Перемены на краю империи (СИ) - Бадевский Ян - Страница 1

— Давай, — сказал я Демону.

Один из наших диверсантов телепортировался к зданию храма и тут же вернулся назад с докладом: всё в порядке. Цепочки разорваны, отклоняющие линии выведены из строя.

— Бродяга, — отдал я следующие приказ. — Смена конфигурации.

Домоморф в точности выполнил предписание.

Платформа с ракетной установкой втянулась в корпус, превращаясь в обычную комнату. Будто неведомое чудовище проглотило собственный язык.

В противоположных стенах образовались двери.

Демон направился к своим десантникам, я — в гостиную, которая нынче была переоборудована в штаб. По сути, у нас была комфортная лаундж-зона с панорамным окном, где меня дожидались Хасан, Михалыч, Лука Чхартишвили и Ольга. Ещё несколько одарённых рассредоточились по внешнему периметру Бродяги в специальных нишах, из которых можно было атаковать огнём, холодом и электричеством. Каждый из моих стихийников расположился в удобном вращающемся кресле, надёжно пристегнувшись ремнями. В случае внешней агрессии домоморф прикроет их бронированными заслонами.

— Держишь канал? — спросил я у Ольги.

— Так точно.

Ракета, запущенная мной из ПТРК, разворотила часть стены и полностью вывела из строя блок, отвечающий у Сонных Мастеров за оборонные системы. При этом РЛС продолжали работать, и я не сомневался в том, что противник нас видит. Такахаси, устроившийся в углу штаба вместе с Проектором, доложил, что в сердце Гермополя наблюдается оживление.

Я начал ловить картинки.

Выдвигающиеся из ангаров мехи, поднимающиеся в воздух левитаторы, марширующие по пропылённым улицам големы. Последние выдвигались на северный край, перекрывая подходы к резиденции Мастеров.

На моих губах появилась кривая ухмылка.

Ну, да.

Вы уже заметили Бродягу на своих экранах.

— Бродяга, на позицию.

Мгновенный перенос.

Домоморф сокращает дистанцию до трёхсот метров и увеличивает изображение центра города в панорамном окне. По факту, окно превращается в демонстрационный экран.

— Чёрт, твой выход.

Лука Чхартишвили неспешно поднялся с кресла, подошёл к окну, развёл руки в стороны. Я ощутил поток энергетических завихрений. Мощный поток, целый ураган!

Мой геомант готовился нанести удар.

И в эту секунду нас атаковали.

По внешней стороне стекла растеклось жидкое пламя. Бродяга молниеносно включил поляризацию, чтобы уберечь глаза своих пассажиров. Доложил:

— Множественные энергетические удары. Лёд, пламя, кинетические толчки.

Спустя четыре секунды:

— Нас попытались расплющить.

— Ты защитил ячейки с моими ребятами?

— Конечно.

У кого-то закончились ресурсы — и пламя отступило.

Окно восстановило прозрачность.

Чёрт выбросил руки, направляя поток энергии вперёд и вниз.

Я неотрывно следил за происходящим. Храм, одна из стен которого частично обрушилась, содрогнулся. Раздался чудовищный гул, и мне почудилось, что земля пошла складками.

Реальность за окном потеряла устойчивость.

Сначала исчез звук. Не то чтобы стало тихо — просто гул, крики, лязг механизмов схлопнулись в вакуум, и в этой абсолютной пустоте я увидел, как линия горизонта внутри панорамного окна дёрнулась и пошла рябью, словно изображение в старом телевизоре.

— Твою мать… — выдохнул Михалыч, вцепившись в подлокотники кресла.

Земля не просто пошла складками. Она вздыбилась.

Прямо под центральным нефом храма, там, где минуту назад суетились фигурки защитников, грунт выгнулся горбом. Сначала медленно, будто нехотя, а потом с нарастающей скоростью. Каменные плиты площади перестали быть плитами — они превратились в щепки в руках великана, разлетаясь веером во все стороны.

Бродяга висел метрах в тридцати над землёй.

Вдоль основания храма побежала трещина, и я увидел, как многовековая кладка (или что они там строили, эти Мастера) пошла разломами. Не просто стена обрушилась — храм начал складываться внутрь себя, будто карточный домик, по которому провели ладонью.

