Большой игрок 3 (СИ) - Моури Эрли - Страница 32

— Ну, в этом ты где-то прав. Насчет того, что с наследством поступал неразумно. Но все равно она дрянь! — нахмурившись, Лебедева начала спускаться по гранитным ступеням к Неве.

— Поль, я ее простил. И тебя прошу, не осуждай ее слишком! Ты к Насте несправедлива, — я нагнал тетушку у самой воды.

— Я не могу не осуждать. Особенно, после того, что ты мне только что рассказал, — Лебедева, присев на корточки, зачерпнула пригоршню воды из реки, вылила ее, нетерпеливо встряхивая руки. — Как эта стерва ловко отодвинула от тебя Ольховскую! Как же хитра, дрянь! А ты ее принял и простил, вместо того чтобы выставить за дверь и тут же поехать к Анне, поговорить с ней! Сразу снять все недомолвки! Покаялся бы насчет служанки. Это нормально, Саш! Дрыгать хорошеньких служанок, это вообще сейчас нормально, даже модно!

— Ты это серьезно говоришь? — я взял ее руку, поворачивая тетушку к себе, чтобы видеть ее глаза.

— Да, серьезно! Я Николая с этим ловила несколько раз. Поначалу сердилась. А потом думаю, какого собственно черта! Пусть забавляется, лишь бы меня не трогал! Все, пойдем, пройдёмся по скверу — там красиво. Видно, скоро снова пойдет дождь — не успеем прогуляться, — госпожа Лебедева начала подниматься по гранитной лестнице.

— Поль, странный у нас разговор. Вообще, мы говорили об Анне и о том, что я некрасиво поступил с тобой. А ты начала про Самгину. О ней не надо говорить — я сам разберусь с Настей, — я обернулся на больший серебристый быстроход, что шел по Неве с пыхтением и низким гулом, обгоняя суденышки поменьше.

— Как вернемся, тебе нужно сразу ехать к ней. Уж потрудись найти ее в театре, дома или в торговом доме. Ты же умеешь быть настойчивым и убедительным, Саш. Этим ты меня приятно удивил. Тебе нужно вернуть отношения с Анной. Из того, что ты мне рассказал об этой полячке, она мне очень нравится, это при том, что я полячек не люблю. Хочешь, поедем к ней вместе, я постараюсь помочь, заодно открою твоей художнице глаза на Самгину. Так открою, что она уже никогда не станет слушать Настю, — Полина Борисовна остановилась у арки, начинавшей придворцовый сквер.

— Поль, вот этого не надо. Еще не хватало меня за ручку по девушкам водить! — отверг я.

— А вот в этом ты прав. Перед ней ты обязан быть целиком самостоятельный. Быть мужчиной. Кстати, передо мной у тебя это очень хорошо получается, — она медленно пошла рядом со мной по мощеной дорожке сквера, между мокрых от дождя клумб.

На минуту между нами повисла тишина. Я думал, как правильнее тронуть тетушку другим важным для меня вопросом. Спросил так:

— Поль, а ты… Разве тебя не задело, что я так нехорошо поступил с тобой, имея в голове Анну, я пригласил тебя сюда, в Иванград с ясно какими намерениями.

— Да, меня задело. Но, знаешь, мысли отдельно, сердце отдельно. Хорошо, что ты сегодня сказал мне о ней. Если бы потом, через неделю, месяц, наверное, было бы труднее. Давай проявим здравомыслие: то, что есть между нами, должно быть только между нами. Это тайна для всех остальных. Об этом не должна знать ни твоя Анна, ни мой Николай, ни кто бы то ни было еще. Ты сам все прекрасно понимаешь: наши отношения слишком особенные, — стоя в шаге от меня, Полина с полминуты изучала мое лицо своими дымчато-голубыми глазами, потом отвела взгляд. — Не вздумай больше никогда целовать меня при знакомых, как ты это умудрился в «Замке Лакрус»! Да еще при Раевских.

Я проигнорировал это замечание — все-таки вина в том не на мне, а на Весериусе. Взял ее руки и спросил о более насущном для меня:

— И эти отношения, после того, что ты узнала, ты не хочешь прерывать?

