Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 42

Дальше шли пункты.

Много пунктов.

Сухих, точных, неприятных для любой канцелярии, привыкшей к женскому согласию в конце документа.

Когда я закончила, в гостевой было тихо.

Посланник стоял у двери, бледный и очень собранный. Кажется, он уже понял, что приехал за ответом женщины, которую нельзя будет просто посадить в карету.

— Передайте точно, — сказала я. — Без пересказа.

— Да, госпожа Лиордан.

Он взял письмо двумя руками.

Интересно. Вчера он говорил “госпожа Лиордан-Тальгард”. Сегодня уже научился читать подпись.

Когда посланник уехал, дом будто выдохнул. Не расслабился — нет. Просто первая волна закончилась.

Эйран поднялся.

На этот раз уверенно, хотя видно было, что каждый шаг дается ему тяжелее обычного.

— Мне нужно уехать до вечера.

Тавин резко повернулся.

— Куда ты собрался в таком состоянии?

— В дом пограничного крыла. Потом в столицу.

— Я тебя свяжу.

— Попробуй.

— С удовольствием.

Я вмешалась:

— В столицу вам нельзя.

Оба брата посмотрели на меня.

Я взяла письмо Драммонта.

— Если Драммонт исчез, а северная башня погасла, во дворце сейчас слишком много людей, которым выгодно объявить вас слабым, виновным или под влиянием бывшей жены. Вы появитесь больным — дадите им доказательство.

Эйран внимательно слушал.

— Что предлагаешь?

Не “что ты понимаешь”.

Не “это не твое дело”.

Что предлагаешь.

Я ответила не сразу.

Потому что предложение уже было в голове, и оно мне не нравилось.

— Останьтесь здесь до ответа государя.

Марта повернулась ко мне.

Лисса тоже.

Тавин поднял брови.

Отец, кажется, перестал дышать.

Эйран смотрел спокойно.

— Ты уверена?

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что вы прилетели сюда без приказа, без охраны и без защиты. Значит, обратно в таком же виде я вас не выпущу. Не потому что обязана. Потому что глупо терять главного свидетеля по делу и главу рода, чью печать взломали.

Тавин тихо сказал:

— Очень романтично.

— Замолчите, лорд Тальгард.

— Да, госпожа Лиордан.

Эйран впервые за утро почти улыбнулся. Совсем немного.

— Я останусь, если это не нарушает твои границы.

Вот это было странно услышать от мужчины, чье имя три года открывало любые двери в мою жизнь.

Я подумала.

— Гостевая. Охрана Тавина. Лечение Марты и, если Агата останется, ее распоряжения. В мои комнаты не подниматься без приглашения. С отцом о делах Лиорданов не говорить. Мне не писать записки через слуг каждые полчаса.

Тавин тихо фыркнул.

Эйран кивнул.

— Согласен.

— И еще.

— Да?

— Если приступ усилится, вы зовете Агату, Тавина, лекаря. Не меня.

Он смотрел на меня дольше, чем требовалось.

— Да.

Я не знала, почему именно это “да” задело сильнее всего.

Наверное, потому что старая часть меня все еще ждала, что он скажет: но ты же рядом.

Не сказал.

И правильно.

После обеда Агата попросила меня выйти в сад.

— Зачем?

— Нужно проверить, как ваш дар ведет себя после отзыва. В доме слишком много людей и слишком мало воздуха.

Мы пошли к старым яблоням за западным крылом. Дождь прекратился, но трава была мокрой. Марта сунула мне в руки тяжелую шаль и велела не спорить. Лисса хотела пойти с нами, но Агата остановила:

— Потом. Сейчас лучше без свидетелей.

Сад зарос сильнее, чем я помнила. В детстве дорожки чистили каждую неделю. Теперь между плитами рос мох, кусты смородины у стены вытянулись, а старая скамья под яблоней просела на один бок.

Агата выбрала место у каменной чаши для дождевой воды.

— Дайте руку.

Я протянула правую.

Она сняла повязку осторожно, но ожог все равно дернул. Кожа под браслетом выглядела темной, плотной. Серые линии выше стали спокойнее. Не исчезли. Не собирались.

— Чувствуете башню? — спросила Агата.

— Нет.

— Эйрана?

Я задержала ответ.

— Не через печать.

— А как?

Я посмотрела на дом. Из окна гостевой тянулся слабый дымок. Там он был. Совсем рядом. И я знала это без браслета, без жара в крови, без чужой боли в запястье.

— Как человека в доме.

Агата кивнула.

— Хорошо.

— Почему вы спрашивали?

— Иногда после отзыва остается фантомная связь. Женщина думает, что обязана возвращаться к боли, даже если магического канала больше нет.

— Думает или чувствует?

— И то, и другое. Магия часто уходит быстрее привычки.

Очень неприятно, когда храмовая настоятельница говорит не про печати, а прямо про тебя.

Она достала из сумки маленький кусочек черного металла.

— Это не обряд. Просто проверка. Коснитесь и зажгите пепельное пламя. Не для лечения. Для себя.

Я взяла металл.

Он был холодный.