Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей - Страница 39

…И наши шевроны расшиты дельфинами…

Матросы, стоящие рядом с Композитором, подхватывают припев:

— Когда мы уйдём, мы станем дельфинами,

И будем скользить по морю синему,

По нашему!… Чёрному!… морю!

Гриша снова широко раздвигает меха баяна. Спартанец подыгрывает ему на гитаре, ещё два матроса шелестят какими-то металлическими метёлками, имитируя шум волн:

— Нам снится это море по ночам,

И волны, будто пёс, лизающие берег.

Наверное, есть лучше море на земле,

Ну а желанней — нет, уверен.

Когда-нибудь мы снимем эту форму,

Но «тельники» всегда согреют нас.

А море Чёрное останется на месте —

Ведь море не уйдёт в запас.

… И наши шевроны расшиты дельфинами.

Хор, стоящий рядом с Григорием, повторяет припев:

— Когда мы уйдём, мы станем дельфинами,

И будем скользить по морю синему,

По нашему!… Чёрному!… морю!

Песня закончилась. Рота бурно аплодирует. Подхожу к Композитору и Спартанцу, благодарю их. Гриша отвечает: — Мне идея и первые ноты пришли в голову вечером, после боя… Так что это память о нашем боевом крещении. Ну, и, текст, конечно, слабоват: так-то я композитор, а не поэт, и стихи писать — не мой профиль.

Поздно вечером меня порадовали неожиданным сюрпризом: включаю смартфон, а именинникам, в качестве подарка от командования, он выдаётся на весь день, и мне сыплются фото и клипы: как оказалось, цесаревич Саша собрал всех моих друзей в кафе на вечеринку. Она проходила на фоне моей фотографии в форме, изготовленной в полный рост: присутствующие поздравляли, обращаясь ко мне, кричали «Ура!» и громко чокались бокалами. И отдельный клип пришёл из приюта — дети готовятся к школьным занятиям, занимаются творчеством, звенят ложками в столовой…

Утром субботы у меня был уже обычный морпеховский день: с побудкой личного состава и пробежкой с бревном.

Москва. Кремль.

Приближались новогодние праздники, но императору, наследнику и цесаревичу было не до того: шло обсуждение программы предстоящей свадьбы Надежды и Артура. Конечно, масштаб праздника был несопоставимо меньше, чем полгода назад, когда выходила замуж принцесса Вера, но всё равно почти на неделю вся столичная, и не только столичная знать, погружалась в торжественные церемонии, званые обеды-ужины и балы. И каждое мероприятие, помимо молодожёнов, требовало присутствия кого-то из императорской семьи.

Щедро нарезав Александру кучу задач по присутствию и представлению рода Романовых на всех «молодёжных мероприятиях», император решил затронуть проблему, поднятую тайной канцелярией.

— В чём необходимость привлечения к работе с тобой ещё шести советников? — спросил Николай Петрович у внука. — Тебе не хватает тех двух, что тебе уже помогают в работе? Если бы ты сказал, я бы выделил ещё: все заинтересованы в том, чтобы ты как можно лучше разбирался в работе государства и приобщался к управлению.

— И ты, и папа меня учили, что всегда нужно сравнивать информацию из независимых источников, — пожав плечами, ответил цесаревич. — Вот я и создал для себя такой канал информации, который добывает для меня данные независимо от всех остальных структур. Вот, например…

Цесаревич Александр раскрыв свою папку, молча достал из неё несколько фотографий; две из них он протянул императору, ещё две — наследнику.

Взглянув, император задал вопрос: — Андрей в морской пехоте?

— Да, — подтвердил цесаревич. — На фото видно: на военной присяге с автоматом и при получении регалий морского пехотинца. Октябрь, юг России. Фотографии официальные, делались военным фотографом части. Что противоречит версии о него направлении в Прибалтику.

— Как он там оказался? — сурово свёл брови император.

Александр Владимирович слегка дёрнул плечами вверх: — У меня пока недостаточный штат помощников, чтобы я мог разобраться с этим вопросом. Но он там, и это я установил однозначно. А предыдущая информация о службе Первозванова, которую мне давали по другим каналам, оказалась ложной.

