Сегодня, Завтра и Всегда (ЛП) - Бейли Тесса - Страница 1

Мужчине в жизни нужно не так уж много.

Такер похлопал по карману своей клетчатой рубашки, проверяя, на месте ли сигара. Он небрежно положил руку на руль, наслаждаясь мыслью о том, что завтра утром ему не нужно просыпаться ни для чего, кроме яичницы с беконом.

Да, мэм. Всё, что нужно мужчине — это субботний вечер, упаковка пива и рокот моторов. Формально он опаздывал к месту назначения, но в Бакхэнноне графики не соблюдались слишком строго, особенно по выходным, так что он не переживал. Стресс не входил в лексикон Такера.

Он ехал по освещенной фонарями Мэйн-стрит, приподнимая шляпу в знак приветствия своей старой учительнице геометрии из средней школы, которая вела внуков за мороженым — это была клиентка, которую Такер знал по автомастерской, где работал днем. Ему нравилось называть это своей «нормальной» работой, но ночные субботние уличные гонки? Вот где он делал деньги на свои элитные сигары.

Пара старшеклассников перебежала дорогу по «зебре», остановились, заметив Такера на светофоре, и припустили обратно. Они приставили пальцы к голове, изображая усики пришельцев, и насвистели главную тему из «Секретных материалов», прежде чем убежать, заливаясь смехом.

Такер тоже рассмеялся, несмотря на то, что кожа его покрылась липким потом.

Когда загорелся зеленый, он нажал на газ чуть сильнее, чем следовало, и сорвался с места, покидая маленькую, но оживлённую главную улицу и направляясь к окраине города. Вскоре знакомые выбоины на проселочной дороге начали подбрасывать его на сиденье «Импалы». Ветер с далекой реки проникал через водительское окно, ероша волосы на затылке, а яркая луна освещала плоские поля со всех сторон.

Он прибавил громкость музыки и попытался выкинуть из головы тех детей с перехода, а заодно и чувство вины. Последнее заставляло его развернуться и поехать домой, чтобы извиниться перед отцом за их ссору. Когда над ним потешались дети — это было не в новинку, но ссора с тихим и покладистым Карлом была чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, это станет проблемой завтрашнего дня.

Такер силой отогнал эти мысли. Он организовывал ночные гонки уже достаточно долго, чтобы люди успели пошутить насчёт его отца и забыть об этом. По крайней мере, сегодня ему не придётся иметь дело с этим дерьмом.

Движение в поле слева от него заставило его резко повернуть голову.

Это что… человек? Стоит так неподвижно на границе лунного света?

Он слегка притормозил и вгляделся в темноту. Куда подевался этот придурок?

Игнорируя холодок, поползший по спине, Такер усмехнулся и продолжил путь. Наверное, просто какие-то подростки целуются. Туда им и дорога. Бог свидетель, он бы и сам воспользовался шансом, будь у него такая возможность.

Размечтался.

Такер был королём «френдзоны». Слегка полноватый парень, который заставлял всех смеяться, а потом растворялся на заднем плане со своим пивом, когда остальные разбивались по парам. И его это устраивало. Вполне устраивало.

У него, по сути, и выбора не было, кроме как быть довольным, учитывая, что он жил в маленьком городке, где все знали всё друг о друге. Немногие девушки мечтали смешать свой генофонд с сыном местного уфолога — и он не мог их винить.

И всё же… каково это — иметь собственный дом? Разделить его с кем-то, завести детей, чтобы вдохнуть в него жизнь и любовь? Сидеть в качалке на крыльце и смотреть, как они бегают с бенгальскими огнями по двору в Четвертое июля? Он видел эту картинку так ясно, как будто она происходила наяву. Это была та самая жизнь, которой он жил, пока в шестнадцать лет всё не изменилось. Ему было больно признаться самому себе, как сильно он хотел вернуть это чувство дома. Дом — это когда ты набиваешь живот едой за ужином, смеешься над глупостями до слез, ложишься спать, зная, что утром все будут на тех же местах, где ты их оставил.

Может, у него этого никогда не будет.

