Я всегда буду с тобой - Мерфи Моника - Страница 4

– Я слышал, твой брат – полный козел.

Она смеется, и от этого звука я готов пасть на колени.

– Так и есть. Он просто ужасен. – Поколебавшись, она добавляет. – Что-то мне подсказывает, что ты такой же ужасный.

Я придвигаюсь ближе, склоняю голову, так что мои губы снова оказываются у самого ее уха.

– Тебе не хочется узнать наверняка?

Каролина даже не колеблется.

– Мне очень хочется узнать. – Едва раскуренная сигарета отправляется в пепельницу на барной стойке, а Каролина шагает мне навстречу. Ее рука так быстро ныряет мне под рубашку, что у меня перехватывает дыхание. Прохладные пальцы касаются моего живота. – Хочешь стать моим секретом?

Не успеваю я ответить, как она уже хватает меня за пояс шортов, тянет вперед. Я с готовностью подчиняюсь, и ее хватка ослабевает. Она разворачивается и направляется к самой удаленной части клуба. Я следую за ней, сердце заполошно бьется в груди, кожу все еще покалывает от ее прикосновения. Когда Каролина схватила меня за пояс, костяшки ее пальцев прошлись по самому моему животу, и у меня встал до боли.

Ее слова делу тоже не помогли.

Хочешь стать моим секретом?

Да, черт возьми, еще как хочу.

Вот только я никогда ничьим секретом не был. Скорее другие становятся моим.

А с этой девчонкой так не выйдет. Она уже заставила меня побегать за ней, притом побегать добровольно.

Она не останавливается, пока мы не оказываемся в темном коридоре. Музыка здесь уже не гремит, лишь глухо пульсирует в отдалении. Вспотевшее тело обдает потоком ледяного воздуха из кондиционера, и на мгновение я испытываю облегчение. Каролина поворачивается ко мне, и мой взгляд автоматически скользит к ее груди.

– Умеешь целоваться, американский парень?

– Я много чего умею, – сообщаю я. Девчонок у меня было много, но ничего слишком серьезного. Сексом я тоже занимался. Одними только пальцами с легкостью заставлю девчонку кончить.

Думаю, с Каролиной Ланкастер можно будет проявить изобретательность на полную катушку.

– Тогда покажи мне, на что способен. – Она прижимается к стене, слегка разводит руки, упирается ладонями в стену. Расставляет ноги.

Я медленно подхожу ближе, вспоминаю ее слова о том, что она не любит торопиться. Что ей не нравится, когда к ней прикасаются.

Чем дольше я тяну, тем быстрее начинает вздыматься и опадать ее грудь. Искушение невероятно велико. Чертовски хочется прикоснуться к ней. Но что, если она снова оттолкнет меня?

Решив рискнуть, я легонько опускаю руку ей на бедро. Косточка под моей ладонью такая острая, просто поразительно. Каролина худая. Судя по ее внешнему виду, в ней одни мышцы.

Думаю, она тренируется даже больше меня.

С ее губ срывается возглас нетерпения, и я улыбаюсь. Смотрю ей в глаза, а она в ответ таращится так мрачно, с таким убийственным выражением лица, будто хочет поднести нож мне к горлу и наблюдать, как я истекаю кровью.

Я склоняюсь ближе, замираю на расстоянии вдоха. Мой язык скользит между ее губ, и Каролина тянется мне навстречу, приоткрыв рот, будто жаждет большего, а я улыбаюсь и отступаю, склонив голову к плечу.

– Какой ты злой, – шепчет она.

– Ты тоже, – напоминаю я, призвав на помощь всю свою выдержку, чтобы стоять, не шелохнувшись. Сжимаю ее бедро – легко, нежно. – Если я потороплюсь, ты сбежишь?

Она кивает, вздергивает подбородок. Веки ее тяжелеют, она не сводит глаз с моих губ.

– Да.

– А если я буду все делать медленно? – Моя рука скользит вверх по ее боку, по изгибу талии, вдоль ребер. – Тогда сбежишь?

– Я всегда сбегаю, – признается она. Голос у нее такой, будто она задыхается.

Я не свожу с нее глаз, пристально смотрю, как вздымается ее грудь. Кончиками пальцев поддеваю край топа, дразню ее, запускаю руку под тонкую ткань, провожу по коже. Каролина резко вбирает воздух, и я смотрю ей прямо в глаза.

– Слишком быстро?

