Божий одуванчик - Мадунц Александра "avrorova" - Страница 18

Олег как раз включил свой компьютер и с легкой улыбкой смотрел на экран. Я вытянула шею – ого, на экране-то мой котик!

– Милый он, правда? – не упустила случая я.

– Да, – молниеносно погасил улыбку Олег.

– А вы им кидались?

– Кидался? Это как?

Я продемонстрировала, как котика можно поднять повыше и бросить. Он при этом ведет себя по-разному – иногда скачет, словно Лерочка на диване, а иногда ушибается и обиженно мяукает. Олег заинтересовался и даже забыл, что ему следует опасаться агрессии с моей стороны.

– А я сижу и работаю со списками, – пожаловалась я. – Скучно. Вам-то хорошо, для вас за всеми этими названиями стоят конкретные люди. ЧП «Гамма»… Вот и начинаешь думать: почему гамма? Из Греции что-нибудь привозят, что ли?

– Господь с вами, Надя, какая Греция! Датское мороженое мясо. Просто у людей бедная фантазия, вот в ход и идут буквы греческого алфавита.

– Или звезды.

– Именно, – засмеялся Олег. – По вашей логике, мы, как «Сириус», должны торговать звездной пылью?

– Вы нет, вы ведь перепродаете все подряд, правильно? А вот этот… ООО «Эридан» – конечно, поставляет метеориты.

– Увы, такой прозаический предмет, как водка. Еще коньяк… кстати, греческий. Это должно быть для вас поприятней.

– Я водки не пью, а в коньяках не разбираюсь. Вот если б конфеты или шоколад… Впрочем, я предпочитаю наш.

Мой собеседник оживился:

– Вы совершенно правы. Импортный в основном молочный, я его не признаю.

– Ага, – не удержавшись, перебила я, – начинка бывает вкусная, зато так называемый шоколад…

– Именно! Шоколад «так называемый». Да и наши фабрики часто гонят халтуру. Шоколад у них мягкий, как…

– Как кондитерская плитка, – подхватила я. – А он должен быть твердым. Однажды я купила шоколадный лом. Не плитками, а кусками. Так я об него зуб сломала!

Мы оба мечтательно уставились вдаль при мысли о чудесном продукте, ломающем своим поклонникам зубы, и перешли к конфетам. Как трудно найти настоящий «Грильяж»! Дело же не только в том, чтобы насовать туда орехов, важно еще…

– Обед, – мрачно сообщил нам кто-то. Мы неохотно отвлеклись.

– Обед, – повторил Витя. – И вообще, ты здесь в качестве программиста, а не гастронома.

Я пожала плечами:

– Если ты считаешь, что я наработала недостаточно, могу остаться и посидеть тут в перерыв. Тем более у меня с собой есть бутерброды.

– Зачем бутерброды? – изумился Олег. – У нас микроволновка и продуктов полный холодильник. Лерочка за этим следит. Но я не люблю есть там, где работаю. Я хожу в кафе, здесь неподалеку. Довольно приличное.

– Я тоже не сторонница еды на рабочем месте. Еда – это святое, и осквернять ее грех. Но сегодня придется, раз уж Витя такой строгий начальник.

Надо было видеть выражения лиц моих собеседников. То, что я не стала навязываться в спутницы к чуду красоты, потрясло обоих до глубины души. Причем обоих приятно потрясло.

А у меня имелась своя причина остаться. Я хотела на свободе осмотреть помещение. Вдруг попадется что-то интересненькое? Конечно, это неприлично с моей стороны, но разве я не для того сюда устроилась?

Все удалились, а я подошла к окну и задумалась. Из окна виднелась скамейка, на которой так любила сидеть Софья Александровна. Оттуда, видимо, она делала свои снимки – по крайней мере, их часть. Оттуда наблюдала. И подобрала себе кого-то из «Сириуса» для решения материальных проблем. Или сразу нескольких? В тетради записаны все, на фотографиях пятеро из восьми. Конечно, один из объектов шантажа – Костик. Я вспомнила, как Софье Александровне принесли антиквариат в качестве благотворительной помощи от фирмы. Остальные действовали бы лично от себя, только Костик мог вот так официально. Неужели он убийца? Неужели из-за него она никогда не увидит больше цветения лип, а Амишка остался сиротой? Трудно поверить. Человек, способный искренне хохотать, когда объект притязаний… гм… скажем, настойчиво тебя отвергает… в общем, такой человек сумеет решить свои проблемы, не совершая убийства. Или я неправа? Как бы там ни было, подозреваемых еще масса. Олег, Лёня, даже Лерочка. Для меня важно не кто подвергался шантажу, а кто убил. Господи, я забыла о Зинаиде Ивановне и Андрее! Который же из них всех, который?

