Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей - Страница 36

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Встречали нас как героев: когда мы, прибыв и сдав оружие, пошли на обед, наш взвод шёл впереди роты, и едва мы ступили на плац, заиграл марш и весь полк, стоявший на плацу, трижды прокричал «Ура».

Столы для нашего взвода были накрыты по-праздничному: на каждом стояло по жареному поросёнку и длинной нарезке из разного мяса и овощей. В отдельном казане — говядина: для тех, кто свинину не ест. Некоторые из матросов взвода, кто попрожорливее, аж заурчали и замурлыкали от удовольствия. Тоже мне, морпехи: голодный морпех должен рычать. Причём так громко, чтобы львы и волки разбегались минимум на несколько километров.

— Да ядрёные ж подсвинки! — слышу из-за спины довольный голос Лёни Курочкина. — Я в следующий раз гораздо лучше воевать буду за такой паёк. Только надо было поросят обсыпать чёрным перцем — против нас ведь реально чёрные перцы воевали.

Взвод гогочет над незатейливой шуткой…

Утром следующего дня, подхватив брёвна, взвод вместе со всей ротой помчался на зарядку.

— Вот такая вот она: военная любовь — короткая, как хлопок выстрела, — недовольно пробурчал Спартанец, бережно поддерживая бревно на бегу. — «Уракнули» три раза, свинкой накормили. И всё — вперёд, в поле, с бревном в руках.

После возвращения из-за ленточки в течение первой недели утренних полевых выходов не было: мы корпели над отчётами, катая рапортины и описывая свои действия, сверяясь с данными боевых журналов и записями налобных камер. А когда закончили, начали осваивать «передовой боевой опыт». У нас в запасе два месяца на подготовку к следующему выезду за ленточку.

Субботнего звонка от цесаревича я ждал — соскучился я по Саше и его голосу за эти четыре месяца: как-то незаметно он стал важной частью моей жизни. Через Артура Гефта мы договорились, что в ближайшем увольнении цесаревич будет мне звонить. Артур же сообщил мне, что, добыв номер моего телефона, Александр пытался мне дозвониться и раньше. Но смс, которые он бросал, приходили во «внеурочное» время, соответственно и звонок от него поступал тогда, когда мой смартфон был выключен и лежал в канцелярии, а настройки смартфона таковы, что звонки и смс с неопределимых номеров в памяти не остаются. А потом у меня был «полевой выход» на две недели.

Звонок раздался почти сразу же после того, как я смартфон получил. Отвечаю, и пока Саша здоровается, ищу укромный уголок в кубрике, что сделать не просто: казарма не общежитие; здесь вся жизнь на виду.

— Брат, поздравляю с принятием присяги! — голос Александра вроде немного хрипловат. Может простудился? Хотя, кто позволит простудиться цесаревичу? Врачи тут же набегут и как начнут лечить — пожалеешь, что заболел! Наверное, всё-таки, слишком большое расстояние и переход с военной линии связи на гражданскую; не первый раз у меня так, да и у других морпехов помехи в эфире возникают.

Саша рассказывает, как он волновался, когда присягу принимал. Хотя, с детства бывал на подобных мероприятиях, много что к тому времени повидал, но вот когда ты сам, в строю, клянёшься, то чувства идут изнутри, что впечатляет.

Подтверждаю, что у меня тоже так и было.

— Мне немного стыдновато; получается я у тебя мечту увёл: я теперь матрос, хоть и сухопутный, точнее был им, пока «младшего сержанта» не дали, — немного сокрушаюсь я.

— Да, ладно. Мне морская служба в любом случае не светила. Хоть и очень хотелось, но в моём жизненном судовом журнале изначально заход в такой порт не намечался. А так хоть кто-то из нас пофорсит в якорях, — смеётся Саша.

— Фото с присяги тебе же кинули? — уточняю его возможности по коммуникациям с моими друзьями. Хотя в ближайшее время Артур Гефт станет ему родственником и через него связь можно организовать устойчивую.

— Видел, видел, закачал, — отвечает Саша. — И присягу, и как тебе оружие передают. А потом как ты тельник получал и берет. Поздравляю, от души, брат. Носи с честью!

