Перемены на краю империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 10

— Они… живые? — голос Такахаси дрогнул впервые за всё время.

— Не знаю, — честно ответил я. — Бродяга?

— Инкубатор, — лаконично пояснил домоморф. — Колония производит биомехов. Эти экземпляры, судя по степени развития, законсервированы. Но не мертвы.

— Законсервированы тысячи лет назад? — уточнил я.

— Похоже на то.

Между ёмкостями витал запах. Сладковатый, приторный, тошнотворный. Запах разложения, смешанный с запахом формалина и ещё чем-то — чем-то живым, горячим, металлическим.

Такахаси пошёл дальше. Мы миновали ещё несколько залов — складские помещения, где штабелями лежали непонятные предметы, похожие на оружие, но такие органические, что в них сложно было признать механизмы; переходы, где пол был усеян костяной крошкой; комнаты, залитые этой фосфоресцирующей слизью по колено.

И везде, везде под потолком, в нишах, в ответвлениях коридоров висели они.

Биомехи.

Десятки. Сотни.

Они были разными. Маленькие, размером с собаку, с длинными хватательными конечностями и клювами вместо голов. Средние, похожие на людей, но с четырьмя руками и лицами, скрытыми под костяными масками. Гигантские, как тот, первый, висящие под высокими сводами, распластав щупальца, словно пауки в паутине.

Ни один не двигался.

Но все они дышали. Пульсация их тел совпадала с пульсацией стен, сливаясь в единый ритм спящего улья.

— Это же… армия, — выдохнула Ольга. — Целая армия.

Я молчал. Смотрел. Считал.

Потом Такахаси свернул в очередной коридор и замер.

Коридор обрывался.

Впереди была пустота. Огромное, неохватное пространство, уходящее вниз, вверх и в стороны так далеко, что зелёное свечение стен терялось во мраке, не в силах осветить и малой доли.

Мы стояли на краю пропасти.

А в центре этой пропасти, в абсолютной пустоте, парило нечто.

Оно было больше, чем всё, что мы видели до сих пор. Гора. Материк. Живая планета, сжатая до размеров городского квартала. Форма его ускользала от восприятия — стоило сосредоточиться на одной детали, как она расплывалась, трансформировалась, уступая место другой.

Оно было чёрным. Но не матово-чёрным, как купол снаружи. Оно светилось изнутри — чёрным светом, который глаза отказывались регистрировать, но мозг видел, и это зрелище разрывало его на части.

Вокруг объекта, на почтительном расстоянии, вращались биомехи. Десятки огромных тварей, описывающих медленные круги в пустоте, словно планеты вокруг звезды. Они не спали. Они бодрствовали. Они охраняли.

— Что это? — прошептал Такахаси. Впервые в его голосе появился настоящий, животный страх.

Тишина длилась несколько секунд.

— Матка, — ответил Бродяга.

Такахаси развернулся в кресле.

Проектор был выключен.

— Что думаете, господин?

— А что тут думать, — пожал я плечами. — Нам придётся рискнуть.

— Там ещё големы и инквизиторы, — заметил Мусаев.

— Да они просто ящики таскают, — фыркнула Новацкая.

— Биомехи вполне могут атаковать ремонтный модуль, — заявил Мусаев. — И они его порвут без вариантов.

Я вынужден был согласиться со своим диверсантом.

Твари, которых производила матка, выглядели угрожающе. Я вообще понятия не имел, как исследователи Наска ухитрились обнаружить функционирующий биомеханический завод. И с какого перепугу Древние оставили эту игрушку, не озаботившись блокировкой. Судя по всему, устройства изготавливались в моменте, как на конвейере.

— Мне нужна тишина.

Сказав это, я сжал противоположные грани коммуникатора.

Да, человек.

Администратор, ты должен кое-что увидеть.

И я продемонстрировал своему покровителю кадры, добытые в перуанской колонии.

Я ведь тебя предупреждал.

Да, верно. Но биомехов слишком много. Некоторые в дремлющем, другие — в активном состоянии. Ты уверен, что они не смогут уничтожить АРМ, перемещаясь по техническим шахтам?

Уверенности нет. Ты взял с собой два модуля?

Именно так.

Выпускай обоих. Посмотрим, какую цель они атакуют в первую очередь. Если атакуют.

У них могут быть свои протоколы безопасности?

