Большой игрок 3 (СИ) - Моури Эрли - Страница 38

— Как зачем, Анастасия Тихоновна… — Сбруев почувствовал, как его макушка потеет под кепкой. И что говорить теперь этой лисе, везде сующей свой нос? — Дела у них, понимаешь ли. Всякие серьезные дела по этому важному бизнесу. Акции они вместе делали, может именные, и всякое такое. Раз он тебе не сказал, значит не надо было говорить, — пропыхтел извозчик. — Точно, это говорить было не надо. Это тайна, Настя! Понимаешь? Барин предупреждал! А ты все спрашиваешь! Хватит уже спрашивать! Но, Машка! Но! — он дернул поводья, словно стараясь уехать поскорее и подальше от Настены, которая сидела у него за спиной и сжимала пальчиками его шею.

— Ах! Еще и тайна! Интересные дела теперь вокруг Саши! — усмехнулась Самгина, откинувшись на спинку сидения. — То он со мной мирится, прощенье просит, целоваться лезет! И тут со своими тайнами в Иванград! — наигранно вспыхнула она, надеясь этим еще больше повлиять на Сбруева.

— Насть, миленькая, ты ему не говори, что я так сказал. Барин на этот счет будет очень сердит. — попросил извозчик, оглядываюсь. — Ляпнул я, старый дурак, чего не надо бы!

— Ладно, не скажу. Я не предам, Ильич — за это не волнуйся. Если потребуется, могу лишь сказать, что сама видела его возле воздушного вокзала. Со Спасского улетали, да? — спросила Настя и не дожидаясь ответа, добавила. — Могу даже сказать, что его моя мама видела в Иванграде. Да, мама видела и сообщила мне, когда говорили по визирису.

— Лучше не надо ничего говорить. А то очень неудобно получается, — с тяжким вздохом сказал извозчик.

Дальше почти всю дорогу до Боровицких Тимофей Ильич держался молчком. Взамен Настю наоборот прорвало: она рассказывала ему о больших планах по модному дому «АпПельсин». Сама имея лишь смутное представление, многое додумывала, фантазировала. Когда повозка покатила по широкой Боровицкой, полной домканов и лошадного транспорта, Настя попросила Сбруева высадить ее поближе к торговом палатам у Стрельни и ждать на стоянке.

Туда она стремилась потому, как слышала от самого Льва Самойловича, будто сегодня в одежную лавку «Царевна Лебедь» поступит новая партия особо модных платьев с его фабрики. Посмотреть их было бы полезным не только для самой Насти, но и Рублева. Уж если Саша решил всерьез заняться своим модным домом, то Самгина знала, как и чем ему помочь.

Взбежав по ступенькам, Настя направилась к подъемнику, который со скрежетом и скрипом вознес ее на третий этаж. И там, немного пройдя по коридору, у витрин «Царевны Лебедь» Самгина увидела самого Дарвинского Льва Самойловича. Анастасия Тихоновна еще больше расцвела: какая своевременная и полезная встреча! Теперь лишь оставалось выяснить, не врал ли этот старый черт насчет прелести платьев новой коллекции.

— Все, что вам нужно знать, вы скоро узнаете! — остановившись, Ириэль повернулась к собравшимся у клумбы зевакам и двум полицейским. Левая рука ее шевельнулась, пуская незримую волну. — Эти люди затеяли здесь перестрелку, когда мы проходили мимо. Перебили друг друга. Жаль. Наверное, такая у них судьба. Вам все ясно? — хетайла внимательно оглядела собравшихся, задержав взгляд на старшем уряднике. — И запомните: мы к этому не имеем никакого отношения!

— Да, госпожа. Вы к этому не имеете отношения… — будто зачарованный, проговорил урядник. — Люди в черных камзолах… Они…

— Догадливый мальчик. Они виноваты во всем, — усмехнулась Ириэль и направилась следом за Ольховской. Тихомирова, одолевавшего вопросами, хетайла угомонила сердитым возгласом: — Еще одно слово и у тебя отнимется язык! Довольствуйся тем, что я позволяю тебе слушать вещи, о которых следует знать не многим!

Это подействовало, режиссер замолчал, и Анна забеспокоилась: не на совсем ли.

— У меня как всегда мало времени, поэтому про Орден Эргонта скажу кратко, — продолжила она, когда они подошли к двери в подъезд. — Изначально так называлось община магов, основанная полторы тысячи лет назад в другом мире. Все они вышли из школы одного… — дверь в подъезд открылась, желтоватый светильник осветил лицо хетайлы — оно казалось недобрым. — Назовем его… человеком, — продолжила Ириэль, переступая порог. — Имя этого негодяя Астерий. О нем не хочу вспоминать — все это прошлое. Увы, в нем моя непростая память. Да, я умею переживать. Может даже острее, чем ты, — на миг глаза Ириэль и глаза Анны встретились.

