Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей - Страница 41

Слышим, как с нашей стороны просвистели ракеты залпового огня и загрохотали далеко впереди, видимо, за рекой, где польские «жолнежи» должны были навести понтонный мост и готовить войска для переправы.

В отличие от прошлого нашего пребывания на опорнике, было видно, что и соседям нашим достаётся не меньше, если не больше, чем нам. У них тоже всё грохотало и периодически ухали бомбы и ракеты.

Первая атака захлебнулась очень быстро — мы смогли прижать наступавших в земле, миномётчики очень точно положили несколько мин, благо, округа пристрелянная.

Позавтракали мы под польскую канонаду: противник готовился ко второму штурму.

В ожидании следующей атаки Ходырев собрал нас в своём блиндаже — точнее, в командирской каюте: — Разведку боем они провели, что-то из наших огневых позиций выявили. Думаю, сейчас наступление будет гораздо большими силами. У нас пока раненых нет, все на местах, магическую силу не применяли. Поэтому, как только польские солдаты дойдут до линии фугасов и бочек, я их подрываю. Лыжник, — обращается он к старшему среди «огневиков», Максиму Якубовскому, — организуешь коллективную работу по своему профилю: огонь должен бушевать, разгоняйте его до максимальных температур и закручивайте вниз.

— На тебе «воздушники», — лейтенант кивает Шкиперу Юре Озалу, — чем больше воздуха вы нагоните в огонь, тем мощнее он будет.

— Тебе, Поэт, — ставит Ходырев задачу Рази Назимову, — нужно организовать «водяных»: солярка вся, до последней капли, должна послушно лететь в огонь.

— Каждому разрешаю выбрать лучших из взвода, по пять-шесть матросов, — продолжает ротный. — Судья, — лейтенант поворачивает голову в мою сторону, — отвечаешь за всех незадействованных в магической атаке. Распредели их по позициям. Если какая-то из бочек не вспыхнет, подожжёте её зажигательными пулями. После того, как огненный вал покатится вниз, наступающие побегут, у человека это на уровне инстинкта прошито: бежать от огня. В панике нужно нанести максимальный урон командирам: стрелять в первую очередь по сержантам и офицерам.

Согласно киваю. Пока всё понятно.

В заключение Ходырев объясняет свои действия: — Я бы фугасы и бочки придержал для более ответственного момента, но на нас слишком плотно бомбы кладут, и могут бочки повредить; закапывали их не глубоко, чтобы взрывом фугасов можно было выбросить из грунта. Взорвём сегодня. Готовьтесь, инструктируйте матросов.

Расходимся по блиндажам.

Подготовка ко второму штурму у противника продолжалась необычно долго: как оказалось, поляки решили провести одновременное наступление на несколько опорников; во всяком случае, на исходные позиции для атаки на наших соседей и на нас, польские штурмовые группы начали выдвигаться в одно время.

Распределяю матросов-стрелков по секторам стрельбы, отдельно проговариваем с каждым снайпером взаимодействие при подрыве бочек. Морпехи занимают позиции на огневых точках и начинают постреливать.

Стоящий рядом с мной Спартанец вздыхает: — Вот же, ёшки-головёшки. И не сидится им в своей Африке… Хотя я знаю почему, — Лёна Курочкин делает загадочное лицо, а матросы, находящиеся поблизости, стихают, надеясь услышать «секрет» и поржать конечно: если Лёня открыл рот, то через минуту все вокруг будут смеяться. И Лёня не подводит: — Видел я на картинках и в кино, какие у них там девушки. Я бы от таких тоже убёг. Вот они и лезут, к нашим хотят.

— Не отдадим! — матросы со смехом выходят на позиции.

Прохожу по небольшой траншее, точнее, подземному ходу, выводящему под подбитый польский танк. Очень удачно он стоит на склоне: из-под его корпуса открывается хороший обзор, а с боков я прикрыт гусеницами, и меня заметить практически невозможно. Ложусь, готовлюсь к стрельбе.