Когда дверь за цесаревичем закрылась, император раздражённо проронил: — Опять уел меня внук.

Наследник ответил: — Может, не надо трогать Первозванова? Я бы предложил не делать больше резких телодвижений. Не получилось быстро вписать его в семью. Будем медленно сближаться: с Сашей и Надеждой он нормально общается, Артур опять же теперь в нашем кругу вращается и контакты будут нарастать. И в беседах неизбежно речь будет о родителях и бабушках-дедушках заходить. Андрей перестанет дичиться, освоится среди Романовых. Да и кровь всё равно в нём заговорит.

— Время, время нас поджимает, — раздражённо вздохнул император. — Я всё, что нас может усилить, стараюсь собрать до кучи и встроить в государственную машину.

Помолчав, Николай Петрович продолжил: — Зря я, конечно, так форсировал события с Андреем. Но как раз и надеялся на зов крови. А оно вон как получилось. Точнее, не получилось. Так что согласен, дальше его не торопим, пока, во всяком случае: дослужит, вернётся, с делами разберётся. Он будет взрослеть и на вещи смотреть по-другому и у нас разные окна возможностей откроются. А сейчас даже на подстраховку в армию к нему никого не пошлёшь: он умный, тут же сообразит, что неспроста рядом с ним кто-то вьётся и пылинки сдувает.

— Согласен, лучше воздержаться, — поддержал отца Владимир. — И Саша крайне болезненно воспринимает всё происходящее вокруг Андрея, считая, что мы или утаиваем от него информацию, или специально вводим его в заблуждение. Не хватало нам на этой почве ещё и с цесаревичем проблемы обрести.

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

В новогоднюю ночь я дежурный по роте. Ротный, назначая меня, объяснил, чем я заслужил такое высокое доверие: — Первозванов, ты у нас кремень, и я уверен, что ты не напьёшься и дневальные все будут под твоим контролем трезвые, а не вповалку под ёлкой. И в новогодние сутки у морпехов это даже важнее чем порядок в кубрике и гальюне и выполнение распорядка дня.

Наряд «усиленный»: около ёлки на стуле круглосуточно сидит дополнительный дневальный с единственной задачей — отгонять котов. «Полосатая банда», состоявшая из двух серо-чёрных и одного рыжего полосатых котов, была любима, избалована и воспитана морпехами в лучших традициях морской пехоты, а это значит — поставленная задача должна быть выполнена во что бы то ни стало. Для себя коты поставили задачу основательно, «на зубок», изучить состав объекта «Новогодняя ель». И вечером, в канун новогодней ночи «Полосатая банда» по всем правилам морпеховского военного искусства проводила атаку на объект «Ёлка»: пока один кот вертелся около матроса-дневального, бдительно сидевшего на стуле, отвлекая его от службы и ласково мурлыкал и тёрся о ногу, подставляя свою спину и требуя погладить по шёрстке, второй кот прогуливался неподалёку и изредка ложился на пол, то есть палубу кубрика и делал перевороты с одного бока на другой; третий кот — кот-диверсант, притворившись ветошью, медленно под кроватями подползал к ёлке.

И подполз бы. Если бы ситуацию не спасли «салаги» — молодые матросы. Заметив проползающего рядом кота, и с удивлением обнаружив, что его никто не гладит, и не подозревая, что кот получил важное задание от кошачьего коллектива, матросы его поймали и начали гладить. А потом ещё и кормить всякими вкусняшками. В результате кот расслабился, отвлёкся, размурлыкался. Два других кота, наблюдая, как их боевой товарищ подло, в одного, пренебрегая законами морпеховской дружбы, уничтожает колбасу, решили перенести операцию на другое время и присоединиться к трапезе.

Берлин. Парк Тиргартен. Императорский дворец Бельвю.

Став участником Комитета по стратегическому планированию, майор Иоганн Блюм не реже раза в месяц бывал в императорском «рабочем» дворце: Альбрехт Габсбург лично возглавлял работу комитета и присутствовал на всех заседаниях. Изредка Иоганн даже выступал с докладами, и на его счету было несколько одобряющих императорских улыбок, два рукопожатия и фраза: «Очень грамотное изложение», высказанная императором на одном из заседаний в адрес майора Блюма.