Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! (СИ) - Вин Милена - Страница 42

Хотела было коснуться края штанов, расстегнуть ремень, но мои руки неожиданно перехватили, подняли вверх, пришпиливая запястья к стене.

— Не смей опускать, — припечатал властным тоном, тихо, но так повелительно, что я едва не лишилась способности дышать с покинувшим мои легкие воздухом.

Послушно замерла, лишь подцепила пальцами ткань портьеры сбоку, страшась, что руки сами опустятся от натуги.

Полностью открытая, голая — я стояла перед ним не шевелясь, почти не дыша, наблюдала, как он снимает ремень, отбрасывает его туда же, куда небрежно упал китель, расстегивает треклятую пуговку на штанах…

Мой взгляд намертво приклеился к его рукам, избавляющимся от одежды, и не смел метнуться в сторону ни на секунду, несмотря на небывалую силу смущения. Щеки жгло краской, какую он наверняка видел, уши горели, низ живота тянуло сладкой болью, заставляющей сводить ноги в попытке хотя бы на мгновение унять остроту желаний, а глаза все следили и следили… До тех пор, пока он не предстал передо мной обнаженным, столь же открытым, как и я перед ним.

Лишь тогда взгляд поднялся к лицу, встретился с опьяненным взором, способным своей жадностью сжечь мое сердце дотла.

Один твердый шаг — и мы наконец-то прижались друг к другу нагими телами. Ни с чем не сравнимое ощущение его горячей кожи жаром растеклось по груди и ногам, и я с трудом удержалась, чтобы не наплевать на приказ и не зарыться пальцами в волосы.

Мужские ладони легли на бедра, заскользили выше, плавно и мучительно медленно, сминая кожу, оставляя на ней незримые жгучие следы. Пальцы очертили косточки ребер, поднялись к груди и сжали холмик, близко подобравшись к призывно затвердевшей вершинки.

— Ник… — с губ слетел умоляющий шепот, и я приподнялась на носочки с намерением оказаться как можно ближе к его руке, усилить все чувства до предела.

Меня услышали.

Вторая ладонь опустилась к развилке ног, мягко накрыла пылающее место, моментально выбивая из груди вздох.

— Шире, — еще один приказ, выданный таким твердым голосом, что не возникло и тени мысли ослушаться его.

Понятия не имею, как я удерживала себя от того, чтобы не нырнуть в море удовольствия прямо сейчас, не дожидаясь основного акта. Балансировала на грани, мечтая, чтобы он оказался внутри, дышала часто, рвано. И делала так, как он требовал.

Развела ноги и тотчас почувствовала, как его колено уперлось в мое, надавило, лишая возможности закрыться под гнетом смущения. Пальцы вдруг вжались во влажные складки, удивительно точно попадая по бугорку, и я не сдержалась — со стоном выпустила воздух прямо в уста, резко очутившиеся вблизи моего лица.

— Ты отправишь меня к атурам раньше положенного срока, — прошептал дракон, принявшись мучить внизу костяшками пальцев, скользить, тереть точку, вынуждая кусать губы, прикрывать глаза и тянуться к нему в немой мольбе.

Жар дыхания коснулся шеи, а в следующий миг на ней загорелся след, оставленный требовательными губами.

— С чего ты решил… — произнесла с придыханием, — … что попадешь именно к ним?

— Потому что ты постоянно толкаешь меня на совершение грехов, — хрипло усмехнувшись, он протянул дорожку поцелуев от ключиц к уху, ни на секунду не прекращая острых ласк.

— Должно быть, ты запамятовал, что начал первым…

Я подавилась этими словами, стоило подушечкам пальцев в грубой манере вжаться в ноющую точку. Вновь приподнялась, до боли сжала ткань портьеры, чувствуя, как дрожат руки, ноги и сердце одновременно.

Волны изнурительного тепла непрерывно накатывали на сознание, затапливали разум и придавали сил сердцу, чтобы то с еще большей яростью билось о ребра. Каждый удар фаланг по бугорку в вершинке складок, каждый поцелуй, каждое жаркое касание к груди дрожью отдавалось во всем теле, все ближе толкало к бездне, в которую я не желала прыгать одна.

— Милорд…

Мне не дали выпалить просьбу. Тут же подхватили под ягодицы, подняли, принуждая обвить ногами мощный торс.

