Пламенев. Книга VIII (СИ) - Розин Юрий - Страница 28

Георгий с улыбкой чуть наклонил голову и перешел к следующей теме. Легко, как ни в чем не бывало.

А я, даже понимая, что это манипуляция, что Георгий целенаправленно бьет по больным местам, что Аня для него инструмент, как семья Симеона или сестра Дмитрия, все равно с трудом держал себя в руках.

Зато теперь уже стало кристально понятно, чего он добивался.

Это была чистой воды провокация. Георгий давил на конкретных людей, явно заранее изучив их подноготную. У наследника рода Железных были десятки слуг, которые могли навести справки. Важно другое: он подготовился к этому вечеру, как к военной операции.

И было очевидно, что рано или поздно кто-то не выдержит. Последует словесная вспышка, потом, возможно, физическая. Первокурсник нападет на наследника Железных. Или оскорбит. Или просто повысит голос — этого хватит.

Георгий изобразит оскорбленное достоинство, и инцидент станет рычагом давления. На кого — зависело от цели. Катя, я, Наташа, которая после достижения Первого Круга наверняка начала его откровенно напрягать. В любом случае он получит желаемое.

Я посмотрел на часы. Мы были в ресторане чуть меньше часа. Уколы становились все резче. Еще три-пять или около того, и кто-то взорвется. Дмитрий был ближе всех к грани: сидел, уставившись в тарелку, с белым лицом и сжатыми в кулаки пальцами, и друг рядом уже не просто держал его за плечо, а буквально давил вниз. Один из приятелей Ильи тихо шептал что-то соседу, и это явно было не обсуждение меню.

Минут десять-пятнадцать. Может, меньше. Нужно действовать сейчас.

Нет, контратака была бессмысленна. Ответить Георгию его же методом я не мог: у него информация, статус, опыт, двадцать пять лет жизни, из которых половина — интриги на высшем уровне. Ударить словом — развернет его против меня за секунду. Про буквальный удар даже думать было смешно. Уйти? Он продолжит без меня, да и не оставил бы я друзей.

Единственный реалистичный вариант — это убрать мишени. Не побеждать Георгия, а отменить партию. Если не будет людей, которых можно задеть, он останется с ловушкой, в которую некому попасть.

Я встал из-за стола.

— Извините, я на минуту.

Проходя мимо Якова, задел его плечо. Не случайно, и он это понял.

В коридоре за залом, в узком проходе к уборным вкусно пахло мылом. Я ждал у стены, считая секунды. За стеной в зале приглушенно звенели приборы и доносился голос Георгия — ровный, вежливый, ненавистный.

Через тридцать секунд послышались шаги Якова.

— Слушай, — сказал ему тихо, — я уведу Георгия на улицу. Когда мы выйдем, расплатись за весь стол, собери всех и уведи через черный ход. У ресторана такого размера почти наверняка есть выход через кухню. Уходите как можно дальше и быстрее.

Яков моргнул, переварил, потом кивнул. Я знал, что это было не слепое подчинение, а доверие, и благодарно кивнул ему в ответ.

— Черный ход, — повторил он.

— Да.

— А ты сам-то справишься?

— Мне не впервой лезть в пасть зверя, — хмыкнул я.

Яков тоже хмыкнул, постоял еще пару секунд, потом молча развернулся и ушел обратно в зал.

Я подождал две минуты. Умыл лицо водой из рукомойника, вытерся полотенцем. Посмотрел на себя в зеркало.

Вернулся к столу, но не сел, а прошел вдоль стульев — мимо парней, прямо к Георгию. Наклонился к его уху.

— Есть вопрос, который хочу обсудить, — сказал негромко, — но не за столом. Выйдем?

Георгий повернулся. В глазах мгновенно вспыхнул интерес. Первокурсник, которого он весь вечер прощупывал, сам идет на контакт. Это явно не входило в его сценарий, а значит, интриговало.

— Разумеется. — Он промокнул губы салфеткой, поднялся. — Прошу прощения, — обратился к столу, — мы ненадолго.

Когда вышли, Георгий остановился на тротуаре, достал из кармана портсигар — серебряный, с гравировкой герба — и закурил. Тонкая папироса, сладковатый дым.

— Итак, — сказал он, выпуская дым, — что за вопрос?

— Турнир, — сказал я. — Мне интересно ваше мнение. Кого вы считаете фаворитами?

Он приподнял бровь от неожиданности.

— Серьезно?

