Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии (СИ) - Калиновская Ника - Страница 20

Я вылетел из-за очередного угла и замер на месте.

Карета. Уже достаточно далеко, чтобы вызывать у меня устойчивое ощущение приближающейся катастрофы. Колёса застучали по камню, лошади рванули с места, и я почувствовал, как нитка натянулась до звона.

— Вот славра за ногу!.. — выругался я и рванул вперёд, припустив со всех сил. Вряд ли меня оставят тут одного. И ещё более вряд ли мне разрешат спокойно побрести за караваном на своих двоих — особенно в моём виде. Вид у меня был, мягко говоря, специфический: полуголый, босой, растрёпанный и с глазами, в которых отражались злость, паника и мольба о кофе.

Бежать до города пешком — перспектива так себе. Особенно если учесть, что я всё ещё был под эффектом поводка. И если эта карета уедет — кто знает, не потащит ли она и меня за собой, словно жестяную банку за свадебным экипажем.

Я ускорился, переходя с бега на рывок, будто за мной гналась стая разъярёых гарпий. Нитка-поводок теперь натягивалась всё сильнее, и каждый её толчок в бок только подогревал во мне решимость: догони, иначе тебя или утащит по булыжнику, или сожмёт, словно удав.

Дышать становилось всё труднее, но я выложился на полную, вкладывая в каждый шаг и силу, и досаду, и остатки достоинства. Карета была уже совсем близко. Я почти поравнялся с задним колесом, потом с серединой корпуса... И, наконец, с резной дверцей.

Не сбавляя хода, я поднял руку и коротко, но настойчиво постучал в небольшое окошко. Шторка вздрогнула и тут же отодвинулась. А на меня уставилось лицо Алисандры. Удивлённое. И, надо сказать, вполне бодрое для столь раннего утра. В её глазах мелькнуло нечто среднее между изумлением и лёгким оттенком «что ты, ларг тебя побери, опять устроил».

— Доброе утро, — выдохнул я, опираясь рукой о дверь, чтобы не рухнуть от усталости. — Прогулочка вышла... бодрящая.

Алисандра

Странное ощущение не покидало меня с самого утра — едва я открыла глаза, словно в комнате витал некий шёпот и неуловимый след чего-то грядущего. На сегодня у меня была запланирована поездка к провидице. К той самой Евдокии — женщине с характером, которой даже придворные маги предпочитали не перечить. Я хотела расспросить её о своём даре, узнать, что именно передалось мне по крови. Не зря же я тогда, во время инициации, ощутила то странное, непрошеное чувство... будто бы не всё пошло по задуманному сценарию.

Вставать пришлось до рассвета — снова. Как будто быть принцессой означает хронический недосып. Дорога к дому Евдокии занимала приличное время, а затем можно было простоять под её крыльцом до самого заката и уйти ни с чем. Она не из тех, кто встречает гостей с улыбкой.

Этой ночью мне приснился сон. Странный, тягучий, будто сотканный из тумана и чужих мыслей. Будто невидимая нить тянула меня далеко, в горы, где, по слухам, обитают дикие — и не очень — драконы. То ли стресс виноват, то ли влияние моего… подарка. В любом случае, проснулась я с лёгким ощущением, что за мной кто-то наблюдает.

Пока служанки сновали вокруг, приводя меня в надлежащий утренний вид — расчёсывали волосы, поправляли складки на платье, выбирали серьги, идеально «сочетающиеся с дневным настроением», — я невольно размышляла о нём. О том, кто теперь должен стать сосудом для моей магии. Конечно, не по доброй воле — никто ведь не спрашивает мнение, если ты дракон и формально находишься в «подарочном» статусе.

Судьба у него, мягко говоря, странноватая… хотя, если честно, и сам он не без сюрпризов. Не каждый дракон, оказавшись в кандалах, умудряется смотреть на тебя с таким выражением, будто ты в заточении, а он просто терпит твой визит.

С другой стороны, что за жизнь у него теперь? Лежать до обеда, ничего не делая, и лениво наблюдать, как вокруг мечутся слуги. Почти курорт. Если, конечно, не учитывать ошейник, путы и необходимость дышать одним воздухом с людьми. Но ведь кто-то должен страдать за всеобщую магическую стабильность, верно?

