Стальной рыцарь (СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович - Страница 22

Вздохнув, я решительно спрыгнул вниз прямо из кабины пилота. Дернуть рычаг, открывая хранилище, и вытянуть инструменты для разделки. В нормальных артелях этим занимается специальный человек, за что получает свою долю. Но за отсутствием такового придется мучиться самому. Главное — ничего не испортить. За искромсанную печень и селезенку мне не заплатят ничего. Так, теперь консервант. Большая бутыль с прозрачной жидкостью. Ну и тара: большие эмалированные ведра и тазы, заботливо сложенные отцом… Так, стоп… про отца не думать. Если бы он сейчас смотрел на меня, я думаю, он бы мной гордился и не хотел, чтобы я тратил время на бесполезную рефлексию.

Черная пластина со щелчком отлетела от панциря, стоило ее слегка поддеть ломом. Брюхо я уже вскрыл, и внутренности, залитые консервантом, надежно упакованы и спрятаны внутри хранилища Рубаки, как и башка монстра, подвешенная на крюке. Ее я сдам в гарнизон — конечно, потеряю немного в деньгах, контрабандисты, скорее всего, заплатили бы больше, но мне нужны отметки об убитом монстре в пилотной книжке и закрытом проколе. Не забыть бы на обратном пути забрать пробойник.

Будильник в кабине зазвенел, напоминая, что пора бы мне убираться из этого мира. Знаю, родной, знаю. Еще немного нужно подождать. А вот и еще одна неуступчивая пластина наконец поддалась, открывая камеру и лежащее внутри ядро — зеленовато-золотистый комок, пульсирующий ярко-лиловым, от которого тянулись серебристые прожилки нервов, уходящие внутрь змее-черепахи. Довольно крупное для такого сравнительно небольшого монстра, почти с грецкий орех. Мой, тот, что приводит в движение Рубаку, размерами едва ли не вдвое меньше.

Хотя, учитывая, какие трюки проделывала эта тварь — одно притяжение и отбрасывание от себя чего стоит, — или то поле тяготения, а потом все эти прыжки… А ведь он и до этого неплохо так потратился в силе, еще там, в степи. Может, благодаря этому я и смог его завалить. Повезло.

По идее, нужно срезать нервные окончания, очистить от них ядро и действовать предельно осторожно: стоит его повредить, и оно может взорваться, произведя выброс силы, буквально убив и неосторожного раздельщика, и тех, кто будет рядом с ним. Работа опасная, сложная, и неучу, вроде меня, ни разу не занимавшемуся подобным, лучше бы от этого держаться подальше. Но не бросать же честно добытое. Да этот орешек, пульсирующий в шаге от меня, стоит как новенький «Стрелец» — не меньше. А «Стрелец» — это моя мечта. Сорокатонник с дистанционным боем, усиленной кабиной пилота, повышенной скоростью и подвижностью… В общем, хочу. И ради этого можно и рискнуть.

Осторожно кончиком ножа поддеваю серебристую нить, бегущую внутрь тела поверженного монстра, срезаю ее. Следующая. Потом еще. Наконец, последняя. Вроде ничего сложного. Потянуть вперед. Осторожно касаясь ядра, вынимаю его из небольшой выемки, в которой оно спрятано. Чувствую легкое натяжение под ним, запоздало пытаюсь замереть, но слишком поздно. Золотистый орешек у меня в руках внезапно лопается, и вся сила, сосредоточенная в нем, потоком энергии буквально освещает собой все, мощной волной отбросив тушу монстра и каменные обломки. Рубака, отлетев в сторону, рухнул в песок, а я замер в эпицентре бушующего потока энергии, буквально текущей сквозь меня и в меня. Мое ядро, запульсировав, словно голодный вампир, с чавканьем стало поглощать бушующую силу, близкую к ней. Само ядро, впитывая ее, внезапно стало расти от переполнявшей его силы, постепенно начав преобразовываться и трансформироваться в нечто другое, с удвоенной силой продолжая втягивать в себя этот поток, начавший постепенно затихать, чтобы, наконец, замереть, тихо пульсируя, словно привыкая к самому себе, как тигр, наевшийся до отвала.

А я, замерший посреди остатков храма, буквально рухнул вниз там, где стоял.

