Завтра в это время (ЛП) - Бейли Тесса - Страница 2

— Пиво с меня чуть позже, — пробормотал Элиас, не отрывая взгляда от карт. — Можете спрашивать меня о чем угодно…

Он осекся — этот зуд между лопатками стал настолько отчетливым, что он не мог сосредоточиться, чтобы разобрать масти своих карт. Что за чертовщина происходит? С пересохшим горлом он выложил свои карты и повернулся на стуле —

Когда он увидел её, вокруг воцарилась тишина.

Она была золотой. Сияющей.

И глубоко несчастной.

Длинноногая блондинка шла по казино прихрамывая, с великолепной обиженной гримасой на лице и зажатыми под мышкой туфлями на высоких каблуках. На её невероятном лице поблескивала легкая испарина, говорившая Элиасу о том, что она только что спаслась от удушающей жары Вегаса. Одним своим существованием она требовала безоговорочного подчинения, и казино, казалось, расступалось перед ней, как Красное море, освобождая путь для её покачивающейся походки в сторону покерного стола Элиаса — и чем ближе она подходила, тем сильнее сжимались его легкие, словно у него кончался чертов кислород.

Кто она?

Понятия не имею. Но дискомфорт между лопатками исчез.

Будто приложили бальзам.

Девушка была невероятно красива. Он никогда в жизни не обращал внимания на чьи-либо скулы, но её высокие скулы он заметил. И глубокий синий цвет её глаз. И, Господи, он определенно заметил, как от её тихого бормотания у него переворачивалось сердце. Кто ты?

Где-то на периферии сознания он услышал, как Латте подкалывает его: — Спорим, ей бы ты перезвонил, а, Тихий Э?

— Забудьте, что я говорил о его загадочности, — сострил Кенни. — Всё, о чем он думает, написано прямо у него на лице.

Снова смех. Но жужжание в его голове уже заглушало их голоса.

Элиас увидел, как туфля на высоком каблуке выскользнула из рук блондинки и шмякнулась на пол казино боком. Он был на ногах еще до того, как она перестала двигаться, без раздумий бросив свои карты на столе, чтобы поднять туфлю и пойти за ней. У него не было выбора. Идти за ней было необходимостью, которая жгла его, вела за собой.

И мгновение спустя, когда она подняла на него глаза со своего места у игрового автомата, его мир с оглушительным щелчком встал на место. Он даже не подозревал, что тот был перекошен.

Блондинка скрестила свои невероятно сексуальные ноги, и его тело отреагировало мгновенно, каменея.

— Ну? — сказала она с хриплым русским акцентом. — Выдайте что-нибудь стоящее. У меня есть всего пять минут, прежде чем я устрою здесь разгром.

Пятью минутами ранее

Роксана прищурилась, разглядывая свое отражение в окне проезжавшего мимо такси, чтобы убедиться, что мигающие огоньки её светодиодного бюстгальтера не просвечивают сквозь свитер.

На дворе август, и ты в Городе Греха.

Огромное количество прохожих на тротуаре Стрипа, скорее всего, сочли бы странным её кардиган, а не розовые мигающие огоньки лифчика.

Она увернулась от пары девчонок в мини-платьях и поймала взгляд своей подруги детства Киры на другой стороне улицы, которая была одета так же и заметно изнывала от удушающей жары. Они придумали этот план, чтобы сделать девичник их лучшей подруги Ольги незабываемым, но если они не начнут проект «Потряси задом» в ближайшее время, завтрашние утренние заголовки всех газет Вегаса будут гласить: «Пять полупьяных русских девушек растаяли, превратившись в лужицы телесного цвета».

Оти разработали этот план на полу её квартиры в Москве, блаженно не подозревая, что такая жара вообще существует. Садясь в самолет два дня назад, они проверили погоду и решили, что трехзначные цифры температуры, вероятно, как-то связаны с переводом Фаренгейта в Цельсий, и всё, скорее всего, будет в порядке.

Всё было совсем не в порядке.

Роксана вяло замахала руками Кире и указала на свое запястье.

Сколько еще?