В некоторых ситуациях я сперва действую, а потом думаю. Так случилось и теперь.

– Извини, – вздохнула я, протягивая Лёне руку, чтобы помочь ему встать. – Но больше так не делай. Я барышня нервная.

Еще не хватало, чтобы всякие там подкрадывались ко мне сзади и хватали за всякие места! У меня хорошая реакция – и я, не глядя, врезала так, что нахал отлетел на другой конец комнаты. Тем более Лёня маленький и легкий.

Руки моей он не взял. Он заверещал пронзительным голосом:

– Идиотка! На кой черт ты нам далась! Ты у нас больше работать не будешь, поняла! Проси у меня прощения, ты! Еще ляжешь со мной, как миленькая, ты!

– Если тебе нужна проститутка, – холодно заметила я, – то ты обратился не по адресу. Я получаю зарплату в качестве программиста. Экономия на мне, как на Лерочке, у тебя не пройдет. А если ты потребуешь, чтобы Костик меня уволил, я с удовольствием расскажу ему о причинах. Он будет хохотать.

– Хохотать буду я, – сквозь зубы процедил Лёня, вставая. – Ты еще меня не знаешь. Я всех держу в руках, всех! Думаешь, раз я хи-хи, ха-ха, так я простой? Это я так, для виду. Я все про всех знаю. И о тебе все узнаю, стерва. Ты еще у меня попляшешь!

– Имейте в виду, – разъяснила я, переходя на «вы», – что после подобных высказываний как человеческая личность вы для меня больше не существуете. Я постараюсь сохранять с вами вежливость, как с коллегой, но не более того.

И я вышла во двор, поскольку просто боялась оставаться с ним наедине. У него был вид человека, способного убить меня на месте. Да, влипла я в историю! Следовало отстранить его как-нибудь поаккуратнее, а то перекалечу всех мужчин фирмы. Но я ведь не нарочно. Я инстинктивно оттолкнула, даже не зная кого. Кто думал, что он такой хлипкий? Сам мог бы аккуратнее приставать. К тому же я сразу извинилась, а он ругаться начал. Ругаться и угрожать. Отвратительное поведение. Абсолютно немужское. Вот если б оказалось, что он убил Софью Александровну, я бы совершенно не удивилась.

А действительно, почему бы и не он? У меня есть его фотографии с каким-то незнакомым типом. Вряд ли они были сделаны просто так. Значит, есть в них какой-то криминал, только я его не вижу. Вот догадаюсь, в чем дело, и выведу мерзавца на чистую воду. Господи, как не хочется возвращаться в контору и снова его видеть! Не хочется, но надо. Перерыв подошел к концу.

– Надежда, зайди ко мне, – поманил меня Костик, не успела я переступить порог. – Дело есть.

«Неужели Лёня уже пожаловался? – изумилась я. – Значит, я совершенно не разбираюсь в людях. Я считала, для него смех окружающих страшнее пистолета. Он будет мстить исподтишка, чтобы никто не догадался, в чем дело. Или Костик снова примется за свое? Устала я от них всех, честное слово».

Оба моих предположения не оправдались.

– Слушай, Надежда, – серьезно начал Костик. – Сегодня к нам зайдет один человек. Зовут его Анатолий Анатольевич. Так уж ты, пожалуйста, ему не хами. Уж постарайся.

– Он что… пристает очень? – заподозрила я.

– У-у! – не выдержав, заржал мой начальник. – Скажешь тоже! У него молодая жена, в которой он души не чает. Ну, для него молодая, по крайней мере. Нет, его ты не бойся. У-у! Он – не я. Просто мы в нем очень заинтересованы. Короче, без него мы – ноль без палочки, и ему достаточно пошевелить пальцем, чтобы мы… Ну, понимаешь? А у тебя нет чувства субординации, и чего от тебя можно ждать… В общем, ты с ним характер свой попридержи, ладно? Ты уж лучше на мне характер тренируй, как вчера! У-у! Как ты меня… вспомнить приятно!

– Хорошо, я постараюсь вести себя, как надо, – стараясь не улыбаться, ответила я. – Я же не монстр какой-нибудь, чтобы без причины кусаться. Я воспитанная и деликатная. Только нежная, как цветок, который нельзя трогать грубыми руками. Разве вы не заметили?