Тайна кровавой ночи - Сухов Евгений Евгеньевич - Страница 3

– Вы в дом входили? – задал вопрос судебный следователь.

– Ага. Как городовой-то убег, я решила посмотреть, что да как там… Вошла в дом, а там, – Клавдия Ивановна приложила ладонь ко рту и всхлипнула, – девочки мертвые Оксана и Юлечка лежат, и головы у них разбиты. И что за изверг такое содеял? Убить его мало! – Она снова всхлипнула, посмотрела на судебного следователя и замолчала.

– Что было потом? – записав что-то в памятной книжке, задал следующий вопрос Глушко.

– А потом городовой возвернулся. А с ним – вы пришли и другие господа полицейские. Позже еще и врач приехал на извозчике… Два гривенника заплатил.

– Это все? – посмотрел на женщину судебный следователь.

– Все, – ответила Клавдия Ивановна.

Покуда судебный следователь Глушко опрашивал Клавдию Ивановну и пытался после этого получить хоть какие-нибудь полезные для следствия сведения от обезумевшей от горя и мало чего понимающей Авдотьи Корякиной, полицейский надзиратель Полторак согласно протоколу отправился опрашивать ближайших соседей потерпевшей. В кратчайшие сроки важно было узнать: не видел ли кто-нибудь из них часа два назад или, быть может, два с половиной каких-нибудь подозрительных людей; или, может, заприметил нечто странное, чего в обычные дни не встретишь. Вскорости Полторак вернулся весьма довольный, ведя с собой знакомца Корякиных и Шимановых, молодого мужчину лет тридцати, проживавшего на Второй Екатерининской улице и, можно сказать, соседа.

– Вот он видел убивца, – с порога торжествующе заявил полицейский надзиратель Полторак. – Работает учителем арифметики в земском начальном училище Адмиралтейской слободы, зовут его Тимофей Боборыкин, и квартира его находится через три дома от дома приват-доцента Эмилюка. Расскажи господину судебному следователю, что видел, – потребовал Полторак и слегка подтолкнул учителя арифметики вперед.

– Я готов, – охотно ответил молодой человек.

Судебный следователь дружелюбно посмотрел на Боборыкина и мягко поинтересовался:

– Как ваше отчество, позвольте вас спросить?

– Игнатьевич, – ответил учитель арифметики.

– Тимофей Игнатьевич, – в том же мягком уважительном тоне произнес судебный следователь, – расскажите, пожалуйста, что вы видели?

– Часов в пять или в шестом часу пополудни я видел, как с улицы Жуковка на Вторую Екатерининскую, где я как раз и проживаю, выскочил почти бегом мужчина, – начал давать показания учитель арифметики Боборыкин. – Направлялся он, как мне показалось, в сторону Кузнецкой улицы. С собою нес ребенка, закутанного в одеяло.

– А откуда вы знаете, что это был ребенок? – быстро спросил Глушко. – Может, это был обычный сверток с бельем. Или вообще… полено… Мало ли чего?

– Тот мужчина шел очень быстро, буквально не разбирая дороги, потом на повороте поскользнулся и упал. И выронил сверток, как вы изволили выразиться. И почти сразу же раздался плач. Это был плач маленького ребенка, – уверенно заключил Тимофей Игнатьевич и немного насмешливо глянул на судебного следователя. – Полено не умеет плакать.

– Украл, стало быть, убивец мальчонку-то, – снова встряла Клавдия Ивановна в разговор и, встретившись со строгим взглядом участкового пристава, тотчас замолчала.

– Насчет полена спорить с вами не стану… Опишите поточнее мужчину, что нес ребенка, – попросил учителя судебный следователь Глушко и приготовился записывать показания в памятной книжке.

– Он был возбужден, очень торопился и, как я уже говорил вам, поскользнулся, упал и выронил ребенка прямо в снег, – ответил Тимофей Боборыкин. – Ребенок прокатился по снегу и заплакал, но мужчина, не отряхивая от снега ни одеяло, ни свое пальто, даже не попытался успокоить ребенка, взял его и поспешил дальше, будто бы его кто-то преследовал. Мне показалось это весьма подозрительным. Выронить ребенка и не поинтересоваться, не случилось ли с ним что-то, не ударился ли он головой… Как будто и правда он нес простое полено…

– Вы мне вот что скажите, вы раньше этого мужчину видели?

