Резидент. Часть 3 (СИ) - Киров Никита - Страница 39

— Это вам туда ещё надо, ага, — он показал рукой направление. — Там совсем старые памятники есть, ещё дореволюционные. Не успели разломать. Туда иногда ходят всякие исследователи, ага.

Я прикинул в памяти карту места. Хм… а ведь если пойти в ту сторону, то все четыре могилы будут образовывать ровный квадрат. Ага, теперь проще понять, куда идти.

Поделился с бомжом бутербродом, дал ещё кусок собаке и пошёл в старую часть кладбища.

— Идёшь? — позвал я собаку.

Она важно пошла следом, всё так же внимательно следя, чтобы другие собаки держались от меня подальше.

В этом районе мало что осталось, но могилы отличались от тех, что стали делать потом. Некоторые более основательные, с изображениями, барельефами, хотя были и простые кресты. Где-то даже были склепы.

И вскоре я нашёл то, что искал, сразу. Огромный серый гранитный столб возвышался над другими могилами. Сверху должен был стоять крест, но его отбили или он потерялся за сто с лишним лет. Зато осталась оградка из массивных ржавых цепей.

А на плите под столбом можно было разглядеть барельеф. Лицо, фуражка, усы… вот он, тот генерал с картины.

Надпись была сделана старым шрифтом с ятями и твёрдыми знаками, хотя пришлось её очистить, чтобы прочитать:

'Здѣсь упокоился

Генералъ-Маіоръ Гербертъ Ивановичъ

ФОНЪ ШУЛЬЦЪ

Род. 15 Января 1851 г.

Героически павшій въ бою 20 Августа 1915 г.'

Понятно, потомок Остзейских немцев на царской службе, погибший в Первую Мировую войну. Могила сохранилась.

И вот здесь что-то должно быть. Я обошёл камень, оглядел плитку. В памяти Тумана у этого генерала на картине на поясе висела сабля, сабля была выбита и на плите. Посмотрел, куда указывает эфес, поддел плитку с того края и…

Есть контакт! Здесь флешка, завёрнутая в полиэтилен!

Сразу её забрал. Можно уходить. Но я сначала побродил в том районе, чтобы соответствовать придуманному алиби, делал снимки. Прошёл ещё дальше, пока не забрался совсем в какие-то дебри. Там нашёл могилу есаула, погибшего на Кавказе аж в 1856 году. Похоже, это была одна из самых старых.

И после вернулся на автобус. Пёс, который меня сопровождал, улёгся у ворот, будто не собирался уходить отсюда. Показал мне свою территорию, сопроводил, но остался здесь. Я отдал ему остатки бутерброда.

— И чё ты там делал? — раздался вопрос у меня за спиной.

Мент, пэпс в кожаной куртке, положил руки на пояс. Лицо красное от ветра. Решил, походу, что я там закладки делаю или ищу. Но это я предусмотрел.

— А я волонтёр из общества памяти, — начал тараторить я. — Делаю доклад о могилах воинов на нашем городском кладбище. Вот, смотрите, у нас есть могилы ветеранов Кавказской войны девятнадцатого века, вот генерал, погибший в Первую Мировую…

Я достал телефон и начал показывать ему фотки. Разочаровавшийся мент историей не увлекался, поэтому отошёл, не прощаясь. А я встал на бетонную плиту, дождался автобуса и сел.

Пока ехал, думал о флешке. Самый прикол в том, что я знаю, что там. Не было картины, не было всплесков. Просто само собой появилось понимание, что на ней записано. Будто открылся участок памяти и слился с моей памятью без всякого сопротивления.

Туман сделал тайник для себя, потому что не собирался хранить все яйца в одной корзине. И утащил флешку из того склада. Потому что на ней такое, что не запомнишь, ведь там программа и обходные пути. А запомнил всё в виде картинки с альбома Битлов, который был у него перед глазами.

Вечером изучил содержимое на своём ноутбуке, кое-что скачал и окончательно понял, как теперь действовать. Буду действовать завтра, в воскресенье, и меня никто не тревожит.

После этого поехал к Наташе, приготовили пасту, посмотрели кино и не только.

Утром уехал к себе пораньше, сказав, что домашку надо делать, готовиться, потому что на неделе будет много дел. Но домашку и правда сделал, после сорвался в автошколу, оттуда на секцию, ну а всё это время прикидывал план в голове, чтобы сделать всё сразу.