Чхартишвили стоял у окна, широко расставив ноги, и его руки ходили ходуном, выписывая в воздухе пассы, понятные только ему. Пот лился с него градом, вены на висках вздулись синими канатами.

— Давай, Чёрт! — подбодрил я. — Жми!

— Я не жму, командир, — прохрипел он, не оборачиваясь. — Я их якоря рву.

И тут я понял.

Сонные Мастера — не дураки. Их резиденция стояла не просто на фундаменте, а на системе геомантических стабилизаторов. Силовых якорей, вбитых глубоко в землю. Лука не просто тряс почву — он рвал эти якоря, один за другим, лишая здание опоры.

За пределами Бродяги творился ад.

Улицы, примыкающие к храму, ходили ходуном. Брусчатка взлетала в воздух фонтанами, погребая под собой пехоту противника, которая только начала выдвигаться из казарм. Боевые големы, маршировавшие ровными рядами, вдруг начали проваливаться в расщелины, которые открывались у них прямо под ногами, словно пасти гигантских подземных червей. Один из мехов, здоровенная пятиметровая махина, завалился набок, когда земля у него под правой опорой просела метра на три, и рухнул прямо на жилой квартал, сминая стены и крыши убогих домиков.

— Они сюда «Бастионы» пригнали? — изумился Хасан.

Крыша и стены резиденции начали величественно оседать вниз. Облако пыли взметнулось вверх, закрывая обзор. Но мы и так всё видели. Такахаси вёл прямую трансляцию через Проектор.

Фундамент храма вывернуло наружу, как больной зуб. Исполинские каменные блоки, уходившие вглубь земли на десятки метров, теперь торчали вверх рваными краями, обнажая какие-то металлические конструкции, артефактные вкрапления, пульсирующие силовые кабели.

— Якоря… — выдохнул Лука и рухнул на колени.

Ольга бросилась к нему, подхватывая под мышки, оттаскивая от окна.

— Готов, — констатировала она. — Живой, но выдохся.

Я перевёл взгляд на экран.

Храм лежал в руинах. Вокруг него, на площади и прилегающих улицах, земля превратилась в лунный пейзаж — кратеры, разломы, торчащие вверх куски древних плит и брусчатки. Техника Сонных Мастеров была частично уничтожена, частично погребена заживо. Те, кто выжил, в панике разбегались, пытаясь укрыться от продолжающихся подземных толчков.

— Дирижабль, — сказал я.

Ольга передала мой приказ Демону.

Дирижабль находился за пределами зоны поражения, и к нему уже сбегались крохотные человеческие фигурки. Вот только спастись им было не суждено. Незримая сила прижала воздушного гиганта к земле, сминая и расплющивая. Это, как несложно догадаться, работал один из моих кинетиков.

Баллон взорвался.

Ударная волна расшвыряла бегущих человечков, а гондола треснула, и обломки шпангоутов полетели в разные стороны.

— Огонь, — приказал я.

Бродяга раскрыл одну из ячеек, и на руины обрушилось всепожирающее пламя. Работали сразу двое кинетиков, и это ощущалось.

— Электричество.

В бой вступила Новацкая.

С неба ударила молния, превратив одного из мехов в груду металлолома. И тут же — целая серия искрящихся змей, ползущих вдоль почерневших зданий. Алеся использовала уцелевшие генераторы и проводку для того, чтобы нанести максимальный урон гаражам и арсеналу.

По нам тоже рубанули током.

— Диверсанты, снимите их, — велел я. — Бродяга, смена позиции.

Домоморф переместился, уходя с траектории стихийных ударов.

Байт Мусаев и его неуловимые друзья приступили к кровавой жатве. Я видел, как среди руин мелькают шустрые фигурки. Силуэты прыгунов проявлялись рядом с кем-то из защитников и тут же исчезали, оставляя за спиной труп. За считанные минуты Мусаев вырезал всех, кто мог создать нам потенциальные проблемы при высадке.

— Демон, веди ребят.

Бродяга снизился почти до уровня земли и откинул аппарели десантных отсеков. На многострадальные улицы Гермополя ступили ударные мехи. «Хтоны», турбированные «Скорпионы», «Истребители». Демон собственноручно возглавил отряд зачистки.