Божий одуванчик - Мадунц Александра "avrorova" - Страница 10

Какой хороший мальчик! Склонность к логическому мышлению он приберег напоследок.

– Я не уверена, что важно, – лицо Сашки выразило разочарование, и я поспешно добавила: – Но не исключаю. Если узнаю что-нибудь точно, обязательно тебе скажу. Ты мне здорово помог.

– А вы из органов, переодевшись, или этот… частный сыщик?

– Военная тайна, – достойно отпарировала я и умчалась, чтобы не расхохотаться. Частный сыщик! Надо же такое придумать!

Дома я выудила из рокового пакета свидетельство о браке. О, я не ошиблась – брак заключен значительно позже, чем Греки стали соседями Софьи Александровны, хотя они сразу назвались мужем и женой. Ну и что? Пожили не расписанные, потом решили расписаться. Конечно, для старшего поколения это не характерно, однако никакого криминала я тут не вижу. Тем более детей у них нет. Могли б и вовсе не регистрироваться. Откровенно говоря, даже странно после семнадцати лет совместной жизни вдруг взять да побежать в загс. Особенно если учесть, что супругу оставались считаные месяцы. Кстати, вот свидетельство о его смерти. Наверное, понял, что болен, и захотел, чтобы все было законно? Чтобы не возникло всяких дурацких проблем с наследством, квартирой… Интересно, она была приватизирована или нет? И кто в ней был прописан?

«Горячо!» – сказал внутренний голос. Квартира… Люба – прямой потомок Софьи Александровны, и для меня, например, несомненно, что квартиру должна унаследовать именно она. А у мужа Зинаиды Ивановны тоже есть прямой потомок – дочь от первого брака. Я раскрыла тетрадку на нужной странице. Так, Валентина Петровна Панкрашова из Чебоксар. Даже адрес указан. Однако жена вроде бы более близкий родственник, чем дочь, поэтому все в порядке – дочь остается ни с чем. Или не совсем в порядке? Я вдруг вспомнила свою коллегу, вышедшую замуж за разведенного. Первым ее действием был обмен квартиры. Она объяснила, что имущество, приобретенное после брака, считается общим достоянием супругов, поэтому в случае смерти мужа его дети от первой жены фактически не будут иметь на него прав. А вот если б он умер на старой квартире, возникли бы огромные трудности. Я не очень внимательно слушала, меня больше заинтересовали не юридические тонкости, а предусмотрительность коллеги, деловито обдумывающей смерть мужчины, завоевание которого досталось ей весьма дорогой ценой. Однако общую идею помню. Важно, состоялся переезд после регистрации брака или до. У Зинаиды Ивановны, например, он состоялся до. Но, кроме Софьи Александровны, об этом никто не знал.

Я замерла. Разумеется, это были лишь предположения. Только бывает, предположения настолько ставят все на свои места, что веришь им моментально. Пусть Зинаида Ивановна не слишком компетентна в законах – в них сейчас сам черт ногу сломит, – однако если даже я кое о чем наслышана, она тем более. Она сумела уговорить мужа зарегистрироваться и потому автоматически наследует квартиру целиком. Но только в случае, если не окажется других претендентов. А они есть – это Валентина Петровна Панкрашова из Чебоксар. Ее отец, официально не будучи вторично женатым, приобрел собственность. Деньги на оную собственность он скопил в первом браке. Так кому она должна достаться? Видимо, будет поделена в какой-то пропорции? Да Зинаида Ивановна скорее удавится, чем станет с кем-нибудь делиться! Она наверняка рассуждала бы так: «Я мучилась с ним целых семнадцать лет, я готовила ему, убирала, а эта мымра жила себе в своих Чебоксарах. Какое же она имеет право на мое жилье!» В то же время для человека ее типа несомненно: договориться ни с кем полюбовно нельзя. Стоит Панкрашовой проведать, что имеется хоть тень надежды, и она станет землю рыть, лишь бы оттяпать кусок пожирнее. Возможно, на самом деле Валентина Петровна не из таких, однако Зинаида Ивановна ни за что в подобное не поверит. Она предпочтет схитрить и сделать вид, что брак заключен давно. Тем более все в этом убеждены. Все, кроме Софьи Александровны. Вот почему Зинаида Ивановна заискивала перед ней! Вот причина ее помощи по дому! Как там выразилась в свое время Софья Александровна? «У нас с ней договорная основа». Боже мой! Ведь подобный договор… наверное, он называется – шантаж?