Она качает головой.

– Что ты делаешь?

– Хочу увидеть тебя. – Пальцы мои скользят выше, вдоль нежного изгиба груди, большой палец поддразнивает твердый сосок. – Почувствовать тебя.

Она оглядывается, будто боится, что нас поймают.

– Нас тут могут заметить.

– Пусть. – Двумя пальцами я задираю ткань, пожираю голодным взглядом обнаженное тело. Соски у нее крошечные, розовые, мой рот наполняется слюной. – Черт, ты просто невероятная.

– Прекрати. – Она отталкивает мою руку, и я отступаю. Ткань опускается, скрывая ее грудь. Каролина заметно дрожит. – Какой ты бесстыжий.

Я, не сдержавшись, усмехаюсь.

– Думаю, тебе это нравится.

– Ты всегда такой прямолинейный?

– Нет, – честно отвечаю я. Даю ей время осмыслить сказанное, а потом говорю. – Давай свалим отсюда.

Она так сильно хмурится, что между бровями появляется морщинка.

– В каком смысле «свалим отсюда»?

– В том смысле, что я хочу уйти из клуба. – Я снова придвигаюсь к ней, кладу руки ей на талию. Пальцы кажутся пылающими на ее прохладной гладкой коже. – Отведи меня в какое-нибудь особое для тебя место, моя ненастоящая парижанка.

Каролина склоняет голову к плечу, окидывает меня оценивающим взглядом.

– Ты очень наглый, знаешь ли.

– Я могу сказать то же самое о тебе. – Большим пальцем я снова скольжу по коже под кроп-топом, будто бросая вызов.

Я переступаю проведенную ею черту, и все же она не сбегает, так что это можно считать добрым знаком.

Глаза ее темнеют, приближаются по цвету к итальянским прибрежным водам – такой темно-синий цвет я видел разве что у берегов Сардинии и больше нигде. У Каролины Ланкастер глаза сейчас точно такого же оттенка, богом клянусь.

– А еще ты провокатор.

– Опять же, как и ты.

Музыка прерывается, сменяется медленной мелодией, и Каролина отталкивается от стены, ускользает от меня, уходит прочь, но все же оглядывается через плечо.

– Идем, – зовет она, и я, не колеблясь, следую за ней.

Я почти уверен, что пойду за ней куда угодно.

Ну что за парень. Высокий, стройный американец, весь такой румяный и благообразный. У него темные волосы, ниспадающие на лоб манящими завитками. Он привлекателен и осознает это, и обычно меня к таким не тянет, но он каким-то образом умудрился разделить со мной вечер, как бы я ни сопротивлялась, как бы ни грубила ему.

И ведь мое поведение его совершенно не отпугнуло. Такое ощущение, что я его даже позабавила. А еще я могла бы обвинить Гидеона в том, что он позволил Уэсту к нам присоединиться.

В глубине души я хотела, чтобы этот парень пошел с нами. Хотела узнать, будет ли его прикосновение таким же опаляющим, как взгляд, которым он меня пожирал. Всякий раз, когда он смотрит на меня, по коже моей пробегает искра, и…

Мне это не по душе.

Вечер начинался как обычно. Мы с Гидеоном пошли повеселиться как парижане. Оторвались от группы парней и девушек, с которыми приехали в город. Нам предстоит выступать с балетной труппой Парижской национальной оперы со специальной программой. Для участия пригласили лишь нескольких избранных, и я оказалась в числе счастливчиков, как и мой партнер Гидеон.

Мой милый, чудесный Гидеон, который презирает людей так, как никто больше не умеет, даже я. И вот по какой-то причине ему понравился Уэст.

Мне он не понравился. На самом деле, нет. Мы с ним некомфортно. Всякий раз, когда он на меня смотрит, я чувствую себя… странно. Как будто мое тело мне не принадлежит. Когда он прикасается ко мне, мои кости будто растворяются. А когда он дотронулся до моей груди, клянусь, мне показалось, будто он уже касается моей кожи губами – жаркими, влажными. Все мое тело дрожало от предвкушения.

Хочу, чтобы он сделал так еще раз.

Мы оставляем Гидеона в ночном клубе, хотя он, наверное, и не против. Я заметила его у барной стойки, подала сигнал, мол, увидимся позже, и он кивнул, дал понять, что все понял. При этом он так многозначительно улыбнулся. Скорее всего, мой друг подумал: ну наконец-то.