Саша рассказывает о путешествии по Индии, когда он вместе с отцом и матерью сопровождал Веру и принца Фервана Ганди в свадебной поездке по стране. И как его огорошила Надежда сообщением о моём призыве в армию, когда он вернулся домой. Описал, как проходила помолвка.

Мне понравилось, что Саша очень тактично поднял вопрос о целесообразности моей службы в армии и возможности перевода меня «куда нужно».

— Саш, я счастлив, что я морпех и здесь мои навыки и умения пригодились. И в целом тому, что так сложились обстоятельства, и меня призвали. Я горд, что мне доверили оружие и сидеть где-то в штабе — не для меня. Бумажек у меня и с собственностью хватало.

Разговор заканчивается. А я немного задумываюсь: насколько мне в самом деле нравится служба? Немного посомневавшись, соглашаюсь с тем, что говорил цесаревичу — мои слова были искренними. Мне и в самом деле нравилось в армии. А уж в морской пехоте — тем более. Немного грустно было только тогда, когда я видел, как матросы развивали навыки в применении магии: здесь я впервые увидел «зеркало из льда», состоящее из секций. И если при атаке на такое зеркало разбивалась одна часть, то остальные восстанавливать с нуля было не нужно. Или то, как воздушники умело использовали потоки воздуха для перекидывания гранаты через опорник в тыл. Что мог, я ребятам рассказывал, и тот же массовый переход в управлении магией от «канатов» к «нитям» происходил благодаря и моему вкладу.

В целом, «интеллигенция» в лице нескольких человек из вузов вписалась в суровую действительность морской пехоты. Тот же Композитор с первых дней службы продемонстрировал чудеса управления сразу двумя дронами. И когда командир взвода спросил, как он умудряется это делать, то ответил: — Ничего сложного: я, когда оркестром дирижирую и за пультом стою, мне работать гораздо сложнее: там партитуру надо одновременно слева направо читать и сверху вниз, махать палочкой, и слышать кто как играет.

— Ты, может, и с тремя тогда управишься? — поинтересовался взводный.

— Ну… ежели постараться, то можно и с тремя, — пожал плечами и махнул ушами Композитор.

— А с пятью? — поднял ставки взводный.

Композитор возмутился: — Ну вы, товарищ лейтенант, задачи ставите. С пятью просто так не справиться! Тут хирургическая помощь нужна. Если хирург пришьёт ещё две руки, то и с шестью управлюсь.

Москва. Кремль.

— Заходи, Володь. Я сказал, чтобы ты вначале отдохнул после перелёта, но раз уж зашёл, расскажи накоротке, как всё прошло. Видел, видел: блистал ты на Дальнем Востоке, — император Николай Петрович Романов широко улыбнулся сыну.

— Прошло всё на уровне, как обычно, — ответил Владимир Николаевич, присаживаясь к приставному столу. — Ленточку перерезали, железную дорогу от Комсомольска-на-Амуре до мыса Лазарева открыли. Там реально, даже бинокль не нужен — от материка рукой подать, пролив всего-то шириной восемь километров до Сахалина. Осмотрел строящийся туннель: строители клянутся и божатся, что через год откроют. Естественно, сказал, чтобы качество обеспечили, а не сроки. За следующий год добьют туннель и будет у нас постоянная связь с Сахалином. Аааа… — немного помедлив, вспомнил наследник, — и с одной, и с другой стороны тоннеля почти достроены две базы боевых пловцов и подводных дронов и военные уже тренируются, так что туннель будет под защитой. А железнодорожники перемещают технику на строительство трассы Якутск-Охотск. Потом долетел до Якутска, посмотрел на строительство моста через Лену. Точнее, сейчас каркасы для будущих свай под опоры моста делают. Тоже дело продвигается.

— Корейцы как? Чем тебя кормили?

— Корейцы были очень счастливы, что при расчистке маршрута будущей трассы им древесину отдали бесплатно; вычистили всё, вплоть до прутиков. Обещают от Якутска тоже с опережением графика расчистить. Ну и на месторождения, откуда им сырьё пойдёт, тоже ударно дороги прокладывают. С сыном императора договорились, что они летом два полка к нам заведут и на десяток опорников вдоль Сахалина посадят. Осталось тебе с императором текст соглашения подписать, — довольно улыбнулся наследник.