Я оцепенела. Слово «шантаж» было нереальным и отвратительным. Шантажом занимаются мерзавцы с ледяным голосом и гнусной улыбкой, украшающие собой детективные романы, а не милые жизнелюбивые интеллигентные старушки! Софья Александровна была для меня воплощением старого петербуржца. Достоинство, ум, доброжелательность – всего этого в ней с избытком. Нет, воображение завело меня в тупик. Бред, бред, бред! Чем она могла шантажировать, например, Андрея?

Я раскрыла нужную страницу тетради.

«Андрей Михайлович Песков.

Иван Петрович Фадеев, майор, колония.

Павел Сергеевич Нецветаев, капитан, 7-е отделение.

Чушка от Серого, пивной ларек, Вознесенский, 14».

Андрей сидел в колонии, это я знаю. Там за ним, наверное, приглядывал майор Фадеев. А сейчас – капитан Нецветаев. Интересно, ко всем бывшим преступникам приставляют полицейского или лишь к особо отличившимся? Чушка – это наверняка кличка его… гм… есть на фене какое-то слово, означающее сокамерника… короче, кличка коллеги. Интересно, догадываются ли коллеги об общении Андрея с майором и капитаном? И как бы они к этому отнеслись?

Я дрожащими руками вытащила фотографии. Андрей с каким-то приличным на вид мужчиной в кафе и в парке… Андрей опасливо выползает из отделения номер семь… Андрей выпивает с типичным представителем уголовного мира…

Андрей относился к Софье Александровне с ненавистью и страхом. Он работал на ее даче и возил нас на машине. Все вдруг встало на свои места. Если предположить, что он – я вдруг вспомнила подходящий глагол – он стучал в колонии, за что и был освобожден досрочно, и теперь продолжает стучать… об этом узнала Софья Александровна, и стоило ей сообщить Чушке от Серого, тусующемуся у пивного ларька… «У нас с Андреем бартер», – сказала мне она. Неужели я была слепа? Или я теперь сошла с ума? Эротические кадры… фирма «Сириус», в качестве благотворительности поставляющая Софье Александровне антиквариат… записи о работниках фирмы, ее накладные, счета… что бы ни вопили мои возмущенные чувства, но подобных совпадений не бывает. Логика сильней эмоций. При моей версии сходится все, вплоть до мельчайших деталей. Задним числом устраняются все несообразности, все мои недоумения. Даже странная привычка распечатывать фотографии, а исходники уничтожать, обрела смысл. С одной стороны, я лично убедилась: снимок на бумаге производит сильнейшее впечатление, с цифровым не сравнить. С другой – пока есть файл, тот может попасть еще в чьи-то руки, поэтому мало смысла платить шантажисту. «Ценность имеет лишь неповторимое» – речь о ценности или о цене?

И тем не менее – не верю! Я привязалась к Софье Александровне – да что там, полюбила ее. И душа моя протестовала против свидетельств ее непорядочности.

Подумав, я решила навестить Андрея. Быть может, посмотрев на него в свете новых предположений, я решу, соответствуют они действительности или нет. И вообще, должна же я что-то предпринимать, а других мыслей не было.

Добираться до дачи на электричке мне ужасно не понравилось. Все-таки к хорошему быстро привыкаешь. Возили нас на автомобиле с ветерком, и так было мило. А теперь парься в переполненном вагоне. Мне-то еще ничего, я молодая, а каково было бы старушке за восемьдесят лет?

Андрей сидел под деревом на своем участке и соображал на троих. Одного из его собутыльников я совсем недавно видела на фотографии… к сожалению, не на той, где кафе – мужчина с той мне понравился, – а на другой, с выпивкой. Похоже, выпивка являлась основным его занятием.

– Цыпа пришла! – радостно приветствовал меня гостеприимный хозяин и гордо пояснил: – Это моя знакомая. Нравится, Чушка? Смотри – идет, как говорит, говорит, как пишет, пишет, как рисует, а рисует – ни к черту!