Вопрос был наиважнейший для следственного дела. И судебный следователь получил весьма неожиданный ответ, который позволял следствию найти «генеральную линию» и предпринять в расследовании случившегося на улице Жуковка вполне резонные шаги.

– А то как же, – несколько удивленно произнес учитель арифметики. – Я его сразу узнал, как только он выбежал. Это был Зиновий Шиманов. Муж Эльвиры Максимовны… Только таким взволнованным я его никогда раньше не видел. Всегда спокойный такой, рассудительный, издалека поздоровается, а то еще рукой махнет в знак приветствия. А тут оно вон как…

– Вы можете еще что-то сказать? Дополнить свои показания?

Учитель арифметики призадумался, потом уверенно произнес:

– Пожалуй, это все, что я могу сказать, господин следователь.

– Что ж, вы нам очень помогли.

В этот же день судебным следователем Валентином Валерьевичем Глушко было вынесено постановление о розыске мещанина Зиновия Ивановича Шиманова, подозреваемого в двойном убийстве и нанесении тяжких увечий своей супруге. Уже вечером в городские и уездные полицейские управления, а также в жандармские и на железнодорожные станции разошлась по телеграфу, почте и служебными курьерами рассылка личности подозреваемого. Фотография Шиманова появилась и в «Полицейских новостях». Городовые, имея при себе снимок подозреваемого и ориентировки, проверяли постоялые дворы, трактиры, ночлежки, вокзалы, осматривали прохожих, но розыск ни к чему не привел. Предполагаемый убивец как в воду канул.

В таком вот виде дело об убийстве сестер Корякиных Оксаны и Юлии соответственно четырнадцати и двенадцати лет; нанесении тяжких увечий Эльвире Максимовне Шимановой двадцати трех лет и пропаже годовалого ребенка Коли Шиманова вскоре попало в руки судебного следователя по особо важным делам коллежского советника Ивана Федоровича Воловцова.

Злодеяние, совершенное на улице Жуковка в Адмиралтейской слободе Казани, вызвало в городе большое волнение, что, впрочем, отнюдь не удивительно. Разумеется, жестокие лиходейства в Казани (а равно в иных губернских городах Российской империи) происходили и раньше и являлись не редкостью. И особой ажитации у горожан не вызывали. Но здесь совсем другой случай… С особой беспощадностью преступники убили двух малолетних девочек и похитили годовалого ребенка. Обыватели, напуганные преступлением до самого предела, невольно задавались вопросом: а что же такого произойдет дальше, если сегодня такое вершится? К чему следует быть готовыми?

В живых осталась лишь молодая женщина. Но ее до такой степени измордовали, что на ней живого места не осталось (бедняжка уже который день между жизнью и смертью барахтается, даже на секунду в сознание не приходила). И неизвестно еще, что для нее теперь будет лучше: помереть, не приходя в себя, или продолжать жить и мучиться изуродованным беспомощным инвалидом.

Правду о страшном происшествии в Адмиралтейской слободе Казани в Санкт-Петербурге узнали очень скоро. Впрочем, в век телеграфных сообщений, когда отправить телеграмму или депешу – дело нескольких минут, удивляться особо не приходится. Ну, а людей, готовых доложить вышестоящему начальству о разного рода громких происшествиях, всегда хватало везде и во всякие времена…

Все эти деяния, не знающие оправдания, произошедшие в Казанской губернии, находившейся на особом счету у правительства и у самого самодержца, заставили московское начальство продлить служебную поездку в Казани судебному следователю Воловцову на неопределенное время и взять в свои руки следственное дело, возбужденное местной полицией о случившемся на улице Жуковка. Само собой, вместе с процессуальными документами, протоколами свидетелей, вещественными доказательствами, экспертными и служебными материалами, включая рапорты, донесения и переписки по делу, а также с описью дела с перечнем всех листов и документов при обязательной нумерации.