Очнулся я от настойчивого звона будильника в кабине пилота. Я не знал, сколько времени он трезвонил, поначалу я даже не понял, где нахожусь. Перевернувшись на другой бок, попытался запустить в будильник чем-нибудь тяжелым и, не найдя ничего, приоткрыл глаза. Запоздало понял, что я не дома, затем осознание всего произошедшего дошло до меня. Я попытался встать — не получилось. Затем еще раз. Начало тошнить, голова кружилась. Немного попил и стало легче. Снова попытался встать. Получилось. Шатаясь, я кое-как встал и побрел к лежащему на земле Рубаке. Откинутая кабина была словно дом родной. Слава богу, что он лежал на земле — в таком состоянии я бы сейчас в него не залез, даже под угрозой смерти. Так, теперь бы тебя завести… Бросив взгляд на часы, я громко выматерился: прошло больше десяти часов с окончания боя. Это я столько провалялся в отключке… Твою мать, мне нужно домой!

Натянув шлем пилота, я приготовился активировать Рубаку. Так хотелось прикрыть глаза, поспать еще часочков десять… Не сейчас. В этот раз активация прошла намного легче: никакого падения в глубину и долгой борьбы с попыткой вынырнуть назад. Толчок силы, отклик, дернуть свой отголосок силы назад — и я уже чувствую связь с ядром. Теперь бы поднять «Рубаку». Немного возни, опереться на манипулятор с захватом, согнуть колени, встать. Пусть не с первой попытки, но получилось. Снова тошнит, но в желудке девственно пусто. Кстати, о нем. Полоска пеммикана летит в рот. Несмотря на тошноту и слабость, жрать хотелось неимоверно. Давясь, я запихивал в себя все доступное, попутно борясь с рвотными позывами и жадно запивая водой. Стало немного легче. Теперь обратный маршрут. Активировать радар. На экране появилась зеленая точка маяка. Выставить компас на него. Хотя я бы, скорее всего, и так не сбился — удаление небольшое, километров тридцать. Часов за пять-шесть успею. Благо, что на поиск уже отвлекаться не надо: все, что хотел, собрал. Захлопнуть стекло, сморщиться от боли в руке. Ладонь вся буквально почернела, видимо, от взорвавшегося ядра. Странно, но боли я почти не чувствовал, даже мог шевелить пальцами. Провел по ладони здоровой рукой. Под черной, обгоревшей до самой кости кожей показалась розоватая пленка, скрывавшая плоть. Странно, это ты как так быстро наросла? Удивленный, я вновь попытался закрыть кабину меха, чтобы почти сразу откинуть ее назад. Зеленая блевань черепахи въелась в стекло так, что за ним я буквально ничего не видел. Твою мать. Отмыть эту дрянь, да еще изрядно разъевшую закаленное стекло, будет не просто. Пойду так, с открытой кабиной. Нацепив трясущимися руками разбитый шлем, едва не забыв выкинуть валявшуюся внутри него отравленную иглу, я направил свой мех к точке пробоя.

Спустя пять часов

Я устало откинулся назад. Пожалуй, это была самая длинная дорога в моей жизни. За время пути меня снова тошнило, один раз я потерял сознание минут на двадцать и очнулся от того, что какая-то птица-падальщик, залетев прямо в кабину, долбанула по руке. Главное, что я дошел. Как ни странно, несмотря на столь долгий путь, я не чувствовал истощения ядра, наоборот, оно клокотало и бурлило, в отличие от тела. Я взглянул на почерневшую руку, в которой взорвалось ядро: сейчас на ней не осталось никаких следов былых ожогов. Чертовщина какая-то. На мне и раньше все заживало быстрее, чем у других, плюс я почти никогда не болел — только один раз, во время эпидемии тифа, неделю провалялся в койке, и то температура была лишь первые трое суток. Но чтобы так… Ладно. Об этом подумаю позже, а лучше посоветуюсь с кем-то поумнее себя. И, видимо, не в Острожске.

А так — сосулька болталась над головой, проход едва светился шагах в пяти. С нынешней усталостью и собранной добычей — да плевать бы на нее. Но мне нужна отметка о закрытии прохода, а без предоставления тебя, да еще в целом виде, это невозможно. Хотя… Поднять манипулятор, прицелиться захватом не в саму сосульку, а в платформу, в которой она закреплена, выстрелить. Вперед! Чуть промазал, скорректировать, повторить, усилить нажим, и спустя минуту платформа-диск, оторвавшись, оказывается у меня. Мне осталось лишь вывернуть серый кристалл из гнезда и забросить в рюкзак. Вот теперь окончательно все. Пора домой.