У Ходырева хватило выдержки, и он часть атакующих пропустил выше линии, где были заложены фугасы, и когда они сдетонировали, а бочки взлетели на воздух и с грохотом стали выплёскивать горящее топливо, часть наступавших оказалась в огненной западне: вниз по склону им бежать было нельзя — там бушевало пламя, а выше были мы. Ну, не долго они метались…

Как только огненный вал покатился вниз, на наступающую на нас роту, мы начинаем выбивать тех, кто мешает польским солдатам правильно исполнять свой воинский долг — то есть драпать от русских морпехов. Пытавшихся остановить бежавших «поляков» оказалось немного — когда к тебе приближается бушующая волна огня высотой несколько метров, то, даже если ты при лычках или звёздочках, возникает естественное желание свинтить от неё подальше. Огненный ураган оказался неожиданно мощным и впечатление на противника произвёл. Нас в этот день больше не атаковали, а мы, воспользовавшись этим, смогли поддержать соседние опорники, открывая фланговую стрельбу по атакующим. Далеко, но к земле их немного прижимали и поддерживали в тонусе.

Москва. Аэропорт «Внуково-2».

«Литерные» самолёты садились с интервалом в несколько минут: губернаторы, руководители имперских ведомств, судьи и прокуроры, главы городов-миллионников, владельцы крупнейших компаний страны, генералитет: все слетались на предстоящие свадебные торжества. Самолёты можно было бы сажать и чаще — количество полос позволяло, но неожиданно вскрылось «узкое место», из-за которого «литерным» самолётам приходилось немного задерживаться в небе: в аэропорту не хватало «Аурусов» для перевозки аристократов от места посадки до вип-залов.

Зашедшему с докладом заместителю, директор аэропорта задал вопрос: — Ну как? Так и не нашли?

— Глухо, — отрицательно покачал головой зам. — Взять сейчас «Аурус» в аренду в Москве невозможно: всё забронировано под знать два с половиной месяца назад, когда стала известна дата свадьбы Надежды Романовой и Артура Гефта.

— Тогда пусть в воздухе дожидаются очереди, — осклабился директор. — Попробуй аристократу подать не «Аурус»: тут же сквозь оттопыренную губу услышишь всё, что он о тебе думает. И радуйся, если этим закончится: может ведь и иск вчинить. Или будет орать, что он особа, приближённая к императору*, размахивая при этом перед моим носом пачкой разноцветных приглашений на свадебные мероприятия.

— Любят они меряться толщиной, — с ухмылкой проговорил зам, — пачки приглашений.

* Ильф и Петров, «Двенадцать стульев».

Западная зона локального пограничного конфликта. Взводный опорный пункт.

Вечером, осмотрев, как специальными длинными канатами и роботами моряки стягивают вниз тех из атаковавших, кто остался лежать на поле боя, лейтенант Ходырев снова собрал сержантов. Мне его рассуждения про атакующих показались интересными: — Как и в прошлый наш приезд на опорник, сейчас в атаку шли африканцы и арабы. И оружие такое же, устаревшее. Да и снаряды ложились не очень точно, что показывает, что они устаревших моделей и скорее всего, уже сроки хранения выслужили. Исходя из этого и будем действовать — негры и арабы в атаку идут не очень охотно, уровень подготовки у них слабенький. Но их много и давить нас будут массой. И наша первейшая задача — выбивать сержантов и офицеров, которые солдат в атаку запинывают. Сегодня оба наката захлебнулись сразу же, как только мы смогли у них командиров проредить. То, что они нас больше не атаковали, это странно: времени на то, чтобы подвести другую роту и организовать штурм, у них было достаточно. Но, думаю, посчитали, что наши позиции вскрыли. Значит, завтра будет гораздо жарче, ждём продолжение и готовимся.

До утра нас больше не трогали — точнее, не атаковали. Зато бомбы, мины и ракеты продолжали прилетать: беспокоящим огнём нам решили не дать выспаться. Наивные: в учебной роте у некоторых сержантов голоса были погромче падающих бомб. И мы под эти голоса спокойно спали и видели сладкие сны.

Под утро нас порадовали: с тыла подошло подкрепление — отделение миномётчиков и отделение дроноводов, которых командование направило на наш опорный пункт. Ходырев быстро распределил им задачи, а нам сообщил, что все морпеховские опорники получили пополнение, а утром авиация ещё и по польским тылам отбомбится.