Месть удалась на славу - Левит Ирина - Страница 3

Однако все вышло иначе. В течение двух лет Дымарцева держали за решеткой, много месяцев всячески жали, давили, причем с весьма профессиональным сбросом нужной информации в публичное пространство, а он и его адвокаты бились, как стая матерых волков, которых загоняли за красные флажки, а те рвали зубами и сами флажки, и загонщиков. Года через полтора после задержания вся шумиха вдруг стихла, а потом раздался грохот победных фанфар. Решением Верховного суда Дымарцев был полностью оправдан, ему были принесены официальные извинения от имени государства, а затем назначена весьма внушительная денежная компенсация. СМИ и интернет-сайты мимо этого, разумеется, не прошли, ну хотя бы в силу уникальности ситуации. Максим Куролесов на это отреагировал весьма ехидно: московское начальство рассчитывало на громком деле плюшки получить, а получило плюхи.

Что же касается бизнеса, то если изначально главной целью было пустить «Атлант» по миру, то и тут случился облом. «Четвертушечный» владелец, невнятный Иноземцев оказался очень даже внятным и ловким. Не только удержал бизнес, но и укрепил его по ряду позиций. В итоге Марк Захарович Дымарцев вернулся в собственные не разоренные владения и на коне, и со щитом. Произошло это полгода назад.

– Значит, убитый Марычев – бывший зять Дымарцева? – Вера покачала головой. – Вот это поворотец.

– Именно. А потому мы, как саперы, не имеем права ошибиться. Если с этим типом произойдет еще один скандал… Москвичи-то утерлись, а нас просто разотрут.

– Стоп. Марычев хоть и зять, но бывший. То есть уже не родственник… – попыталась найти лазейку Вера.

– Бывший может быть у дяди Васи и тети Даши. А у Марка Захаровича понятие «бывший» весьма относительное, – обломал надежду начальник. – Тем более если Марычев переехал в Кураевск два с лишним года назад, то получается, он перестал быть зятем вскоре после ареста тестя. И вскоре после рождения сына. Внук у Дымарцева родился уже после того, как деда закрыли. Поэтому Виктор Сергеевич пусть уже и не муж дочери Марка Захаровича, но отец внука. То есть не совсем посторонний. К тому же исчезнувший из семьи, а скорее всего сбежавший, как только гром грянул.

– Но он ушел из семьи более двух лет назад, Дымарцев освободился полгода назад, а по голове Марычев получил сегодняшней ночью. Странная история… – заметила Вера.

– Вот ты с этим и будешь разбираться. Причем на месте, – сказал Мирошниченко. – Завтра с утра поедешь в Кураевск. Вместе с Дорогиным. Гаврилин уже отправился на место еще с двумя криминалистами. Двое вернутся сегодня же, а Гаврилин, может, тоже вернется, а может, там переночует, постановление суда получим, надо будет жилище Марычева осмотреть. Но это, скорее всего, завтра. Морковин будет с вами отсюда на связи. Ну а Луньков, думаю, уже сегодня выдаст хотя бы общий результат. Тело и орудие убийства к нам сюда отправят оперативно. Кстати, орудие убийства – гантель. Одна из тех, что в этом тренажерном зале спокойно лежат. А ты скажи мне спасибо.

– Спасибо? За что? – не поняла Вера.

– За то, что я тебе хорошую компанию подобрал. Все – твои друганы и любимцы. Тебе ведь это важно?

Это действительно было важно. По крайней мере, очень желательно. Следователю Грозновой слишком часто приходилось общаться с людьми малоприятными и просто отвратительными – такова была ее работа. Но те люди находились по другую сторону, они занимали место чужих. А рядом она хотела иметь своих – таких, с которыми удобно и надежно. Что здесь странного? Конечно, так получалось не всегда, однако Вера точно знала: если работаешь с теми, кому доверяешь и с кем чувствуешь себя комфортно, дело идет гораздо успешнее. Да, как принято говорить: хороший человек – это не профессия. Но если хороший профессионал – плохой человек, то вреда от него может быть гораздо больше. В данном случае Евгений Владимирович Мирошниченко подобрал команду, где все были со знаком «плюс».

