и затормозил почти у самого въезда на мост.

Угрюмов прильнул к смотровой щели. Мост был пуст. Ни часовых, ни поста. В темноте, окутанной туманом, он казался безжизненным — только речка шумела внизу, и туманное марево клубилось над дощатым настилом в слабом свете затемненных фар.

— Где часовые? — спросил Угрюмов, и в голосе его зазвенел металл. — На мосту пост охраны. Должны быть часовые. Где они? Савкин, видишь кого-нибудь?

Пулеметчик из башни ответил:

— Нет никого.

— Может, по нужде отошли? — предположил Тимофеев.

— Не уходят часовые с поста все вместе, — буркнул Угрюмов.

Он почувствовал, как по спине побежал неприятный холодок, и приказал:

— Тимофеев, газ еще убавь. А ты, Родионов, передай Ловцу: часовых на мосту нет, выясняем ситуацию. Пусть замедлятся и приготовятся к неожиданностям. У моста может быть засада.

Радист кивнул, забормотал в рацию. Броневик еще сбавил скорость и очень медленно начал въезжать на мост. И тут интуиция закричала Угрюмову об опасности по-настоящему. Двухсотлитровая металлическая бочка, стоявшая при въезде на мост, все еще дымилась, наполненная тлеющими углями. Возле нее должен был греться караул, но часовых по-прежнему нигде не было видно. Лишь когда подъехали совсем близко, в тусклом свете затемненных фар стали заметны на бочке какие-то бурые пятна.

— Назад! — заорал Угрюмов, поняв, что видит брызги крови на бочке. — Тимофеев, задний ход! Скорее!

Но водитель уже не успевал.

Взрыв ударил снизу и спереди. Мост впереди встал на дыбы. Броневик подбросило, мотор взвизгнул, железяки заскрежетали, и мир для Угрюмова раскололся на миллион осколков — свет, тьма, резкие звуки и потом тишина. Его швырнуло головой о броню, и он провалился в черную яму, на дне которой не было ничего — ни боли, ни мыслей, ни времени.

Он не знал, сколько прошло — секунда, минута, час. Пришел в себя от того, что кто-то тряс его за плечо. Голос — далекий, глухой, как из бочки, кричал словно откуда-то издалека:

— Товарищ майор госбезопасности! Вставайте! Немцы!

Угрюмов открыл глаза. Мир плыл, двоился, троился. Перед ним была многотонная туша броневика — перевернутая на бок, горящая, с пробитым боком и развороченным моторным отсеком, принявшем на себя основной удар. Рядом — лицо Савкина, залитое кровью из рассеченного лба.

— Где Тимофеев? — прохрипел Угрюмов.

— Убит, товарищ майор. Мост взорвали. Он рухнул. Нас отбросило назад. Двигатель в хлам. Я вас вытащил. Родионов помогал, но его застрелили. У немцев пулеметы и пушки. Бьют из леса.

Преодолевая тошноту, Угрюмов приподнялся на локте и огляделся. Они находились на обочине недалеко от моста. На дороге перед ними горели машины, стреляли пулеметы, автоматы и винтовки, взрывались снаряды и гранаты — колонна попала в засаду, но пыталась отбиваться. Рядом с грузовиками на шоссе лежали убитые. А немцы, казалось, били со всех сторон: из леса, из-за сгоревших танков, из кюветов. В тумане и дыме трудно было сразу разобраться с системой огня. К тому же, над подбитыми грузовиками дым быстро сгущался. Похоже, в ход пошли еще и дымовые шашки.

— Скорее! — заорал Савкин, подхватывая Угрюмова. — Надо в укрытие!

Пулеметчик, оставшийся без пулемета, потащил его к придорожной канаве, где уже залегли несколько бойцов из отряда Ловца. Пули свистели над головой, высекая искры из камней, сбивая кору с деревьев. Угрюмов, превозмогая тошноту, выхватил из кобуры свой пистолет «ТТ». Слабое оружие для серьезного боя, но лучше, чем ничего.

Ловец видел, как перед мостом броневик Угрюмова замедляет ход.

— Командир, — раздался голос Ветрова из кузова. — Радист Угрюмова на связи. Говорит, что перед мостом нет часовых. Возможна засада.