Ольховская не думала, что в холодном взгляде хетайлы может быть столько человеческого, чего-то чувствительно-тонкого, за которым будто звенят растревоженные нервы.

— Так было. Теперь в этом ордене, как ты убедилась, не только маги, — продолжила Ириэль, поднимаясь по ступеням к квартире баронессы. — Их интересы давно вышли за рамки Антары. Примерно сто лет назад Орден Эргонта пробрался в этот мир, а еще раньше на Марс. Они наши враги, пани Ольховская. Враги хетайлов, в особенности клана Аурлу, и особенно меня лично. Именно я их цель уже много веков. Они называют меня демоницей и распространяют ложь обо мне, привлекая на свою сторону людей, одурачивая ложным учением. Прикрываясь обманом, будто Орден Эргонта борется с демонами, на самом деле они имеют другие цели. Они всего лишь желают получить больше власти и влияния. На Марсе им это удалось.

— На Марсе на самом деле живут люди? — удивилась Анна, открывая дверь. — Я слышала, в какие-то особые приборы ученые смогли разглядеть там города или что-то такое, похожее на них.

— Госпожа Ири!.. — Тихомиров что-то хотел сказать, но осекся, вспомнив угрозу хетайлы. Теперь он начал понимать, что эта красавица вовсе не обычная магесса, и его страстные порывы к ней были подобны игре с огнем, что и отразилось на его одежде.

— Да, на Марсе живут люди. Они там появились еще раньше, чем на Земле. И там живут не только люди. Еще оренсы. То существо, которое ты присыпала пылью илшар, и есть оренс. В определенное время — время довольно редкое — их маги могут открывать порталы и попадать на Землю. Здесь они преследуют свои интересы, у них есть кое-что общее с Орденом Эргонта. Не то, чтобы они дружили между собой, но кое-какие общие цели они имеют. К примеру, предмет, который я забрала у того существа, должен был оказаться в Ордене Эргонта. В нем опасная магия, способная нанести серьезный ущерб любому из хетайлов, — пояснила Ириэль, проходя в зал квартиры Ольховской.

Она замолчала, остановившись напротив статуи Сехмет, выставив перед собой левую руку и исследуя статую.

— Она опасна, прелесть моя, — шепнул хетайле Тихомиров, снова забыв об угрозе или не смогший вынести слишком долгого молчания.

— У меня к тебе предложение, баронесса, — после минутной задумчивости произнесла Ириэль. — Тебе оно должно понравиться. Если примешь, то я награжу еще более ценным подарком, чем «Яна Лея».

— Если ты о моей Сехмет, то эта статуя теперь моя. Она останется со мной, — отозвалась Ольховская. Ей сразу не понравилось, как хетайла смотрит на каменную египтянку.

— Разумеется, останется с тобой. И мое предложение никак не касается твоей львицы. Оно намного серьезнее, — Ириэль подошла к столу, на котором лежала недавняя картина Ольховской с подписью, оставленной Рублевым и весьма специфическим изображением самого Рублева. Взяла ее и повернулась к художнице.

— Во-первых, мое предложение касается этого человека, — Ириэль постучала пальцем по картине. — Он тебе не пара, пани Ольховская. А во-вторых, если ты согласишься служить мне — всего лишь выполнять мои нечастые поручения, как это было сегодня — то награда станет очень щедрой. После смерти ты сможешь продолжить жизнь рядом со мной. Вечную жизнь, Анна! Это очень щедрое предложение! — добавила хетайла, видя, как меняются глаза хозяйки квартиры.

— Извини, Ириэль, но нет. Баронесса Ольховская не продается, — твердо сказала Анна, слегка помрачнев.

— Ты кое-чего не поминаешь, что я… — начало было хетайла, тоже мрачнея.

— Подожди! — прервала ее Анна. — Я еще не все сказала. Возможно, я очень многого не понимаю, но в данном случае я понимаю себя — этого достаточно. Во-первых… Нет, сначала, во-вторых: мои отношения с паном Аппельсином касаются только меня — это вообще не обсуждается. А во-первых: я никому и никогда не буду служить. Все, что я делаю в этой жизни, лишь следствие моих желаний и движений моей души. Так, что извини, при всем уважении к демонессе или богине, но нет! Если угодно, могу вернуть «Яну Лею» и будем считать, что мы даже не встречались.