Может, у него никогда и не было никакой стабильности. Ткань его семьи была такой хрупкой, но расползающиеся швы были невидимы, как и несчастье его матери.

Чёрт, если бы существовал способ перестать желать этого чувства дома, он бы им воспользовался.

Такер сделал музыку погромче и вошел в крутой поворот со визгом шин, направляясь к заброшенному участку дороги, где каждую субботу проводились гонки. Гонки начались, когда он учился в старших классах и только получил права. Такер и пара приятелей, искавшие прилив адреналина, которого так не хватало в маленьком городке в Западной Вирджинии, начали гоняться, чтобы убить время.

Он не был помешан на деньгах. Ни тогда, ни в школе. Пока у него были деньги на пиццу, жизнь была охренительно хороша, но когда его первой машине, собранной из запчастей со свалки, потребовался ремонт, он понял, что его новообретенная свобода под угрозой. Нуждаясь в деньгах, он начал принимать ставки на гонках. Вот тогда-то люди и потянулись. Не только из Бакхэннона, но и отовсюду, желая удвоить свои деньги на пиццу и познакомиться с цыпочками. Было общеизвестным фактом, что девушки обожают безбашенных рисковых парней, и именно здесь, на краю родного города Такера, они и собирались.

Такер свернул на поляну и затормозил, переведя «Импалу» в парковочный режим.

Сегодня народу много.

Какой-то местный парень соревновался с соперником из другого города. Вражда была в основном футбольной, но в Западной Виргинии футбольная злость порождала побочные соперничества во всём — от шашлычных до церквей. А теперь и в уличных гонках.

Отрезок дороги составлял около полумили до финиша, прежде чем повернуть к реке. Студенты и старшеклассники — несомненно, без разрешения родителей — выстроились вдоль асфальтовой полосы. На пальцах болтались полупустые банки пива, сигаретный дым вился на фоне черного неба, усыпанного звездами.

Игнорируя тот факт, что в двадцать шесть лет он уже староват для этого дерьма, Такер закурил сигару, зажал её в зубах, вывалился из машины и отвесил театральный поклон. Когда он выпрямился, все притихли. Либо это, либо они рылись по карманам, готовя наличные. — Готовы к гонке, ублюдки?

Он не отреагировал на шумные крики, просто выставил ладони вперед, пошевелив пальцами, что означало международный жест «давай сюда».

— Местный парень — фаворит. Ставки четыре к одному. Кто хочет сыграть? — Такер прошелся сквозь толпу, как баптистский проповедник, собирающий пожертвования, деньги хлопали по его ладоням, а басы ремикса Shop Boyz подчеркивали каждый его шаг. Парень с пирсингом в брови ставил двадцать на аутсайдера. Девушка с фиолетовой помадой — пять на местного. И так далее — он запоминал каждую ставку, мысленно подсчитывая свою долю. — Теперь! — достигнув края толпы, Такер обернулся и окинул их строгим взглядом. — Полагаю, у обоих гонщиков есть действующая лицензия.

Пустые взгляды в ответ.

— А, я просто стебусь, — он стряхнул пепел с сигары и подмигнул смеющимся подросткам. — Джентльмены, заводите моторы и подъезжайте к стартовой линии.

Было что-то почти романтичное в том, как фары прорезали мрачную деревенскую тьму пустынной дороги. Голоса, гудящие от нервного возбуждения. Девушки, прячущие лица в воротниках курток своих парней. Люди в этом возрасте думали, что они бессмертны. Жизнь для них была бесконечным ресурсом. Взрослых на гонках было немного, потому что, достигнув определенного возраста, начинаешь видеть трагедии. Насколько хрупкой может быть жизнь.

Такер застрял где-то посередине, не в силах сдвинуться с места.

Ему нравился адреналин, возбуждение, риск. Ладно, даже эта романтическая, запретная прелесть заниматься чем-то нелегальным субботним вечером. Но была часть его, которая спрашивала: «Зачем?». Или, может быть, он просто убедил себя, что предпочитает этот драйв и относительную популярность, которую давали гонки, потому что взрослая жизнь была сплошным разочарованием.