— Если ты, не хочешь, то и я не хочу. Мне хорошо с тобой. Очень, — отозвалась она, глядя почему-то не на меня, а на позолоченную статую Игоря Победоносца.

— Я тебя люблю, — прошептал я, притягивая ее к себе и добавил. — Какой-то особой любовью, которую трудно выразить словами.

— Ты ее выражаешь телом, — госпожа Лебедева нежно поцеловала меня в губы и шепнула: — С тобой я кончаю так, что кричит каждая клеточка тела. Я тебя всегда любила, Саш, но теперь эта любовь стала больше и потеряла прежние границы. И сейчас хочу быть пошлой. Самой стыдно, но я хочу, чтобы ты дрыгнул меня в карете.

— Да! — прошептал я, стиснув ее ягодицы и подумав не только о своем напрягшемся бойце, но и дилдо, оставшемся на диване кареты. Как же хорошо, что на эмоциях не швырнул коробку с ним в окно!

— Скажу кучеру, чтобы поехал к Игнатьевскому монастырю. Дорога туда длинная с кочками. Между нами там все случится! — решила она, и меня такое выяснение отношений вполне устраивало.

Пока со сферой видений не получалось. Возможно, причина была в том, что мало крови.

Вспомнилась фраза из прочитанной год назад книги: «Крови много не бывает». Ее обронила вампирша, тихой ночью набросившаяся на городскую стражу. Но это сказка — как известно, вампиры не существуют. Говорят, когда-то очень давно в Древнем Египте жил фараон Хаммутех, которого Сет наградил жизнью после смерти, но тому, чтобы жить, приходилось вставать из гроба и пить кровь. История о фараоне Хаммутех тоже сказка — так считала мама Ларисы, и многие преподаватели в университете. Хотя такие истории считались выдумками, Лариса их любила. Они дико дразнили воображение и заставляли замирать сердце.

Если же вернуться к вопросам крови всерьез, то известно, что кровь — это великая сила и такие же великие возможности. В старых книгах, что хранятся в архивах университета, значится, будто великие маги с помощью крови умели открывать порталы в другие миры. Только для этого им требовалась кровь хетайлов или высших демонов, что, по сути, одно и тоже.

Интересно, Талиар способен открывать порталы в иные миры? Это же так сложно, и нужна огромное сила! Но, наверное, да, Талиар может…

Лариса, размазывая кровь по столу, сама поругала себя за подобные мысли. Да как она, ученица самого магистра шести стихий Талиара Сан Эллура, посмела усомниться в способностях своего мастера⁈ Вот же дура! Конечно, Талиар может открывать порталы в любые миры! Когда-нибудь она отправится вместе с ним в неизведанное! С ним и их ребенком! Самсонова представила это и тут же прервала эти мысли: она уже не раз обжигалась, погружаясь в приятные фантазии, жила какое-то время ими, но потом приходила реальность, а за ней жестокое разочарование.

Магессу Самсонову уже второй час мучил голод. И ужин ее, небогатый — всего-то надкушенный расстегай с картофелем и грибами, лежал возле чаши с остывающим чаем, однако руки ее были в крови, мыть их Лариса пока не хотела. Ведь требовалось скорее закончить ритуал, который позволил бы ей увидеть Талиара. Если это произойдет, то, возможно, тогда она не только определит место, где находится ее возлюбленный, но даже сможет передать ему ментальную волну с призывом помочь ей.

Макнув палец в пепельницу — ее Чайка приспособила под ритуальный сосуд — Лариса принялась выводить вокруг хрустальной сферы новые знаки силы, нашептывая слова заклятий. Такой ритуал обычно проводили ведьмы — большинство магесс даже не подозревали о его существовании и методы работы с магией и тайными силами у магесс были иными. Однако Лариса знала этот ритуал, как и некоторые практики, что достались ей с дневником прабабки. Мама Ларисы прятала от дочери это опасное наследие, но Чайка нашла его около года назад и тихонько изучала. Ведь запретное всегда привлекает больше, чем то, к чему нас подталкивают родители в изучении наук, работе, поведении или получении удовольствий.

Закончив со знаками, Лариса установила большие ритуальные свечи в узлах кровавого рисунка, зажгла их и выключила свет.