Вот сейчас тело Марычева ждал Юрий Дмитриевич Луньков – пятидесятипятилетний толстячок с круглой лысиной и румяным лицом, добродушный, похожий на детского доктора. И ведь действительно Юрий Дмитриевич начинал педиатром, лет семь проработал в детской больнице, а потом вдруг резко переквалифицировался в патологоанатомы и судмедэксперты. Такой кульбит почти никто не понял – молодой доктор Луньков считался очень перспективным да к тому же пользующимся особой симпатией у маленьких пациентов и их родителей. Юрий Дмитриевич и тогда, и впоследствии по поводу своего кульбита в основном отшучивался, но однажды все же объяснил Вере совершенно серьезно: «Ну не мог я на больных ребятишек смотреть, жалко их было безумно. Да, я их лечил и в основном вылечивал, и радовался очень, но одни выписывались, а другие поступали, и я все время занимался несчастными детьми. И у меня просто сердце разрывалось. Вот тогда я решил, что буду лучше заниматься теми, кому я уже ничем помочь не смогу, но и жалеть их поздно, потому как им самим все равно».

Вера тогда спросила: «А вот тех, кто лежат у вас в морге, кто еще недавно были живыми, а теперь стали мертвыми, в основном загубленными, вам не жалко?», на что Юрий Дмитриевич ответил: «Мертвому уже ни жарко ни холодно. Значит, и мне переживать нет смысла. А вот ты можешь переживать, потому как тебе надо найти того, кто человека загубил». Была в словах Лунькова своя правда, пусть и приправленная цинизмом.

Юрий Дмитриевич душевно относился к живым и с холодным профессионализмом – к мертвым. Вера не сомневалась: судмедэксперт Луньков получит тело Марычева и, по крайней мере по своей линии, все сделает для следователя Грозновой в наилучшем виде.

Все по максимуму сделает и сорокалетний криминалист Паша Гаврилин. Лучший специалист, имеющий допуск для проведения целого ряда экспертиз. Человек, с одной стороны, занудно-въедливый, а с другой – общительно-веселый, панибратски называющий Грознову Верунчиком.

В отличие от Гаврилина, спец по компьютерно-технической экспертизе Тимур Морковин, который был младше Веры лишь на два года, обращался к следователю исключительно на «вы» и по имени-отчеству. Причем делал это весьма нарочито. Она в ответ говорила ему «ты» и даже не помнила имени его отца. Как и большинство людей, профессионально погруженных в информационные технологии и все этому сопутствующее, а также любящих аналитическую работу, Тимур был преисполнен ощущения «тайных знаний», но одновременно щедро делился ими с окружающими. Причем делал это артистично, красочно, с явным талантом увлекательного рассказчика. Впрочем, так он себя вел отнюдь не со всеми, с иными ограничивался четкими сухими отчетами, но к Вере явно благоволил, особенно когда она работала в связке с его ближайшим другом – страшим оперуполномоченным областного уголовного розыска капитаном полиции Романом Дорогиным.

Работать с Дорогиным Вера любила. И просто общаться – тоже. С ним связывали пусть не близко-дружеские, но очень приятельские отношения. В том смысле, что она не изливала Роману душу, делясь самым сокровенным, однако не испытывала нужды притворяться, не боялась сказать все как есть, не сомневалась, что он поймет правильно, и твердо знала: не обманет, не схалтурит, не испугается и не подведет. Роман Дорогин был исключительно надежным напарником и к тому же человеком с довольно легким характером.

В общем, начальника и впрямь следовало поблагодарить. Компанию он подобрал отличную.

– За компанию тебе, конечно, нижайший поклон, – сказала Вера. – Но то, что ты меня под Дымарцева подставил…

– А кого же еще? – усмехнулся Мирошниченко. – Дело – тонкое, специфическое… А ты у нас тоже человек специфический, оригинальный, склонный к нестандартным решениями и действиям…

Ну да, подумала Вера, очень это, оказывается, в масть. Хотя когда-то за специфичность ее и не хотели брать в следствие и вообще в правоохранительные органы. Психологи определили ей несколько минусов, один из которых – умная, склонная к неординарным решениям, нетривиальным действиям, то есть большой оригинал. В принципе это хорошо, особенно когда слишком нестандартные преступления, но в то же время означает, что она непредсказуема и ее сложно контролировать. Психологи поступили ловко, написав около ее фамилии большой знак вопроса, что означало: на усмотрение руководства. А какому руководителю нужно рисковать ради никому не известной девицы? В итоге Вере сначала отказали, а потом взяли по блату, но ей исключительно повезло с начальником, полковником Клименко, который пусть и под нажимом, однако рискнул, решив, что из девицы выйдет толк, а особенности ее характера могут очень даже оказаться на пользу. И затем, по его собственным словам, ни разу не пожалел.