Когда всё было готово, я наконец вышла во двор, где меня уже ждала карета. Прохладный утренний воздух слегка приободрил, а я, не удержавшись, подняла взгляд к окнам третьего этажа. Где-то там, за занавесками, должен был спать он — дракон, ставший узником в моем крыле дворца. Или хотя бы изображать сон, мечтая сжечь дворец дотла.

Я села в карету, машинально поправляя подол платья и на ходу обернулась, словно в последний момент надеялась увидеть вдалеке одинокую драконью фигуру. Но вход во дворец был пуст — никаких драматичных сцен, ни загадочных взглядов из окна третьего этажа, ни даже пробегающего мимо хомяка. Ну что ж, тем спокойнее дорога.

Опустившись на мягкие подушки в экипаже, я откинулась на спинку и прикрыла глаза, собираясь немного подремать. Всё-таки вставать в такую рань — изуверство, даже для будущей королевы. Особенно если учесть, что ночь была беспокойной, а сны — странными.

Но стоило нам покинуть территорию дворца, как мечтам о дреме пришлось помахать ручкой. Сначала всё началось с лёгкого зуда в районе левого запястья. Там, где красовался мой артефакт — браслет, доставшийся по наследству и, по слухам, зачарованный ещё кем-то с сединой эпох в голосе. Неужели у меня аллергия на магические побрякушки? Очень странно. Особенно если учесть, что браслет буквально вживлён в мою магическую суть.

Но задуматься над этим как следует я не успела. Потому что вскоре услышала стук в окошко. Нет, правда. Самый обыкновенный, деликатный стук по стеклу во время движения кареты.

Озадаченно отодвинув шторку, я выглянула наружу… и растерянно уставилась в довольную физиономию моего чешуйчатого «подарка». Он — живой, взъерошенный, слегка не в себе, но всё такой же наглый — висел с уличной стороны экипажа, цепляясь за дверцу так, будто это самое естественное занятие на свете.

Улыбка у него была та ещё. Из разряда: ещё шаг — и я кого-нибудь съем. Возможно, именно тебя.

Я моргнула. Потом ещё раз для уверенности. Он улыбнулся шире. А мне, между прочим, никто не сообщал, что он сбежал из дворца. Или что умеет бегать со скоростью кареты. Или что стража теперь практикует дзен и не реагирует на крылатых личностей, носящихся по улицам.

Мой мозг только начал формировать логичный в сложившейся ситуации вопрос, как он уже прохрипел, небрежно:

— Доброе утро, — с трудом цепляясь за резную дверцу. — Прогулочка вышла… бодрящая.

Прекрасно. Просто великолепно. Я постучала по крыше экипажа, давая сигнал извозчику. Пора было выяснить: что вообще происходит и почему мое утро снова испорчено этим гадом чешуйчатым.

Карета затормозила, я выглянула наружу, слегка приподняв бровь.

— Ну и что ты здесь забыл? — спросила, как только запыхавшийся дракон застыл у распахнувшейся дверцы, словно ему ещё только предстояло решить — падать на землю от изнеможения или продолжать стоять, делая вид, что всё под контролем.

— Ты мне не поверишь… — пробурчал чешуйчатый, и, к моему собственному удивлению, я узнала в этих словах ту самую фразу, которую он уже произносил. Звучание, интонация — всё выдавало в нём того самого упрямца, что смотрел на мир с изрядной долей сарказма, будто даже из собственной клетки собирался прокомментировать всю вашу жизнь.

Я не удержалась от улыбки.

— А ты попробуй, — ответила ему в тон, легко выскальзывая из кареты. Платье мягко шуршало по траве, а воздух был наполнен утренней свежестью и предчувствием какой-то очередной глупости. Но уж слишком любопытно было услышать, во что на этот раз он вляпался. Или, скорее, во что вляпалась я, а он — по неосторожности — увязался следом.

Мы стояли у обочины дороги: я — в платье с кружевным воротником и лёгким подозрением в глазах, он — весь в пыли, с поцарапанной щекой и победоносной ухмылкой, будто только что выиграл марафон, в котором никто, кроме него, не участвовал.

— Так вот, — проговорил мой "подарок", немного отдышавшись. — У нас с тобой, как выяснилось… связь.