— Вполне. Вы лучше знаете расклад. Столичная академия, уездные, сильнейшие бойцы… Кто реальные претенденты?

Георгий затянулся, посмотрел на меня оценивающе, выдохнул.

— Хорошо. — Пауза. — От столичной академии, скорее всего, будет двое или трое уровня Второго Круга. Один, по слухам, на подходе к Третьему, но это, скорее всего, преувеличение. Из уездных — Рославльская и Гжатская традиционно сильны. Вязьменская в последние годы сдавала позиции, но Наталья может изменить расклад.

— Каковы ее шансы в индивидуальном этапе?

— Невелики, если честно. — Георгий стряхнул пепел. — Первый Круг — это начало пути. Против Вторых этого маловато, хотя с ее особым телосложением и навыками ее сложно оценивать по стандартным критериям. С другой стороны, столичные фавориты тоже далеко не обычные. Ей немного не повезло. Случись турнир не через год, а через два или три, тогда ее шансы были бы очень высоки. А так…

— А в групповом? Кого планируете взять на место Натальи, раз она отказалась вступать в команду Железных?

— Вероятно, это будет Юрий. Он уже близок к прорыву и, скорее всего, прорвется летом. В индивидуальном турнире ему делать нечего, но заполнить место Натальи вполне сгодится.

Внутри я считал минуты. Уже четыре с момента нашего выхода. Якову нужно — сколько? Найти официанта, найти черный ход, расплатиться, поднять двадцать семь человек, часть из которых не поймет, зачем уходить. Может, не десять минут, но хотя бы пять-шесть. Значит, нужно еще две.

— В любом случае турнир — это еще не скоро, — сказал Георгий, усмехнувшись. — Все может еще три раза поменяться. — Он докурил, затушил папиросу о каменную урну. Повернулся ко мне уже без улыбки. — А теперь, Александр, в чем дело?

— Ни в чем.

— Ты вывел меня из ресторана, чтобы обсудить турнир, до которого еще год. — Голос стал суше. — Хотя мы не друзья, даже близко, и я не твой букмекер.

— Мне показалось, свежий воздух пойдет на пользу.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд. Глаза — светлые, холодные, оценивающие. Так смотрят на людей, когда пытаются вычислить, что стоит за словами. Я выдержал взгляд: не отвел, не мигнул.

— Ты тянешь время, — сказал Георгий уверенно.

Я промолчал, но улыбнулся. Шесть минут прошли.

Георгий развернулся и пошел обратно в ресторан. Быстрым шагом, без оглядки. Я за ним — спокойно, не торопясь.

Зал «Двух берез» встретил нас тишиной.

Стол был пуст, двадцать семь стульев отодвинуты. Тарелки, бокалы и приборы уже начали убирать. В зале никого, кроме официантов. Ребята молча и быстро исчезли, не оставив следа.

Метрдотель стоял у стойки с выражением вежливой растерянности. Похоже, он не ожидал, что мы вернемся.Яков сработал на пять с плюсом. Георгий остановился в дверях зала. Медленно обвел взглядом стол, стулья, суетящихся официантов. Потом повернулся ко мне.

Сжатая линия губ, чуть сузившиеся глаза, руки неподвижно вдоль тела — ни одного лишнего движения. Но тяжелая, давящая энергия Первого Круга загустела, как воздух перед грозой. Я почувствовал ее всей кожей. Метрдотель, похоже, тоже, потому что сделал два шага назад и споткнулся о собственную стойку.

— Поздравляю, Александр. Прекрасно сыграно.

Я не подтвердил, но и не отрицал. Стоял в трех шагах от него, засунув руки в карманы костюма.

Георгий долго, пристально смотрел на меня. Гнев не ушел, но осел, стал частью взгляда. Я видел, как его челюсти то сжимаются, то расслабляются.

Потом — и это было единственное, чего я не предвидел, — уголок его губ дрогнул. Интересно, означало ли это, с учетом нашего предыдущего, на самом деле вполне нормального разговора, что…

Я вынул руки из карманов, одернул пиджак и предложил:

— Хороший вечер. Не хотели бы вы пройтись?

Мы молча шли по ночной Вязьме.

Бок о бок, на расстоянии вытянутой руки, и ни одного слова. Фонари на столбах отбрасывали длинные тени. Две тени, растянутые по брусчатке, то сливались, то расходились. Экипаж проехал мимо, обдав запахом лошадиного пота и масла от рессор. Где-то впереди, за поворотом, играла музыка.