Попаданец нахмурился. Угрюмов сказал ему перед поездкой, что путь свободен и безопасен, а немцы далеко отогнаны от шоссе на всем протяжении. А теперь, похоже, все изменилось… Он не успел додумать, как взрыв впереди разорвал ночь пополам. Потом раздался еще один — сзади.

Грузовик подбросило, Ловец ударился головой о крышу кабины, прикусил язык до крови. Афганец взвизгнул, но не от боли — от ярости. Но рефлексы сработали. Попаданец мгновенно распахнул дверь и выскочил наружу, упав в дорожную грязь и перекатившись. Пес выскочил за ним, оскалился, и Ловец на мгновение увидел в его глазах не собачью злобу, а холодную человеческую ненависть к врагам.

— Засада! — заорал Ловец. — Всем из машин! В канавы!

Пули уже свистели над головой. Длинные очереди с двух сторон, перекрестный огонь пулеметов. Где-то недалеко из леса били и пушки. Ловец упал в подтаявший снег, превратившийся в грязную кашу, перекатился за пробитое колесо грузовика, приложился к винтовке, заглянул в оптику. В тумане немцев было не видно. Но вспышки выстрелов показывали, что засели они на краю леса с южной стороны от шоссе.

Он поймал в прицел сноп огня от ближайшего пулемета и выстрелил туда, где по его расчетам находился немецкий пулеметчик. Вражеский пулемет заглох, а Ловец сменил позицию и успел оглядеться. Первое, что бросилось ему в глаза в свете горящих машин колонны — броневик Угрюмова, лежащий на боку перед самым мостом, которого больше не было. Передний пролет рухнул в реку. Броневик замер на самом краю провала уродливой горящей тушей, его мотор и передний мост вырвало взрывом, а башня сдвинулась набок. И Ловец понял, что командование обороной остатков колонны ему придется срочно брать на себя.

Ловец действовал на автомате. Ему сразу вспомнилось все: училище, спецподготовка, Бахмут. В голове защелкали команды, как в счетной машинке: «Классическая засада. Фланговый обстрел. Два направления атаки. В голову колонны и в хвост. Мост уничтожен — вперед пути нет. Развернуться под огнем не дадут. Будут добивать. Принимать решение надо немедленно».

— Смирнов! — заорал он. — Автоматчики — в лес, на правый фланг! Подберись к немецким орудиям и заткни их! Живо!

Младший лейтенант госбезопасности, уже выскочивший из грузовика со своим взводом, свистнул своим — и двадцать человек исчезли в тумане, стреляя на ходу.

— Ковалев! Где Ковалев?

Никто не ответил. Ловец понял — разведчиков не докричаться. Или они уже в лесу, или… Он отогнал мысли о худшем.

— Панасюк! Пулеметчики — занять оборону на левом фланге! Огонь на подавление по вспышкам! Отсекать противника огнем. Ветров! Связь со штабом генерала Новосельского! Срочно!

Пулеметчики Панасюка рассыпались между машин — четыре расчета трофейных «МГ-34» и еще столько же с ДП-27. Панасюк сам лег за пулемет, передернул затвор, дал длинную очередь в сторону леса, откуда немцы уже рванули в атаку цепью, чтобы добить колонну. Ловец услышал крики на немецком и понял, что старшина попал.

Но радость была недолгой. Из леса с правого фланга снова ударила пушка. Снаряд попал в грузовик со взрывчаткой саперов Горчакова. Тот взлетел на воздух, разметав вокруг огонь и осколки. Взрывной волной Ловца, который как раз перебегал за машинами, меняя позицию, отбросило к обочине, он ударился спиной о большой валун и на секунду потерял ориентацию, но все-таки использовал большой камень, как укрытие.

Как выяснилось, Ветров уже сидел за этим валуном и вызывал штаб. Но все было бесполезно. Рацию пробили осколки снаряда. И Ветров воскликнул:

— Командир! Нету связи!

Но Ловец уже все понял. Помощи ждать не приходилось. Оставалось под прикрытием дымовой завесы отойти к северу, к лесу. Если там грамотно рассредоточиться, то шансы отбиться будут.

— Нужен дым! — заорал Ловец, вспомнив про дымовую завесу. — Немедленно! Где дымовые шашки?

Ветров оглянулся. Два грузовика сильно горели, давая плотный черный дым. Но этого было мало. Нужно закрыть всю колонну, чтобы немцы потеряли цели, утратили возможность прицельно стрелять. В тумане это должно сработать.