Колонии не всегда пользовались стандартными протоколами. Ты же помнишь, они управлялись автономными сообществами и даже модернизировались, исходя из разных соображений.

Я тебя услышал. Будь на связи.

Убрав коммуникатор в карман, я обвёл взглядом гостиную, превращённую в рубку. Спутники ждали моего решения. И я его озвучил.

— Бродяга, если мы приблизимся к объекту под землёй, через многомерность, ты сможешь найти порт для подключения переходника?

— На столь малой дистанции — конечно.

— Горная порода ничего нам не сделает?

— Часть скалы придётся удалить. Это не проблема, я вижу, что под колонией имеются пустоты. Возможно, с протоматерией.

— Выводи нас в одну из таких пустот, — распорядился я. — Поглощай протоматерию, если она обнаружится. И выясни, где порт подключения.

— Не обязательно подключаться к экваториальным шлюзам, — сказал Бродяга. — Мы можем высадить АРМ на полюсах.

— Разве на северном полюсе нас не заметят? — удивился я. — Купол видел из любой части научной базы.

— Я приму форму чаши. Наши противники не сразу поймут, что происходит. Уйдём через многомерность, передав контроль Администратору.

— Хорошо, — кивнул я.

И повернулся к Новацкой:

— Алеся, если у нас возникнут проблемы, вырубишь их генераторы.

— Сделаю, шеф.

— Байт, если потребуется кого-то убить, отправлю тебя.

— Принято.

— Вперёд.

И Бродяга скользнул в иные измерения.

Триста километров для домоморфа — лёгкая прогулка. Дистанцию мы преодолели за пару минут, при этом никого даже не вывернуло от созерцания фракталов.

А когда мы выпали в привычное пространство, и на корпусе домоморфа вспыхнули мощные прожекторы, моим глазам предстала знакомая картина. Громадная полость явно искусственного происхождения, с гладкими каменными стенами и бушующими в глубине чёрными вихрями.

Протоматерию в чистом виде не так-то легко описать.

Клубящиеся живые смерчи? Маслянистые течения? Потусторонняя турбулентность? Все эти определения частично соответствовали правде. Субстанция, которая нас интересовала, была материей лишь отчасти. Скорее — некий чудовищный гибрид материи и энергии. Промежуточное состояние. И, по одной из версий, основа происхождения ки. Но об этом можно до бесконечности спорить. Я просто захотел расширить свою усадьбу.

— Начинаем сбор, — предупредил Бродяга.

И чуть позже:

— Точки расположения портов идентифицированы.

— На какой мы глубине? — спросил Мусаев.

Последовал незамедлительный ответ:

— Сто пятьдесят четыре метра.

Ну, это ещё неглубоко. В колонии Мароан, под Самаркандом, мы погружались на полкилометра. И даже там столкнулись с человеческой техникой.

Фонари подсветили величественную чёрную спираль, образовавшуюся в центре пещеры. Спираль превратилась в воронку, вывернула себя и потянулась узким концом к домоморфу. Бродяга распахнул невидимые кингстоны и принялся «пылесосить» протоматерию, встраивая её в личные запасы.

На моём лице появилась довольная усмешка.

Эти чёрные вихри — мои новые комнаты, этажи и галереи. Мебель, техника, посуда, книги, тренажёры. Абсолютно всё, что создавалось домоморфом для комфорта своих пассажиров.

Я по старой привычке следил за стенами полости.

В колонии Мароан нас атаковали копы — подземные агрегаты конусовидной формы, пилотируемые одарёнными. Пробить нашу защиту они не могут, но выглядят жутковато.

Кстати, сирена на поверхности плато заглохла.

Такое впечатление, что датчики были настроены на проекции и тому подобные образования. Мы же сейчас укрывались глубоко под землёй и никому не мешали.

— До конца сбора осталось четыре минуты, — сказал Бродяга.

Мы наблюдали за происходящим через экран, встроенный в стену рубки. Окна Бродяга не прорезал, потому что опасался неизвестных устройств. Я уже понял, что колонии Предтеч развивались автономно, и даже в пределах одной планеты могли обладать разным потенциалом. Одни сообщества выбирали путь генных модификаций, другие развивали биомеханику, третьи делали ставку на высокие космические технологии. Культура Древних никогда не являлась чем-то однородным, хотя и пользовалась одним языком.