И вот, во второй половине дня я снова пришёл в тот подвал-бомбоубежище, расположенный неподалёку от школы. В рюкзаке за плечами был ноутбук, в сумке — планшет, а по карманам всякая полезная мелочь, вроде электронной отмычки.

Убедился, что нет слежки, проверил, что связи внизу нет совсем, и начал подготовку. Действовал быстро, без промедлений. Достал пауэрбанк, провода, прошитый роутер, всё подключил.

Вытащил планшет из сумки. Куда он пытается подключиться, я уже знал, потому что перехватил сигналы электронной отмычкой и расшифровал его.

У него было три запроса: один к GPS-спутнику, второй разыскивал корпоративный Wi-Fi, чтобы послать через несколько HTTP запрос к конкретному домену корнеевской айти-структуры.

Зная эти сигналы, я донастроил то, что собирался сделать Туман. И с помощью ноутбука и прошитого роутера я поднял фиктивную точку Wi-Fi с именем, которое искал планшет.

Он подключился к ней сразу, авторизовался, на экране ноута пошли текстовые логи. Планшет начал проверять, насколько эта сеть доверена, и тут-то пригодилась флешка Тумана.

Начался самый сок. Я переключил отмычку в режим отправки и ввёл один ключ, который вшил туда ещё вчера вечером, с флешки. Это фиктивный ответ от спутника, якобы планшет находится в Москве, прямо в Москва-Сити.

А второй ответ пришёл с ноутбука, который выступал в роли сервера. На нём стояли эмулятор и нужный скрипт, которые посылали корректный ответ, и сертификат, который планшет тоже проверял.

И всё это происходило в фоне, пока на самом экране планшета горело окно с вводом пароля. Если бы ввёл без всего этого, он бы не сработал. Или, что хуже, запустился бы таймер автоудаления. Не зря на картине у Иуды на шее висел спортивный таймер.

Всё прошло, связь установилась, планшет ждал. Осталось самую малость — ввести сам пароль. И тут Туман знал одну штуку. Какой бы продвинутой ни была система безопасности, с дураками она работать не умеет.

Дураки ломают любую систему.

Вот я и ввёл «Qwerty123!»

«Добро пожаловать, Давид», — засветилось на экране.

Этот Давид, у которого Туман похитил планшет, с паролем не заморачивался.

Планшет продолжил загрузку, и вскоре я увидел рабочий стол, заваленный значками, приложениями и файлом с презентацией. Её-то я и запустил, чтобы посмотреть.

Чтобы новые данные влезли в мою память, пришлось расширить дворец памяти и сделать новую пристройку рядом с Палаццо Веккьо самого Тумана. Для этого разместил я там хозяйственное здание моего детдома, где сторож Руслан Андреич часто играл с завхозом в шахматы.

Мы часто туда ходили, когда было свободное время. Сторож учил играть и нас, но мы особо не старались, а приходили туда только потому, что пожилой сторож давал нам свой старенький планшет и не ругался, когда мы сидели в нём долго. А ещё он никогда не выдавал нас другим воспитателям.

Так что это пыльное помещение я запомнил хорошо, в памяти всё выглядело чётко. Можно было увидеть там во время моего последнего визита туда в семнадцать лет, вплоть до пыльных и старых, ещё советских журналов вроде Мурзилки, лежащих в шкафу. Старые поколения детей затёрли эти журналы до дыр, но мы их никогда не брали. У нас вообще мало кто любил читать.

И стол с шахматами я тоже запомнил и не забыл даже то, что у белой ладьи внизу не было тканевой подкладки, и фигура громко стучала, когда её ставили. Вот и в памяти эта фигура такая же. Хорошо вышло, настолько правдоподобно всё представил, что даже запах лака для дерева чувствовался.

Кстати, в одном из помещений старого дворца самого Тумана тоже стояли шахматы, но к чему они, я пока не знал. Но шпион расставил фигуры в определённой последовательности, и, возможно, это какой-то способ связи с кем-то из его связных.

Физически я был в подвале, а мыслями провалился в память. И вот на стены нового помещения растущего дворца я начал вешать картины и слайды с презентации. Я уже узнал, что планшет принадлежал Давиду Корнееву, а это сын самого Александра Корнеева, главы компании.