— Можешь опустить, — тепло шепнул мужчина, уткнувшись носом мне в шею.

Я с облегчением выдохнула, укладывая руки на широкие плечи, обнимая его, вдохнула и мгновенно лишилась воздуха, когда горячая головка вдавилась в узкий вход и резко толкнулась внутрь.

Страстно ожидаемое ощущение пронзило сознание с мощью грозовых разрядов. Сердце взметнулось к горлу и чуть было не остановилось, пальчики ног вытянулись до жуткого напряжения. Но оно растаяло спустя несколько плавных толчков — на смену пришло приятное пламя, стремительно разливающееся внутри.

Кожа к коже. Общее накрывшее со всех сторон желание. Слившиеся, как и тела, чувства…

Вцепившись в него, я чуть приподнялась, отлипая от прохладного полотна за спиной, и сама толкнулась бедрами, позволяя мужчине полностью заполнить меня каменным стволом в одно порывистое движение.

Долго сдерживаемый рык вырвался из его горла, дрожью пробрав все мое существо. Рывок — и Он снова впечатал меня в стену, толкаясь внутрь дико, жестко, так глубоко, что дух на миг отцепился от тела. От новой нахлынувшей волны вожделения я даже не обратила внимания на боль, пробежавшую по спине после соприкосновения с преградой. Лишь разомкнула губы, выпуская вздох.

Мир колебался перед глазами, взор туманился, и в конце концов я просто не выдержала — прикрыла веки, позволяя себе провалиться в мягкую тьму, запрокинула голову, отдаваясь его рукам, держащим на весу уверенно и твердо.

Он не замедлялся, будто бы и не уставал от такой позы, продолжал двигаться с прежним остервенением, вколачиваясь с такой силой, с такой животной страстью и одержимостью, что я не находила и доли секунды, чтобы податься навстречу его бедрам.

В этом не было нужды: он прижимался столь тесно, что низ живота и промежность непрерывно обжигало о чужую кожу.

На шее загорелись поцелуи, сопровождаемые новыми глубокими толчками. Я впитывала в себя каждую секунду этого сладостного момента, когда пульсирующая плоть растягивала меня, входила до упора, подбрасывая на какие-то новые, невиданные ранее высоты.

Слишком порочно на сей раз. Слишком яростно. Остро и горячо.

Но мне это нравилось. Нравилась ослепляющая своей откровенностью поза. Его властность, грубость движений, сочетающаяся с нежными ласками, осторожными скользящими прикосновениями губ. Нравились несдержанность, пылкость, эти безумные игры на грани, когда хочется упасть и взлететь с одинаковой силой…

Я задыхалась от противоречивых эмоций, от сильных чувств, что росли с неумолимой скоростью. Чувствовала, как он замедляется и вновь ускоряется, и тонула в этом океане противоречия без шанса на спасение.

— Кейт, — вдруг позвал, отлипнув от шеи и немного уменьшив темп. — Посмотри на меня.

С большим трудом, но у меня получилось разлепить веки, встретить затянутый туманом взгляд. Все тело дрожало от напряжения, даже невзирая на то, что мне и не нужно было прилагать усилия, чтобы держаться.

— Хочу в эти мгновения всегда видеть твои глаза, — прошептал, делая последние толчки, обещающие бросить нас в омут наслаждения. — Я люблю тебя, Кейт. Слышишь?

Прямое признание оказалось столь неожиданным, что на какое-то время я лишилась способностей соображать и вдыхать. Смотрела на него с глупым недоверием.

— О чем бы ни говорил наш договор, я знаю, что полюбил. Навсегда.

Искренние слова слились с моим стоном, вырвавшимся после очередного вдавливающего движения.

Мы подобрались к пику чересчур внезапно для оглушенного сладкими речами сознания. Но я успела прочувствовать каждый взрыв под ребрами, каждую огненную ниточку, протянувшуюся от макушки до пят. Внутренности скрутились, мышцы судорожно сжали мужскую плоть.

Это выбило из дракона полустон-полурык, и он мигом прижался к моим устам в упоительном, долгом поцелуе.

Только когда я расслабилась и он полностью излился внутрь, давление ослабло, и генерал обратил звериную жадность в успокаивающую нежность. Не отлипая, прижимая к стене и все так же держа на весу, примкнул лбом к моему и задышал гораздо ровнее и глубже.