Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей - Страница 31

В магическом зрении вижу, что пехота и впрямь подтягивается, просачиваясь в нашу сторону поодиночке или небольшими группками. Но основное действо у противника происходит подальше, у остатков небольшого хутора, почти скрытого он нас пологим повышением: там поляки кучкуются, будто муравьи; туда они переместили штаб, и как цель эта толчея выглядят очень заманчиво.

Коротко бросаю: — Поэт, остаёшься за меня, я на правый фланг, к Танкисту.

Тот понятливо кивает…

Метров через двести нахожу в траншее взводного, руководящего миномётным расчётом. Докладываю: — Поляки все от хутора движутся, там у них штаб и накопление сил…

— Да знаю я, — отзывается Ходырев. — Но наши миномёты туда не добивают, квадрики запускали, но их сбивают на подлёте. Я заказал в объединённый штаб, чтобы туда отбомбились или дальней артиллерией накрыли, но это минут тридцать, а за это время много что успеет произойти.

Да, попадос…

Предлагаю: — Если переместиться на нижнюю часть склона холма нашего соседа слева, то из снайперки реально достать, а там вкусных целей — объесться можно…

— Опасно. Да и далековато, — сомневается взводный, но тем не менее, достаёт курвиметр и проводит им по карте.

— У меня же «Тень», чекавинская винтовка, она на два с половиной километра бьёт не напрягаясь, — выкладываю перед командиром главный козырь.

— Точно! Всё время забываю, что ты у меня уникум и винтовка у тебя уникальная. Ну-ка, покажи маршрут, по которому будешь выдвигаться.

Это был эпичный забег. Но впервые за два месяца, не имея бревна в руках, бежать было легко и приятно — винтовка и небольшой рюкзак не особенно отягощали. Вначале по траншеям ухожу в тыл нашей позиции, ещё некоторое время бегу на восток, потом начинаю по длинной дуге забирать в сторону соседей.

Ходырев пообещал их предупредить, так что за стрельбу с флангов и с тыла можно не опасаться. Спустившись в распадок между холмами, дальше двигаюсь на запад по небольшому, поросшему кустами, овражку. Когда он почти исчезает, пригибаюсь, и прикрываясь кустами и камнями, двигаюсь в нужном направлении. Беспилотников поблизости нет — в последнее время я всё чувствительнее воспринимаю «тонкую энергию» и большой квадрокоптер замечаю за пару километров, маленькие ближе, но и их здесь нет… В самом низу подножия холма присматриваю подходящее место для позиции, втискиваюсь между продолговатым и овальным камнями, перекладываю несколько мелких камней вперёд, чтобы создать бруствер. Раскрываю маскировочный зонтик и набрасываю его на себя, готовлю винтовку к бою, приговариваю: — Роза, помочь надо пацанам.

Осматриваю поле боя, точнее — склон, по которому нас атакуют польские солдаты. Выбираю подходящую цель: вон, однозначно, офицер позади солдат — перебежал за камень и оттуда командует. Выстрел — и офицер заваливается на бок. К нему подбегают два солдата и тянут вначале в небольшую воронку, а потом приступают к эвакуации в тыл. Что ж, один раненый. Но из атаки выпало трое. Наблюдаю дальше, скользя оптикой вверх и вниз. Поляки пытаются собрать и установить миномёт, прикрываясь подбитым бронетранспортёром; делаю ещё два выстрела и прислуга или выведена из строя или укрылась. Оптика находит ещё одного офицера — и его тоже настигает пуля. С ним вообще очень хорошо получилось — после того, как он упал, солдаты, которых больше никто не подгонял в бой, начали пятиться и потихоньку ползти назад. Пулями доказываю двум «упоротым», продолжающим ползти к нашим позициям, что они не правы. Думаю, нашему взводу отбиваться стало попроще — проседает атака у «жолнежей». Пора пройтись по тылам. Начинаю сдвигать винтовку вниз и останавливаюсь — в кустах на «нашем» склоне в магическом зрении вижу человека. Он реально в середине куста и обычным взглядом его не обнаружить. Наверняка это польский снайпер лежит и пытается кого-то выцелить на опорнике. Меняю патроны на разрывные, чтобы и через ветки его достать, как можно быстрее прицеливаюсь и трижды стреляю. «Свечение» от снайпера в энергетическом зрении гаснет. Уничтожаю ещё две «интересных» цели. На всякий случай просматриваю снова поле боя… Пока терпимо, пятится шляхта. Перевожу винтовку на дальний район, где штаб и вся «движуха», проверяю оптикой дальние подступы и замираю от удивления: под маскировочной сетью стоит автомобиль-заправщик и около него суетится несколько человек. Они что, ещё одну атаку готовят и дозаправляют бронетранспортёры?