Кира посмотрела на экран мобильного телефона, зажала его между подбородком и плечом и подняла вверх обе руки с растопыренными пальцами.

— Ti cho ebanuti? — крикнула Роксана через шумный Стрип, будучи абсолютно уверенной, что никто из толпившихся на тротуаре американцев понятия не имел, о чём именно она только что проорала своей лучшей подруге.

Но если серьезно. Ждать еще десять минут, чтобы запустить план?

Она не продержится так долго без теплового удара. Шампанское, которое они пили на завтрак, обед и непрерывно в перерывах между ними, зловеще булькало в желудке. Из её светлых волос испарился всякий намек на объем, из-за чего рваные пряди челки лезли прямо в глаза. И она почти слышала, как её кожа шкворчит под натиском великого западного солнца. Пора было искать укрытие.

Содрогаясь от мысли о счетах, которые, вероятно, накапливались за международные смс, она набросала подруге быстрое сообщение: «Иду охладиться. Буду через десять».

Роксана скинула свои металлические золотые туфли на высоких каблуках, прижала их к груди и припустила трусцой по тротуару — обещание сладкого кондиционированного воздуха манило её к входу в ближайшее казино, «Circus Circus».

Из-за дорогого авиабилета из Москвы и расходов на роль подружки невесты — и всё это при студенческом бюджете — они остановились в более дешевой части Лас-Вегас-Стрип. Учитывая те безумства, которые Роксана и четверо её лучших подруг планировали выкинуть через десять минут, находиться чуть поодаль от самых густых толп было, пожалуй, к лучшему.

Будем надеяться, это означало, что полиции потребуется больше времени, чтобы приехать.

Праздновали ли Роксана и её подруги свое двадцатилетие шумно и бурно, будто последствия были не более чем далекой перспективой? Да. И она наслаждалась этим — пожалуй, больше всех из них. Она и её подруги познакомились еще детьми в Москве, хотя Роксана никогда не была свободна, чтобы поиграть в парке или поболеть на местных хоккейных матчах: мать заставляла её держаться рядом, чтобы после наступления темноты обучать семейному бизнесу. Только когда Роксане исполнилось восемнадцать и она начала принимать собственные решения, они с подругами стали неразлучны. И с тех пор, как началась её взрослая жизнь, она с лихвой компенсировала упущенное время, проводя ночи за смехом, а дни — за изучением нормальных предметов в университете.

Истории и географии — в противовес умению передвигаться без единого звука и прятать оружие.

Теперь, когда она входила в «Circus Circus», охранник выразительно посмотрел на её босые ноги, но она одарила его своей самой лучшей улыбкой, и он пропустил её внутрь.

Ледяной воздух окутал её голые икры, влажную шею, и она застонала, не обращая внимания на глазеющих людей. Яркий ковер на полу казино казался гладким и мягким для подошв того пекла, которое она раньше называла своими ногами, а кожаное сиденье автомата за пять центов гостеприимно приняло её перегретое тело, когда она опустилась на него боком.

Закрыв глаза, она откинула голову назад и впитывала прохладу.

Рай.

Она была в раю.

Пока… вот оно. Затылок Роксаны пронзило покалывание — проявление единственной черты, которую она унаследовала от своей легендарной матери. Колючая интуиция, когда в воздухе пахло чем-то интересным. Но ведь «интересное» могло означать очень многое, не так ли? Коктейль Молотова, влетающий в окно, был интересным со своим переливающимся синим шлейфом, когда разлетающиеся вокруг осколки стекла образовывали опасную рамку для картины. Учитывая профессию её матери, Роксане было предоставлено предостаточно времени для изучения этих смертоносных коктейлей и их результатов.

Сегодня, однако, она находилась почти в шести тысячах миль от дома, и в оживленном гуле азартных игр и разговоров не было никаких сбоев. Это было не то «интересное», что любила её мать, слава Богу. По какой-то причине Роксана не спешила открывать глаза и выяснять причину покалывания в шее. В ушах нарастал шипящий звук, приближаясь к кульминации, закручиваясь всё быстрее и быстрее —