Меняю магазин в винтовке, прицеливаюсь и стреляю: пуля бронебойно-зажигательная, но загорелся заправщик только с третьего выстрела. Для надёжности стреляю в него ещё два раза, вижу, что чёрный дым устойчиво валит вверх. Снова перекидываю магазин, выбираю цель и нажимаю на спуск.

Поначалу в тыловом районе у поляков возникла небольшая паника, но надо отдать им должное — попрятались они быстро. А через некоторое время сообразили, с какой стороны ведётся стрельба и открыли ответную из миномётов, но целились они значительно выше, ближе к опорнику, который был у меня в тылу; хотя разлёт был большим и пара мин взорвалась неподалеку от меня.

Я периодически постреливал. Услышав непривычный свист, втянул голову в плечи — но просвистев высоко надо мной, бомба жахнула в том же районе, где у поляков поднимался столб дыма от подожженной мной бензовозки. А следом поблизости легло ещё два ФАБа. Похоже, польским воякам теперь не до атаки.

Подходя к опорнику, издалека увидел Ходырева: он стоял на бруствере и рассылал матросов по разным направлениям, видимо, старясь, пока не стемнеет, максимально восстановить заграждения перед опорником.

И точно, слышу его голос: — Задраить минами все проходы и только после этого устанавливаем колючку и путанку!

Вот же: «задраить».

Увидев меня, взводный лыбится: — Спасибо, здорово помог!

Улыбаюсь в ответ: — Обращайтесь, товарищ младший лейтенант. Это моя работа.

Он снова смеётся: — Они так и не поняли, откуда ты стрелял. Можно будет по тому склону оборудовать несколько позиций, в том числе ложных.

Скосив взгляд на мою ногу, спрашивает: — Что у тебя? Ранение?

Машу рукой: — Царапина, мелочь, даже не заметил, что получил, а когда возвращался, обратил внимание, обработал из пакета.

— Всё равно у медиков засвидетельствоваться надо, — немного скисает взводный. — Вот что: отвезёшь раненых. Их у нас трое, один средней тяжести, и сам заодно покажешься. Но только быстро: одно колесо там, — другое здесь. Обратной ходкой привезёшь боекомплект, я заявку в штаб объединённой базы кинул. Там мин дадут побольше — сейчас нам есть, чем перекрыться, но запас нужно пополнить. Аааа… я ещё дистанционное минирование заказал.

Москва. Кремль.

Распахнулись высокие двухстворчатые двери зала. Артур и Надежда вошли, улыбаясь и раскланиваясь направились к подиуму, на котором размещался оркестр. По юной аристократии пополз шепоток: Артур Гефт был одет в белый военный китель незнакомого покроя и тёмно-синие брюки; благо, специалистов по военной форме в этом в зале полно: чуть не через одного собравшиеся юноши были курсантами или молодыми офицерами и в теме разбирались. И шеврон на его рукаве был ни на что непохожим: круг, поделённый дугами на четыре части, каждая окрашенная в свой цвет: сине-голубой, белый, оранжево-красный, зелёный. А ещё аристократию взволновал боевой орден на его груди — Владимира четвёртой степени, легко узнаваемый даже издалека по яркой красно-чёрной колодке.

— Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем! — скандировала молодёжь, образовавшая широкий коридор, по которому по залу двигались Артур и Надежда. Артур слегка сжал в своей ладони тонкие пальцы принцессы, поддерживая её и подавая сигнал: я рядом! Дойдя до микрофонов, они остановились под люстрой, ярко сиявшей в высоте, и от каждого движения колье и диадема, надетые Надеждой вспыхивали и искрились маленькими бриллиантовыми звёздочками. Артур заговорил: — Спасибо всем, кто нашёл возможность прийти сюда в один из самых счастливых дней в нашей жизни.